Мой сын-мой альфа

3 года спустя.

Чонин знал, что у каждой семьи есть хорошие и плохие моменты. Но он никогда не думал, что эти моменты могут так затягиваться. Что-то пошло не так и в их семье пошёл небольшой разлад. Просто сейчас, когда он случайно забыл ключи от машины и вернулся в квартиру за ними, то увидел, как его мужа обнимает его отец. Чонин ничего не знал о приезде Криса. Тот его не предупреждал, даже не заикался об этом. А теперь стоит с большим чемоданом посреди их прихожей. И так крепко сжимает Кёнсу в своих объятиях, что Чонин сжимает ладони в кулаки и думает как сдержаться. Альфа не понимает, почему с возрастом в нём появляется ужасное собственническое чувство. Хотя так было всегда, если это касалось папы. Но сейчас он чувствует жгучую злость ещё острее, чем раньше. Чонин думает, что в этом виноват Кёнсу. Омега сам его провоцировал, давал поводы. Ведь эти приступы ревности продолжаются на протяжении года, и Кёнсу ничего с этим не делает. Чонин лишь в пустую тратит нервы.

***

Всё началось ещё год назад. Они продолжали жить в Нью-Йорке. Чонин закончил учёбу в университете, поступил в агентство и сейчас получал прибыльные предложения на съёмки в танцевальных шоу и на рекламу дорогих брендов. И был он довольно популярным. Но он и на минуту не забывал о семье, что в трудные дни стала его опорой. Малыш Чонсу ходил в школу в их районе, маленькую Суин устроили в детский сад на неполный день. И Чонин был немного против этого, ведь она была такой хрупкой, да и Кёнсу всё равно был дома, поэтому спокойно мог присматривать за ней. Но Кёнсу говорил, что ему нужно личное время. И Чонин его понимал, он видел, что у его мужа началась вторая молодость. И к тому же понимал, что тот устал от постоянного сидения дома, от готовки, стирки, уборки, присмотра за детьми. Поэтому и давал омеге больше свободы, часто даже брал работу по дому на себя. Кёнсу, и, правда, снова засиял. Чонин вообще всегда считал Кёнсу самым красивым, но, а теперь тот больше занимался всем, чем хотел, уделял время себе. Даже зачем-то записался на фитнес. Кёнсу говорил, что ему повезло, что он нашёл тренера китайца, который был как ни странно альфой, и даже немного владел корейским. Звали его Чжан Исин. Чонин был не против, пока в один прекрасный день, он не решил заехать за Кёнсу пораньше. В зале для тренировок было тихо, лишь слышалось чьё-то прерывистое дыхание. Чонин прошёл вглубь и застыл посреди зала. Потому что в метрах пяти от него, его муж растянулся на гимнастическом коврике в попытке сделать шпагат. И у него это отлично получалось. И Чонин даже рад, что это входит в комплекс фитнес упражнений. Ему было приятно видеть, как красиво ягодицы Кёнсу смотрятся в этих обтягивающих лосинах. А ещё когда его попка, так выставлена, а бёдра напряжены и Кёнсу опирается впереди на свои руки. Это слишком прекрасно. Но взгляд Чонина внезапно меняется, когда к Су сзади подбирается его тренер. Этот мерзкий китайчонка. Чонин просто взбешивается, когда Исин прижимается к Кёнсу так плотно. Когда нажимает одной рукой на спину, а второй на поясницу и пытается сильнее прогнуть. В груди у Чонина начинает всё гореть, разум кричит, что даже он ещё не делал так с Кёнсу в постели, а этот китаец тут так открыто лапает его мужа. Чонину, кажется, что он сходит с ума, когда Исин почти наваливается на его омегу, а из уст Кёнсу слышится тяжёлый болезненный стон. Конечно альфа, тут же сорвался с места, чтобы разобраться. Чонин сначала оттащил альфу от Кёнсу, а потом врезал два раза по лицу, и бил бы и дальше, если бы Кёнсу не остановил. В тот день случился скандал, с которого всё пошло наперекосяк. С каждым днём Чонин становился всё одержимее. Ему будто специально удавалось видеть Кёнсу флиртующим с другим альфой. Он не понимал, что накручивает себя. Ведь Кёнсу любит только его и делает всё это для него. Очередной скандал случился, когда Кёнсу записался на курсы самообороны. Конечно, поначалу Чонин был не против. Нью-Йорк будет по-криминальней Сеула. И ещё Кёнсу оправдывал себя тем, что после курсов самостоятельно будет отбиваться от таких как Чжан Исин. Первые занятия шли Кёнсу на пользу. Это были небольшие тренировки по бегу, подтягиванию, всякие растяжки. И только потом они с тренером перешли к приёмам. Тренером снова, как ни странно оказался альфа китаец по происхождению и с небольшим знанием корейского языка – Цзы Тао. И Чонин сам не понял, как он одержимый ревностью вломился одним из вечеров в тренировочный зал. И снова его глаза застланные пеленой ревности видели лишь то, что хотели видеть. А именно, Кёнсу лежал на мате прижатый грузным телом Тао. Чонин не знает, какими там боевыми искусствами владеет Тао. Но вот он тогда преподал этому китайцу хороший урок, что чужих омег нельзя укладывать на маты. А теперь Чонин видит Кёнсу, который, обнимается с Крисом. Даже осознание того, что Крис его отец, и хороший друг Кёнсу сейчас, даже это не может заставить его не ревновать. Ну, потому что не может просто друг так смотреть на Кёнсу, так обнимать его, прижимать к себе, держать за руку. Какого чёрта вообще?! Чонин не знает, что его сдерживает в этот раз. Но он старается незаметно для обнимающихся схватить ключи с полки и улизнуть.

