Страдания в бесконечном мире

       Либо Херобрин смеется над беднягой, либо ещё что-то, но посмотрел на Кайла он так, будто смотрел на стенку позади него. На-с-к-во-зь.. И таким же умеренным шагом белоглазый направился к углу рядом и разметил там свой «груз». Сев перед новыми пленниками на корточки, Херобрин принялся защемлять на них кандалы. Всё это сопровождалось тишиной. Ни Кайл, ни Бистбой, ни даже Рана не издавали ни звука. Будто умерли. Или же это белоглазый такое впечатление производит… Даже дыхания слышно не было.        Закончив с «работой» Херобрин спокойно встал, и так же, не обращая внимания ни на кого и ни на что, направился к выходу. Перед тем, как скрыться в тени и дать присутствующим наконец-то облегчённо вздохнуть, белоглазый всё-таки притормозил и краем глаза глянул на Кайла. На его руках и ногам мгновенно оказались кандалы, и лицо Херобрина тронула насмехающаяся слабая улыбка. Мальчишка вздрогнул. Попытавшись высвободиться или хотя бы пошевелиться, он оставил попытки — это бесполезно. Преграда слишком тяжёлая. Херобрина уже нет, но у Кайла до сих пор такое чувство, будто он смотрит на него всё с той же непонятно-ледяной улыбкой. Вокруг всё ещё было темно. И ещё эти танцующие языки красного пламени… Такие кровавые. Они будто насмехаются над ними.        Стив и Алекс были без сознания, хотя было видно, что они живы. Кайл облегчённо вздохнул, но не так, как хотел бы — на их телах виднелись раны. Крупные неглубокие порезы, с которых сочилась кровь и чёрные, огромные синяки. Но они дышали. Главное, что они ещё живы. Со своих друзей мальчишка медленно перевёл взгляд на новых знакомых. Они тоже так же, как и он до этого, рассматривали новых пленников. Только… Только вот в их взгляде, помимо неожиданности была… Какая-то горечь, что ли? Мальчишка не мог описать такое чувство, потому что раньше ему не удосуживалось видеть такое. Это выглядело так, будто им жалко ребят, будто они с ними уже были знакомы.        Резко, будто чувствуя взгляд мальчишка, Бистбой поднял своё лицо и резко посмотрел прямо Кайлу в глаза. Это можно было назвать зрительным контактом. Зеленоволосый будто считал все эмоции и мысли просто со взгляда Кайла и, сев, облокотившись спиной о стену, вздохнул.        — И что делать будем, выжившие здравомыслящие многоклеточные? — нарушил тишину Бистбой, оглядев Кайла и Рану. Девушка замялась, а мальчишке и так предлагать даже нечего было.        — Э… А как вы сюда попали? Древних ведь больше нет… — и снова Бистбой вздрогнул при этом значении. На этот раз, заткнув рот хотевшему начать говорить зеленоволосому, решила подать голос Рана. Кажется, будто здесь одни девушки в истории лучше парней. Ну, или хотя бы объяснять умеют…        — Верно. Древних больше нет. Но я была свидетелем того, как нас создали, — Рана приподняла рукав, на котором ясно светился небольшой шрам в виде выреза цифры ноль, — я видела, как тут всё появилось. И нас, как свидетелей, попросту не смогли удалить. Мы, по их мнению, слишком много знаем. Конечно, в таких случаях наоборот, все спешат истребить таких умников… Но не сейчас. Мы знаем даже больше, чем другие. И эти знания понадобились Херобрину… — девушка чуть сняла чулок, и на её ноге тоже красовался большой шрам от ожога, — это было наказание за молчание… — Рана слабо усмехнулась, фыркнув. Бистбой жалостно вздохнул. Похоже, у них с этим моментом связанны отнюдь не хорошие воспоминания… — Но почему-то ничего не вышло. Ха, да и выйти ничего не должно было… Минусовых воскресить невозможно… Ах да, прости. Ты же не знаешь… Ещё Красный Дракон был свидетелем. Даже нет, он был создателем. Он был самым-самым умным. И сильным. Даже Херобрин его уважал. Да и у Красного хорошо получилось повлиять на него… Херобрин менялся на глазах. Но Красный Дракон умер. И Херобрина будто переклинило. Он захотел воскресить минус бесконечного. Э… — девушка замялась, когда увидела непонимающий взгляд Кайла и поспешила объяснить: — Все мы тут делим создателей на минусовые разряды, что-то вроде «до нашей эры». Херобрин — минус нулевой, Дракон Края — минус второй, Иссушитель — минус третий, Нотч — минус первый, а Красный Дракон — минус бесконечный. Конечно, понятий как «минус» перед нулём не бывает. Поэтому мы его так прозвали. Он невозможен. Он не может просто существовать. Он всемогущ. Вот только… Только я не знаю, чем завершился опыт Херобрина. Он нам ничего не сказал. Делал вид, будто ничего и не было, и как всегда молчал.        Кайл хмыкнул. Конечно, кто же расскажет о таком как он и Кэти. Опыт не удался, говорите? Верно, не удался. И кому-то он даже жизнь испортил. Хотя, не одному ему — всем. Эти капризы белоглазого просто раздражают. Ну и что, что он — главный? Такие, как он, одни попросту править не могут. Да, он жесток, и в каком-то роде это хорошо для народа. Он не тряпка. Такие могут править и держать большую страну. Но… Он слишком жестокий. И он не видит границу своих деяний. Захотел — убил, захотел — послал. Ему всё равно, мучается его жертва или нет.