Милый, спасибо за звезды.

Сегодня новогодняя ночь. Волшебная, как мы все привыкли думать, но в ней столько же волшебства, сколько и во всех ночах до неё и после. Её мать наготовила еды, пытаясь хоть чем-то разбавить праздник, но она не могла находится с нами. При виде своей дочери ей сердце готово было разорваться и я понимал это, поэтому не осуждал. По телевизору разные люди поздравляют с Новым годом, шутят, смеются, только наши с ней лица не дрогнули в улыбке. Она лежит в моих ногах, крепко держа за руку, а я облокотившись об стену то и дело целую её в лоб. Она улыбается, а я не могу. Слезы скатываются по щекам, они будто сжигают кожу, проедают до костей. Через пару дней я буду стоять у её гроба так и не сказав много важного, не сделать много особенного для неё и это все невыносимо. Уже год я вижу как она медленно умирает и нечего не могу поделать, я бессилен в схватке со смертью. Бой курантов заставляет отвлечься от своих мыслей и я вижу как она старательно, что-то пишет дрожащими руками и при этом на лице сияет улыбка. -Что ты там пишешь?-ласково спрашиваю я, но она лишь отмахивается и звонко хохочет. Я так давно не слышал её смеха, что уже начал его забывать. Мне всегда нравилось её смешить, нравилось как её глаза блестят от счастья, а на пухлых щеках появляются милые ямочки. Я невольно улыбаюсь и крепко обнимаю её утыкаясь носом в плечо. Под бой курантов она встает на ноги, закрывает глаза и что-то шепчет себе по нос при этом на лице всё еще сияет улыбка, но в секунду её лицо меняется и она падает мне на руки обнимая себя руками. Её крик снова приводит меня в реальность и я осторожно кладу её на диван и даю обезболивающее, но он уже не в силах помочь ей. Одев её на скорую руку я несу её к машине и везу в больницу. Она громко кричит и обхватывает голову руками. Меня самого начинает жутко трясти, но я стараюсь держаться. Как можно быстрее я добираю до больницы и там санитары везут её в реанимацию. Я пытаюсь пройти с ней, но грубый и явно подвыпивший санитар с силой толкает меня назад, а её увозят. Выбежав на улицу я больше не могу сдерживать крики, я истошно кричу и бью руками и ногами все что попадается мне на глаза. Она умирает, буквально через пару часов её больше не станет. Она больше не засмеётся со мной над шутками наших друзей, мы больше не посмотрим фильмы зарывшись в подушки и набрав кучу еды, её больше не будет. От этой мысли все ломается и я обессиленно сажусь на асфальт . Не много придя в себя я возвращаюсь в больницу и прошу медсестер пустить меня к ней. Они на отрез отказываю мне, но самая пожилая из них все таки разрешает мне зайти на пару минут. Зайдя в палату я сажусь рядом на стул и она крепко сжимает мою руку. К её телу подключено масса трубок, аппаратов поддерживающих ей жизнь хоть не надолго. Слезы катятся по щекам и я осторожно вытираю их, от чего она улыбается. -Милый, ты рядом.- еле слышно шепчет она. -Я всегда рядом, все хорошо, все хорошо.- я чувствую, что скоро снова расплачусь как мальчишка и она еще больше будет боятся. -Я тебе очень люблю, спасибо, что подарил мне звезды, с ними мне не страшно уснуть.-слетает с её губ и она закрывает глаза. Её сердце останавливается и по прибору ползет прямая линия. Оглушительный писк проносится по всей палате и извещает о её смерти врачей и медсестер. Её холодная рука просто лежит на моей, глаза закрыты, а грудь больше не вздымается при каждом вдохе. Медсестры регистрируют время её смерти, а санитары выводят меня из палаты. Я больше не вырываюсь, а спокойно сажусь на лавочку напротив её палаты. Через окошко в палате я вижу как её тело накрывают белой простынёй и увозят в морг. Пожилая медсестра осторожно присаживается рядом со мной и обнимает. Горячие слезы сжигают кожу, а перед глазами стоит её улыбка, её медные вечно вьющиеся волосы и серые глаза. В ушах, будто на повторе стоит её беззаботный смех и сжимаю руками голову. Медсестра гладит меня по спине и шепчет успокаивающие слова. На ватных ногах я дохожу до двери нашей квартиры и захожу туда. Тут пахнет её духами, таким родным запахом к которому я так привык, за эти годы. В гостиной что-то бормочет телевизор, стоит еще горячая еда и на столе лежит клочок бумажки. Из-за застилающего глаза тумана из слез я сразу не могу разобрать слов на листочке, но смахнув их я узнаю до боли родной почерк. «Он должен быть счастлив» гласит записка и я крепко сжимаю её в руке. Тут собралось столько людей, столько людей сейчас плачут и жалеют об её уходе. Я стою у её могилы и сдерживаю разрывающие крики в себе. Каждый вспоминает её добрыми словами и иначе даже быть не может. Её мать обняла меня и плачет, а я пытаюсь её успокоить, хотя сам еле-еле стою на ногах. Её больше нет и никогда не будет даже похожей на неё. Её отобрали у меня и я был бессилен. Все пошли поминать её в какой-то дорогущий ресторан, а я иду домой. С бутылкой дешевого красного вина я забываюсь и впервые надолго засыпаю.