***

Зайти в квартиру сразу Чонину не удаётся. Он бродит под окнами до полуночи, но потом не выдерживает. Он залетает в квартиру готовый услышать стоны, увидеть оргию, но нет. Только на кухне горит тусклый свет и слышен шум включения электрического чайника. Чонин прижимается спиной к металлической двери и запрокидывает голову, закрывает глаза и пытается успокоиться, но ничего не выходит. - Ты пришёл? Кёнсу выходит к нему сонный, усталый, в своей тёмно-синей пижаме с белыми мишками. Омега так улыбается ему, прикрывая глаза чуть зевая. Чонин подходит к нему медленно в уличной одежде, хватает за плечи и вбивает в стену. У Кёнсу от неожиданности глаза расширяются. Он удивлённо смотрит на Чонина. А тот дышит так часто. Смотрит обозлённым волком, хватает за загривок, притягивает к себе и в такие моменты Кёнсу кажется, что альфа хочет его убить. - Ты счастлив? – Чонин не знает, но почему–то именно в такие минуты любовь и страсть к Кёнсу будто зажигают его изнутри и заставляют вести себя так грубо не сдержано, заставляют говорить слова, о которых он потом явно пожалеет. Это словно приступ. Потому что Чонин болен. Болен Кёнсу, одержим им. Сколько лет любовь никуда ни уходит, а становится лишь сильнее, безумнее. - О чём ты, Чонин? – Кёнсу смотрит своими глубокими глазами. И выглядит так ангельски, что Чонину приходится сделать глубокий вдох, чтобы хоть как-то успокоиться. Но это не помогает, лишь наоборот подстёгивает. Ведь запах Кёнсу всё такой же будоражащий, такой же по-омежьему сладкий. - Ну, твоя первая любовь, китайский биржевой магнат приехал. Вы же так долго не виделись. – Чонин осторожно поглаживает шею Кёнсу пальцем, боясь сорваться и не сомкнуть пальцы на нежной коже со всей той силой, что есть. - Как ты узнал? Мы хотели сделать тебе сюрприз.– Кёнсу искренне удивляется, потому что не понимает, откуда Чонин узнал о приезде Криса. Они сами ему не говорили, а дети всё время были у них на глазах. - Считай, что сюрприз удался. Ну, так что ты счастлив? – Чонин не успокаивается, от близости с омегой он возбуждается. В этот раз даже намного быстрее, чем обычно. И в этот вечер Кёнсу не отделается. - Чонин, мы, кажется, говорили об этом, как только я приехал сюда за тобой. – Кёнсу уже привык к тому, что Чонин сходит с ума, когда видит его с другими альфами. Это ужасно утомляет. - Ты ведёшь себя как маленький мальчик. – Омега опускает голову и не смотрит больше на Чонина. Потому что злится. Кёнсу не понимает, что так делает хуже себе. - Ты ошибаешься. Я уже взрослый мужчина. Только ты этого никак не заметишь. Похоже, мне правда стоит провести с тобой профилактическую беседу. – Чонин ослабляет галстук и скидывает пальто на пол. Кёнсу смотрит на альфу всё удивлённее, он не понимает, что тот вытворяет. Чонин в принципе тоже не очень соображает, что делает. Но разум, сердце, тело, всё требует отмщение. И альфа собирается получить его сейчас. Омега вздрагивает, когда Чонин внезапно целует его в губы. Не церемонясь ни секунды, сжимает его губы своими, заставляет хвататься пальцами за плечи и подтягиваться на носочках. Кёнсу думает, что Чонин просто шутит и всё на этом поцелуе и закончится. Но у альфы другие планы. Он прикусывает нижнюю губу омеги, заставляет того заскулить, чтобы тут же зализать маленькую ранку. Кёнсу почти расслабляется, когда Чонин целует увлечённо, не забывая о том чтобы гладить его тело. А потом так резко опускает на колени, что Кёнсу приходится схватиться за чужое запястье, чтобы не упасть. - Что ты делаешь Чонин? – Кёнсу охрипший после поцелуя, смотрит расфокусированным взглядом. И видно, что он слаб, и уязвим в это время ночи. Уязвим как омега, и Чонин это знает, и пользуется этим. Чонин не знает что ответить, ведь если бы он знал что делает, то, наверное, давно уже прекратил. Но у него сейчас чувств и эмоций больше чем разума. А ещё из-за всех этих ссор, у них секса нормального не было, бог знает сколько времени. Поэтому Чонин и не думает о своих действиях. Альфа с удовольствием проводит большим пальцем по губам Кёнсу. Какие же они всё-таки мягкие. Палец продолжает скользить по губам, кончик пропадает в мягкой впадинке и Чонин не понимает, как ещё держится. Вторая рука тут же скользит к ширинке и расстегивает её. Штаны вместе с боксерами падают вниз, и Кёнсу приходит в себя. - Нет, Чонин. – Омега пытается встать отбиться руками. Но в альфе намного больше силы, и он удерживает Кёнсу на месте. - Да. – Альфа пытается направить лицо Кёнсу на свой пах, но тот вертит головой. - Нет… - Кёнсу почти удаётся выскользнуть из рук альфы, но тут снова возвращает его на место. - Я сказал да! – Чонин сильнее перехватывает подбородок омеги и тянет на себя. Кёнсу больше не сопротивляется. Он не хочет перебудить весь дом. А от Чонина всё равно не отвертеться. Чонину приходится приложить дюжину усилий, чтобы заставить омегу открыть рот. Когда член наполовину проникает в рот, Чонин тихо выдыхает лишь одними губами "соси". И Кёнсу не остаётся ничего кроме как взять глубже и прикрыть глаза. Движение губ омеги на плоти медленные сосредоточенные, и Чонину это быстро надоедает. Альфа делает несколько шагов вперёд, из-за чего Кёнсу падает на задницу. Но его тут же за шиворот оттягивают к стене. Чонин прижимает затылок омеги к шершавой поверхности и удерживает, чтобы в следующий момент войти в рот под таким углом, которым ему хочется. Слёзы собираются в уголках глаз, но Кёнсу стойко держится под напором бедёр альфы. Тот уже потерял связь с миром. В его голове всё сдваивается и он, не думая о своём омеге, делает так, как хочет. А хочет он грубо, чтобы Кёнсу давился его плотью, хныкал, но не мог ничего сделать. Чонин хочет, чтобы Кёнсу знал, кому принадлежит. Ведь Чонин не может его видеть с кем-то другим. Ему больно, и он хочет чтобы омега знал об этом. И Кёнсу, кажется, знает на сто процентов, что он принадлежит Чонину, особенно по тому, как тот вбивает его голову в шершавую стену. Омега и вдоха сделать не может. Слюна во рту смешивается со смазкой альфы и собирается в уголках губ. Воздуха не хватает, и он даже отчётливо чувствует, как головка дерёт стенки горла, проникает в него всё глубже с каждым разом. А Чонин даже не замечает, как он кашляет, давится им, жмурит глаза и царапает пальцами ковёр. Чонин лишь способен на то, чтобы закрыть глаза, прижаться лбом к стене, и заставить бёдра вбиваться в рот омеги, словно на автопилоте. Стонет Чонин в кулак, тихо, придушённо, сдерживая рыки. Горло омеги сильно сдавливает спазм, и Чонин решает отстраниться на секунду, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Чонин думает, что Кёнсу стоял также перед кем-то другим, и эта мысль приводит его в бешенство. - Сука…-Чонин хрипит, улыбается не по-настоящему, и заставляет Кёнсу взять на всю длину. Он входит одним толчком, хватает омегу за волосы и насаживает на себя, так что Кёнсу приподнимается, чтобы легче было заглотить. Всё же Чонин, и, правда, большой. Альфа не знает, откуда в его руке берётся столько силы, но он невыносимо быстро двигает головой Кёнсу на своей плоти. Губы и язык омеги ласкают разные точки, и Чонин понимает, что это удовольствие захлестнёт его уже сейчас. Но он всё равно не успевает полностью выйти, и семя попадает Кёнсу как в рот, так и на губы, подбородок и ткань пижамы. Чонин не успевает даже отдышаться, как его взгляд падает на Кёнсу и… Он видит его личико, губы с которых стекает сперма, язык, который пытается её слизать с губ и подбородка. В восторг приводят закрытые глаза, ведь вязкие струи попали и на щёки. Кёнсу видимо боялся, что попадёт в глаза. Чонин опускает взгляд вниз и понимает, что одним минетом дело не обойдётся. Он слишком резко для своего состояния поднимает Кёнсу с колен и собирается повернуть лицом к стене, но тот начинает сопротивляться. - Чонин, не надо. Услышат, или вдруг спустится кто. Чонин! – Кёнсу не собирается заниматься сексом с сыном, пока в доме находится Крис. Это просто неуважительно к нему. Ну, а минет, это была просто маленькая слабость. Омега наивно предполагал, что Чонин успокоится. Но тот как всегда лишь сильнее завёлся. - Да, надо. Сколько уже ты пытаешься отвертеться! Я твой муж, это естественно. – Чонин сжимает талию Кёнсу в своих ладонях. В очередной раз поражаясь тому насколько она изящная и даже хрупкая. Но в Кёнсу слишком много силы, он отталкивает, бьёт кулаками по груди, заставляет Чонина применить силу. И в этом шуме они слышат шаги по паркету и сразу же отскакивают друг от друга. Альфа пытается засунуть возбуждённый член в брюки, а Кёнсу пытается стереть сперму. - Что происходит? – Крис находит рукой выключатель, и быстро включает свет. Чонин жмурит глаза, прикрывает их рукой, и думает, чёрт бы его побрал, этого отца. Конечно, благодарен ему, но его присутствие в их жизни стесняет. - Чонин, привет. – Крис подаёт сыну руку, тот её пожимает, но от объятий ловко уходит, сразу же убегая на второй этаж. Альфа удивлённо смотрит сыну вслед, а потом на Кёнсу. - Что-то случилось? – Крис подходит ближе к омеге, и тот не замечает, как инстинктивно сжимается. - Он просто устал. Слишком много работы. - Ясно. Тогда пойдём спать? – Альфа зевает, и плетётся по ступенькам наверх. Он очень устал, а перелёт забрал последние силы. - Да… - Кёнсу говорит как-то рассеяно. Он не знает, почему он боится зайти в их с Чонином комнату. Виски будто наливаются свинцом, и он думает, что выйдет из завтрашнего разговора. А ещё он переживает за сына. Тот будто с цепи сорвался, ведь никогда такого не было раньше. Да, ругались, бывало, доходило почти до драк. Но Чонин никогда его не обзывал, тем более так грязно. И никогда не брал его так жёстко, и против его воли. Кёнсу понимает, что есть, наверное, и его вина. Но зачем же так? Зачем так жёстко и грубо. Когда он заходит в комнату, то Чонин уже лежит на постели, под толстым одеялом. Чонин не сопит, значит, не спит. И лежит спиной к его стороне, и лицом к окну. Это странно, волнующе. Кёнсу снимает запачканные штаны, выкидывает их в корзину для белья и залазит под одеяло. Он также ложится спиной к альфе, и закрывает глаза в попытке уснуть и избавиться от головной боли. Кёнсу не знает, сколько минут проходит, но порядочно уже, чтобы уснуть, но он всё никак не засыпает, и Чонин тоже. Омега решает заговорить с Чонином, правда тот опережает его в долю секунды. Альфа перекатывается, и прижимается к спине омеги своей грудью. Кёнсу умиротворённо выдыхает, когда чувствует, как нежно руки Чонина скользят по его животу. Альфа прижимается так близко, выдыхает в шею, и целует, прижимаясь губами так крепко, что Кёнсу кажется, чувствует каждую трещинку на губах альфы. - Прости… - Чонин трётся носом, о шею омеги, и касается своими чужих голых ног. Рука сама произвольно спускается к мягкому бедру и гладит нежную кожу. Кёнсу ничего не отвечает. Только приподнимает голову, и тычется губами наугад в лицо альфы. Чонин прикрывает глаза, чувствуя поцелуй на переносице. Кёнсу простил, вот только он себя простить не может. Утро наступает слишком быстро. Чонин сидит за столом и сонно следит за тем, как Чонсу один за другим поглощает блины. Порция самого альфы ещё не готова. Он может лишь наблюдать, как Кёнсу стоит к нему спиной и готовит у плиты. Ему же приходится кормить маленькую Суин. А та никогда не может есть нормально, когда он её кормит. Вечно, то выплюнет всё содержимое из рта, то перевернёт тарелку с кашей. Поэтому сейчас Чонин сидит максимально близко, и кормит по чуть-чуть, чтобы потом убирать много не пришлось. - Папа, а я получил пять звёздочек по английскому в этот раз. – Чонсу иногда ревновал родителей к маленькой сестрёнке. Его больше не кормили с ложечки, редко играли с ним в игрушки. И отец много работал. И только утром он мог завладеть вниманием отца в полной мере. - Правда? Ты у меня такой молодец. – Чонин положил руку сыну на голову и аккуратно гладил по волосам. - Ну, Суин, опять ты всё выплюнула. Только на секунду же отвернулся. – Альфа взял салфетку и начал стирать с маленького лица остатки молочной каши. Чонин нежно проводил по щёчкам, касался пальцами губ, потому что не хотел, чтобы ткань салфеток их касалась. Ведь губы малышки были такие же как у Кёнсу, пухлые и мягкие. И даже родинка на верхней, как у Кёнсу. И вообще если Чонсу был больше похож на него, то Суин была маленькая копия Кёнсу. Чонин улыбнулся своим мыслям и продолжил кормить девочку. Идиллию нарушил вошедший Крис. Альфа сначала поцеловал Чонсу в макушку, погладил малышку Суин по голове и отправился к Кёнсу. Взгляд Чонина тут же направился на мужа. Тот стоял, молча у плиты, и ни на что не реагировал, он с самого утра вёл себя странно. - Привет. – Крис нежно обнял омегу за талию и встал рядом, наблюдая за процессом готовки. Сколько лет прошло, но эта привычка не проходит. Чонин старался сдержать эмоции. Отец ведь уступил ему тогда, семь лет назад. Так зачем сейчас разыгрывает цирк? Заставляет его мучиться. Молодой альфа не замечал ничего, кроме жгучей ревности. Его взгляд следил за каждым движением Кёнсу. В себя он пришёл только когда почувствовал укус за указательный палец. Чонин и забыл, что у дочки резались зубки. И та всё тянула в рот. И ещё не давала им спать ночами. Кёнсу всегда приходилось либо ночевать у кроватки, либо Чонин просто перетаскивал дочь на их кровать и они пытались уснуть все вместе втроём. В итоге он всегда просыпался либо на полу, либо в ногах у омег. Кёнсу выключил плиту и снял последний блин, укладывая в ровную стопку. - Садись. – Омега взглядом указал Крису на место возле Чонсу. - Так ты обдумал мои слова, Кёнсу? – Крис взял чашку с чаем, которую ему передал омега, и медленно начал мешать сахар на дне. Чонин заметил, как Кёнсу напрягся, суетливо посмотрел на него. Чонину искренне не хотелось знать, о каких словах должен был думать его омега. - Я то согласен. Я очень соскучился по всем. И думаю, что эта работа, правда, нужна мне. Но вот Чонин… - Чонин? Что думаешь? - Насчёт чего? – Чонин сделал вид, что ничего не слышал, и был увлечён своей едой и кормлением малышки. - Кёнсу нужен в Сеуле. Есть работа. Да и жить так просто невозможно. Нам всем не хватает… - Мой муж никуда не поедет! – Чонин повысил голос и заметил, как дети удивлённо и испугано на него посмотрели. Кёнсу тут же встал и взял на руки Суин, дал Чонсу руку и они вышли из комнаты. - Почему Чонин? Ты ведь тоже можешь… - Зачем ему работа, в деньгах мы не нуждаемся , как видишь. – Впервые Чонин сознательно грубил отцу, хотя тот ещё ничего не сделал. - Ты можешь не ехать с нами, Чонин. У тебя карьера тут. – Кёнсу вернулся один, грустный до боли в сердце. - По-моему мы семья. – Альфа встал из-за стола и подошёл к Кёнсу. - Да, но пойми, я не могу сидеть здесь всё время в четырёх стенах. Я тоже хочу работать, общаться с друзьями. Да и детям будет лучше на родине. – Кёнсу было неприятно говорить об этом. Но жизнь в Америке ужасно поднадоела. Ему хотелось корейской еды, языка, природы, воздуха. Он устал и соскучился. Он ведь жил в периоде от прихода альфы с работы поздней ночью и уходом утром. - Но разве я могу всё так бросить? – Чонин понимал, что перед ним теперь стоит выбор. Популярность и работа, или Кёнсу и дети. - Ты не должен бросать, Чонин… - Подожди, Кёнсу. – Внезапно Крис перебил омегу и подошёл к Чонину. Его взгляд был тяжёлым и серьёзным. И выглядело это так, что он собирается давить на Чонина, но он лишь собирался его направить на путь истинный, ведь тот его сын. - Чонин, не ты ли стоял передо мной на коленях и обещал, что Кёнсу будет счастлив? А что я вижу сейчас? Он же словно тень. Ты понимаешь, что он для тебя всё оставил, отказался от нормальной жизни. Да он родил тебе детей! Что такого ты не можешь бросить ради него? Знаешь, я уже один раз потерял всё. Не хочу, чтобы и ты повторил мою ошибку. Впервые Чонин посмотрел в глаза отца так открыто, он не боялся. Он знал, что виноват, что перед отцом, что перед своим омегой. И от осознания того, как тяжело было Кёнсу, хотелось плакать. Крис улыбнулся, когда увидел слезящиеся глаза сына, он был счастлив, что смог достучаться до его разума. Альфа без лишних слов прижал к себе и сына и омегу. Чонин одной рукой обнял талию отца, а другой прижал к себе Кёнсу. Он так много хотел ему сказать, но сейчас лишь мог вжаться носом в открытый участок плеча и сдавленно выдохнуть. Правда, потом в наказание Чонина сначала оставили дома одного, чтобы он мог хорошо всё обдумать. А все ушли отдыхать в парк. А второе наказание последовало, когда они летели до Сеула и его посадили с детьми. Альфа точно не знал, сколько раз он слышал: «Папа, а можно мне…», и «Папа, что это?». Но разве он мог сердиться? Сам ведь наплодил. Ну, вообще к концу полёта дети облепили его с двух сторон, и, слава богу, уснули, он последовал их примеру. А проснулся он уже от тёплой руки Кёнсу на своей щеке. Омега его нежно гладил и улыбался. Он был так счастлив, и Чонин жалел, что не сделал этого раньше. Как он мог держать Кёнсу в четырёх стенах всё это время. Ведь тому тоже хотелось общения. Чонин почувствовал облегчение, как только они отъехали от Инчхона. Родные здания, улицы, прохожие. Казалось, что ничего не изменилось. Родной Сеул. Возможно, что ему удастся и здесь заниматься тем, что он любит. - Я отвезу вас к нам. – Крис посмотрел в зеркало, чтобы убедиться, что его услышали. - Нет. Мы съездим быстро домой, оставим вещи и примем душ. А дети пусть едут с тобой. Присмотришь за ними? – Кёнсу ласково погладил малышей по волосикам и посмотрел на своего бывшего альфу. - Конечно. Кёнсу и Чонин вышли у изгороди, оставив детей с их дедушкой. Омега шёл медленно, желая всмотреться в каждую изменившуюся деталь. У него даже дрожали руки, когда он открывал дверь. И ничего не изменилось. Всё осталось на своих местах. Нетронутое и запылённое. Кёнсу пальцами исследовал каждую поверхность, желая освежить в памяти. Он столько мечтал об этом доме, собирал его буквально по кипирчику. И теперь он снова сможет жить в этом месте. С Чонином и детьми, большой семьёй, как и мечтал. В детской, на кроватке Чонсу так и были раскиданы в спешке старые игрушки. А в их с Чонином спальне даже несколько ползунков сохранилось. Их ткань была всё такой же мягкой и пахла телом ребёнка. Кёнсу готов был расплакаться, но руки Чонина на талии, не дали этого сделать. Альфа вновь смотрел на фотографии развешанные на стене и расставленные на столе. Он улыбался, вспоминая о том, как они появлялись одна за другой. - Тут не хватает ещё нескольких. – Чонин указал пальцем на пустое место на стене. - Я сделаю много новых, и мы повесим. Обещаю. Теперь всё будет хорошо. – Кёнсу развернулся в объятиях альфы, и посмотрел тому в глаза. - Я скучал. – Омега прижался ещё ближе и легко покачал головой. - И я, безумно. Наконец-то ты только мой. – Чонин не заметил, как он уже судорожно покрывал лицо Кёнсу поцелуями. Как тот жался к нему, просился в руки, был будто ручным. И альфа не мог противостоять своим чувствам. Воспоминания одно за другим нахлынули на него. Голова кружилась от потока мыслей и воспоминаний. Хотелось пережить всё снова. Провести столько же безумных ночей вместе, посмотреть на первый шаг маленького Чонсу, поесть еды, что готовил папа на этой кухне каждое утро. Они путались в ногах, дрожали, прижимались друг к другу, а потом и вовсе упали на кровать, застеленную лишь одной простынёй. Кёнсу упал сверху, он смотрел на Чонина мутным взглядом и не понимал, как любовь к нему смогла затмить всё остальное. Так любить просто невозможно, но Кёнсу не мог остановить себя, он отдавался каждый раз как последний, потому что боготворил альфу, потому что любил его как никого и никогда. Потому что Чонин вышел из него, потому что он сам взрастил его, сделал из него свой идеал, а потом влюбился. Так незаметно и безоговорочно. Руки Чонина привели омегу в себя, он приподнялся и устроился прямо на паху альфы. Его руки быстро снимали одежду, потому что он не мог терпеть, казалось, что с приездом в Сеул, чувства вернулись в него, обострились в сотню раз. И с Чонином было тоже самое. Он резко сел и начал срывать с себя кофту, потом откинул руки омеги и сам стащил две кофты и майку. Кёнсу поднял голову, и их губы тут же сошлись в поцелуе. Глубоком и влажном. Чонин гладил щёки омеги языком, выцеловал губы. И Кёнсу плавился, поддаваясь рукам, что срывали с него брюки и бельё. Сильные руки подняли омегу, и Чонин смог высвободится из собственных джинсов. Кёнсу тут же кинулся к нему, обнимая за шею. Омега целовал его сам, сжимал в пальцах пепельные волосы, прижимал к себе. Альфа чувствовал потребность Кёнсу в нём. Да он сам мечтал об этом теле. Всё таком же прекрасном, столь соблазнительном. Его хотелось любить постоянно. Два пальца альфы потонули в глубине жаркого рта Кёнсу. Тот только мог что-то невнятно мычать и ёрзать на паху сына. Второй рукой Чонин пытался удержать бёдра омеги, но это было невозможно. Кёнсу был сильным, а его движения беспорядочными. Чонин вытащил пальцы из рта омеги и протянул шлейф слюны по спине, подбираясь к бёдрам. Ладонями альфа раскрыл ягодицы и надавил пальцем на колечко мышц, омега от новых чувств прогнулся в спине и поддался ласкающей руке. Ему было приятно. Чонин умело надавливал в нужную точку, и Кёнсу чувствовал, как течёт, чувствовал, как одинокая капля смазки стекала по внутренней стороне бедра. Это заводило и хотелось поскорее принять в себя альфу. Но Чонин растягивал его как никогда старательно, заставляя задыхаться от эмоций. Голова Кёнсу лежала на плече альфы, но когда тот начал медленно входить, омега вскинул голову и выгнулся в спине. Чонин обхватил ладонями хрупкую талию и прижал к себе. Кёнсу зажмурил глаза, и ему показалось, что он падал в пропасть, но это лишь Чонин перекатывал их на постели сминая простыню. Альфа входил медленно, наслаждаясь каждым толчком. Кёнсу хотел быстрее пытался насаживаться сам, но Чонин не давал. Опрокидывал его на кровать, прижимал к матрасу, и двигался мучительным и глубоким ритмом. Слёзы собирались и тонкими дорожками текли по глазам омеги. Поясница сходила с ума и требовала быстрых толчков. Его ноги были закинуты альфе на плечи, и когда тот наклонялся к нему, то они до боли расходились в стороны. Кёнсу пытался что-то сказать, но ком в горле не позволял. Чонин перекатывал их, как хотел, скинул простыню на пол и входил. То, укладывая Кёнсу на бок, прижимая его ноги одна и к другой, и быстрыми толчками наполнял, заставляя задыхаться и хвататься за атласную обшивку матраса. А потом укладывал на спину, приподнимал ноги и трахал на весу. Кёнсу запрокидывал голову и наконец-то стонал. Так громко, как он хотел. В квартире, и к тому же с детьми сильно и не покажешь своих эмоций. А сейчас у него была возможность показать все свои чувства. Он не скрывал моментов, когда был готов выть от наслаждения. Потому что крупная красная головка с нажимом проходилась по простате и обратно. А ещё Чонин с таким удовольствием массажировал ему живот и бока, что Кёнсу думал, не доживёт до оргазма. И сейчас альфа будто видит, что омеге уже невмоготу, заставляет его стать на колени и опереться локтями о матрас и при этом так хрипло шептать в ухо «твоя любимая поза, малыш». Кёнсу с силой подался вперед, когда Чонин внезапно сплюнул на колечко мышц, а потом вошёл, так грубо, не церемонясь. И Кёнсу был рад, потому что чувствовал себя настоящим омегой. И он мог гордиться этим. Потому что Чонин стонал так громко, шептал его имя и какой он у него прекрасный. Альфа в который раз сходил с ума от узости омежьего тела, его нежной кожи и влажных ощущений внутри. А потом Кёнсу чихнул и Чонин от неожиданности остановился. Колечко мышц в мгновение сократилось, и член внутри будто сковало. Живот альфы сжался от спазм удовольствия. А потом Кёнсу начал чихать ещё раз и ещё. Он не мог остановиться, потому что их движения были слишком сильные, и пыль выбивалась с матраса, попадая ему в дыхательные пути. Дышать итак было сложно, так ещё и пыль. Кёнсу не мог остановиться, он поднимал голову пытался дышать чистым воздухом, но ничего не выходило, и он чихал раз за разом. - Хватит чихать, иначе я кончу прямо сейчас. – Чонин сжимал кулаки, пытался выровнять дыхание, но ничего не выходило. А всё из-за Кёнсу, тот бешено сжимался, чем доводил альфу до оргазма, который тот, так пытался сдержать. - Не могу, тут пыль… - Кёнсу не успел договорить, как он снова оказался на Чонине и тот сам начал толкаться бёдрами, а руками помогать насаживаться на него. Удовольствие прошивало каждую клеточку, но достичь пика так и не могло. Чонин разгонялся, так что Кёнсу прыгал на нём, а потом больно приземлялся на его бёдра. Кёнсу держал руки на собственных бёдрах и пытался не упасть от такого темпа. Наслаждение всё скапливалось, Чонин уже не мог сдерживать себя, и когда Кёнсу чихнул в очередной раз и сжал его до безумия, то он излился вязкой струёй внутрь омеги. Жуткий рык наслаждения сорвался с губ альфы, и Кёнсу задержавшись взглядом на его открытых губах, кончил, падая на грудь альфы. - Пчхи… - Кёнсу чихнул ещё раз в ключицы альфы и тот засмеялся своим бархатным смехом в его макушку. - Будь здоров, любимый. – Чонин ласково поглаживал спину омеги. - Спасибо. - Я так счастлив, что мы вернулись. Спасибо, Чонин… - Кёнсу нежно и коротко поцеловал альфу в губы. - Я готов поехать хоть на край света лишь бы ты был счастлив. Ну и так благодарил меня. – Альфа подмигнул Кёнсу, тот в ответ фыркнул и еле как поднялся с тела сына. Кёнсу склонился, подобрал простыню, обмотался ей, как мог, и оставил Чонина одного. Альфа улыбнулся увиденному, Кёнсу красиво выглядел, когда так вёл себя. Омега же спустился на кухню. Во рту была пустыня, пить хотелось ужасно. Но, кроме воды с под крана Кёнсу ничего не мог найти. Он обсмотрел каждую полку и нашёл только одну пачку старого рамёна и бутылку столового вина. Впервые Кёнсу радовался простому вину. Он быстро нашёл штопор и открыл бутылку. Спустя четыре года вино должно было похорошеть. Омега даже не взял бокала, пить хотелось ужасно. Он тут же приник губами горлышку и сделал первый глоток. Горло тут же обожгла крепкая жидкость с бархатным привкусом граната. Кёнсу делал большие глотки и не замечал, что на него надвигается альфа. - Чем это мы тут занимаемся? – Чонин пальцами обхватил талию омеги замотанную в белую простыню. - Господи, Чонин напугал. – Кёнсу подпрыгнул и расплескал вино, что сразу полилось по его ключицам и шее и белой ткани простыни. - И почему ты голый? Иди, оденься. - Потому что ты утащил последнюю простынь, а рыться в чемоданах я не хочу… И я тоже хочу пить. – Чонин выхватил из рук омеги бутылку и попытался опустошить её до конца, но Кёнсу не позволил. - Хватит, выпьешь вечером. Крис нас, наверное, уже заждался. - Угу. – Взгляд Чонина был устремлён на покрасневшие и припухшие губы омеги. Когда они так распухали, их хотелось коснуться ещё сильнее. И он непременно это сделал, тут же подхватил омегу на руках и усадил на столешницу. Кёнсу даже не успел ничего возразить, губы сына завладели им полностью. Омега прикрыл глаза и обхватил шею альфы ладонями. Чонин в ответ заскользил ладонями по плечам мужа. Кёнсу поддался альфе, прошёлся руками по плечам и спине, склонил голову и углубил поцелуй. Альфа с удовольствием сминал мягкие губы, капилляры на которых лопнули, из-за чего они казались ещё нежнее, больше. - Ммм… - Кёнсу медленно разорвал поцелуй, и заметил, как за его губами тянулась сладкая ниточка слюны. Омега тут же её слизал и показал Чонину язык, ведь тот также тянулся за ней. - Знаешь, ты и наши дети это лучшее, что случилось со мной в этой жизни. - Похоже, мне стоило раньше привезти тебя домой. Ты сразу стал таким милым. Давно не слышал от тебя таких слов. Мне приятно. – Альфа улыбался и смотрел на Кёнсу. Тот был таким домашним с взъерошенными волосами, обмотанный простынёю. - Возможно-возможно… Ким Кай… Мм… - Кёнсу нравился псевдоним сына, под которым тот продвигался в Америке. Их губы снова слились в поцелуе, в который оба погрузились с улыбкой. Но от столь сладкого занятия их отвлёк телефонный звонок. - Да… - Кёнсу поднял трубку, и запрокинул голову, ударяясь о кухонный шкаф, Чонин принялся выцеловывать его шею. Вместе с тем руки альфы пробрались под простынь и гладили в самых неожиданных местах. - Кёнсу с тобой всё хорошо? – Голос Криса был взволнованным. - Да… Очень. – Омеге пришлось схватить Чонина за волосы, чтобы тот перестал играться с его сосками, но тот не переставал, упёртый ребёнок. - А с голосом что? - Вещи ищу просто, бежать на второй этаж пришлось… - Ясно. Вы скоро приедете? Тут все уже ждут, да и дети волнуются. - Да, скоро будем. – Кёнсу быстро положил трубку, чтобы Крис не услышал его стона. Потому что альфа вытворял своим языком такие вещи, от которых омеге приходилось скрещивать ноги. - Чонин, не сейчас. – Омега оттолкнул Чонина и спрыгнул со столешницы. - Сейчас. – Альфа не отставал. Но Кёнсу удалось выскользнуть и отбежать на безопасное расстояние. Омега стал спиной к сыну, потом сделал поворот в пол оборота. - Я собираюсь в душ, не поможешь мне? – На губах омеги заиграла игривая улыбка, а простынь скользнула вниз по груди, талии, бёдрам, ногам и упала на пол. - Вот же чертёнок! – Чонин побежал за Кёнсу, сгребая его в объятья и унося его как драгоценную ношу в душ. И потом через запотевшее стекло кабинки, можно было разглядеть отпечатки их рук, отпечатки тела омеги, которое Чонин прижимал и имел. Ведь он так хочет, а Кёнсу не против. К тому же поток горячей воды скрыл их маленькую влажную шалость. Правда, собираться пришлось со скоростью света. Но спустя чуть больше часа они уже стояли на пороге квартиры Чунмёна. - Ну, наконец-то. – Крис открыл им дверь и на его руках сидел мальчик, которого что Чонин, что Кёнсу впервые видят вживую. - Это ты Джинни? – Руки Кёнсу тут же потянулись к мальчишке. - Да. А вы дядя Кёнсу и братик Чонин. – Крис с тёплой улыбкой передал Кёнсу их с Чунмёном сына. - Верно. Ты очень красивый. Совсем другой, не такой, как мы видели тебя постоянно на экране. – Кёнсу посмотрел глазами на Чонина, чтобы тот тоже что-то сказал. Но он только сейчас в полной мере осознал, что это действительно его младший брат. Правда, Чонин совсем не знал, как будет объяснять это своим детям. - Можешь называть меня хёном. – Чонин пожал руку малышу, и они собирались идти в гостиную как в прихожую залетел Чанёль. Всё такой же причудливый, высокий с кривыми ногами, в кожаной кепке и длинной футболке. - Кёнсу-я! – Чанёль не замечая на своём пути никого, подхватил омегу и подкинул на своих руках. - Ты не представляешь, как мы все тут по тебе скучали! – Альфа потащил Кёнсу в гостиную, на ходу здороваясь с Чонином. - Налетай! – Чанёль сбросил омегу на белый диван, и навалился на того вместе с трёмя омегами что сходили с ума в ожидании. Но, как только Чонин зашёл в гостиную, то его взгляд тут же метнулся к высокому силуэту, стоявшему возле окна. Широкие плечи, резкие скулы, каштановые волосы, дорогие часы на запястье, строгий серый костюм с белой рубашкой. И рядом стоящая девочка. Чонин сразу узнал в них Сехуна с дочерью, которую звали Чжина. Сехун повернулся к нему, их взгляды встретились, и они потянулись друг к другу. - Бро… - Сехун крепко обнимал Чонина, сжимал в объятьях чужую талию и смотрел с неприкрытым наслаждением. - Бро… Я так скучал. – Чонин только сейчас действительно понял, как не хватало ему друга. - Чжина, ты так выросла уже. Помню тебя малявкой. – Альфа опустил руку на длинные волосы девочки и ласково пригладил. Та потянулась за тёплой ладонью своего крёстного. - А где ваш Джэхван? - Он, да где-то тут бегал, наверное, на кухне, он у нас любитель покушать. – Сехун улыбнулся уголками губ и обнял дочь, что была так мила и красива. - А муженёк твой где? Я его в той куче и не приметил. – Альфа начал бегать глазами по комнате, но смог увидеть только Чанёля и Бэкхёна напавших на его мужа, и Чунмёна с Крисом что тискали их с Кёнсу детей. - Нини. – Лухан дотронулся рукой до плеча возмужавшего альфы. - Хён… - Чонин резко повернулся и чуть не упал, сталкиваясь животом с мягко сказать большим животиком омеги. - Вау. Ты так вырос, стал ещё красивее. А ещё такой сексуальный зараза на своих выступлениях, я когда их смотрю, мне прям хочется заграбастать тебя и… Как Кёнсу вообще держится рядом с воплощением удовольствия? – Омега говорил быстро и зажимал Чонина в объятиях, насколько ему позволял живот. - А он и не держится. Падает. На кровать. – Альфа ухмыльнулся и увидел одобрительную усмешку на губах омеги. - Ну, привет, танцор мирового масштаба. – Бэкхён незамедлительно кинулся на шею Чонина. И как всегда поцеловал в нос, который всегда не нравился Чонину. - Ну, привет, покоритель клубов. - Чонин, как я рад тебя видеть. – Чунмён был намного нежнее и аккуратнее, он мягко притянул Чонина и по-отечески погладил по плечам. Он ведь теперь его отчим. Но Чонин никогда не назовёт его папой, попросту не сможет. И любит он Чунмёна по-другому, он благодарен ему за то, что он сделал для них с папой. Это намного больше значит. - Ой, а мы же подарки привезли. Ифань, где они? – Кёнсу снял с колен дочь и отдал её в руки Чонина, та сразу же прижалась к отцу. - Там в спальне. - Чанёль поможешь мне. – Кёнсу схватил альфу за руку и потащил за собой. Ведь для него у омеги был особенный подарок. Омега зашёл в спальню и нашёл упертый в стену большой предмет, который предзнаменовался Чанёлю. - Держи. – Кёнсу передал подарок Чанёлю, и тот ахнул, когда посмотрел. Это был чехол для гитары наверняка очень дорогой. И он убедился в этом, когда открыл. Альфа долго не мог поверить, что видит перед собой золотистое покрытие и безупречное белое дерево. -Господи, это же прототип Фендер Бродкаста. Он же состояние стоит. Спасибо, спасибо Кёнсу. – Альфа поцеловал омегу в щёку и побежал в гостиную, чтобы похвастаться. Чанёль заиграл, на ходу влетая в комнату. Все тут же переполошились, наблюдая за альфой. Кёнсу с большими пакетами зашёл уже под сопровождение рока. - Это тебе Бэк. – Кёнсу передал омеге продолговатую золотистую коробочку, а Лухану и Чунмёну подал точно такие же только красную и синию. - Это браслеты бренда Фитэрстоун. Компания базируется лишь в Нью-Йорке, каждый браслет уникален. Начиная от камней заканчивая эскизами, всё в единственном экземпляре. – Кёнсу снова запустил руки в пакеты, чтобы достать две коробочки поменьше и передать их Инхе и Чжина. - Это вам принцессы. – Кёнсу улыбнулся так красиво, что все задержали на нём взгляд, отражая его улыбку. А Чонин стоял, держал на руках дочь и думал, когда Кёнсу успел выбрать подарок для каждого. И главное угадал со вкусом. А Сехуну особенно понравилось токайское вино, сладко-тягучее азу с привкусом персика и винограда. Для Джинни Кёнсу купил джинсовый костюм и даже угадал с размером. Чунмён тут же переодел сына в него и все любовались красивым мальчишкой. Для Джэхвана досталась тёмно-зелёная куртка с белым пушистым мехом. - А это тебе. – Кёнсу передал Крису чёрную коробку, с синим бантиком, он был в тон коробке Чунмёна, и тот улыбнулся, когда заметил это. - Что это? Запонки? – Крис достал из коробки серебристые квадратики, середина которых была украшена камнями. - Да. Они выполнены на заказ. Я давно их приобрёл для тебя, но всё никак не было возможности отдать. – Кёнсу улыбнулся так нежно, как мог только он. Крис тоже пытался улыбнуться, но он еле сдерживал себя, потому что чувства никуда не уходят. Да, появляются новые, но прежние стереть нельзя. Чонин уже мог спокойно на это смотреть, потому что сегодня Кёнсу в очередной раз сказал что любит только его. А всё остальное не имеет значения. Чунмён уже смирился с тем, что будет не единственным в сердце мужа, и попытался разрядить обстановку. - Мы накроем на стол, хочется поболтать с Кёнсу побольше. – Чунмён утащил омег на кухню. Крис же, как гостеприимный хозяин полез в бар и достал бутылку виски. Альфа достал с полки четыре стакана и поставил на стол. Альфы одобрительно осматривали бутылку и кивали. - Одной будет мало. – Чанёль держал бутылку в руках и задумчиво прокручивал. - Тебе-то? Ты когда последний раз пил? Целыми днями сидишь дома и сюсюкаешься с дочкой, и борщи в перерывах варишь. Весь бизнес на Бэкхёне, он по всей Корее матается, пока ты дома тыл прикрываешь. Разве не должно быть наоборот? – Крис с ухмылкой разливал алкоголь и бесстыдно палил друга. - Да хён, удивляюсь, как ты омегой ещё не стал? – Сехун завидев, как начинает злиться Чанёль, решил подыграть Крису. Своё спасение как думал Пак, нашёл в муже, тот зашёл в комнату с тарелкой фруктов. Омега изящно поставил тарелку перед альфами и присел на колени мужа. Альфа тут же собственнически обвил тонкую талию. - Бэки, скажи им, что я не такой уж и пушистый? – Чанёль нахмурил брови и выглядел так мило в глазах мужа. - Ну, смотря где. В некоторых местах ты очень даже пушистый. Альфы со смеху начали падать с дивана. - Бэкхён! – Чанёль яростно засопел, сдавливая омегу в своих руках. - А ну не кричи! Инху разбудишь. Чанёль обернулся и действительно девочка, что повисла на его шее, спала на его спине. Окружённый своими омегами он был бессилен. Альфа потянулся за стаканом с красивой жидкостью карамельного цвета, но его руку тут же перехватил омега. Изящными пальцами он забрал стакан из ладони альфы и опустошил его. - Прости милый, но ты сегодня за рулём. – Бэкхён чмокнул альфу в губы и убежал на кухню, будто его здесь и не было. Альфы заливались хохотом, но Сехун смог выдавить из себя несколько слов. - Пак Чанёль подкаблучник! - Чего?! – Чанёль бы ринулся вперёд, если бы не мирно сопящая дочь на его спине. - Ага. – Чонин пытался остановить слёзы, как он скучал по всем этим посиделкам. - Может быть я и подкаблучник, зато с регулярным сексом. А твой Лухан то беременный, то ты в командировках. - А что такое секс? – Глаза маленького Джинни направились на отца, и Крис зло зыркнул на Чанёля. - Дядя Ёль сказал пусть теперь сам и объясняет. Чанёль поднял руки в примирительном жесте. Он не знал, как своим детям то объяснить, а тут его мозг даже слов подобрать не сможет. - Папа ну расскажи тогда ты. – Джэхван потянул Сехуна за рукав рубашки. - Если я тебе расскажу, наш папа меня прибьёт. – Сехун пригрозил Чанёлю пальцем, чтобы тот и не думал открывать рот. - Мы тогда сами с Джинни узнаем. – Маленький омега подошёл к альфе чуть выше его и взял за руку, улыбаясь так по-детски и заодно по-омежьи ласково. Теперь смеялись уже Чонин и Чанёль. У Криса начал дёргаться глаз, Сехун так и застыл с поднятой рукой. - Пойдёмте за стол… - Кёнсу застыл в проёме, удивлённо смотря на альф. - Что случилось? – Омега медленно на рефлексе подошёл к Чонину и подал ему руку, чтобы тот мог встать. Лишь он один знал о травмах Чонина, только он оплакивал каждую из них и дрожал от страха, когда Чонин выступал. Он ведь ради того чтобы уберечь любимого от травм согласился на предложение Криса. Ведь даже его попытки отвлечься не помогали. А Чонину хоть бы что, он молодой не понимает ещё всей опасности. - Ничего такого, просто у одного высокого лопоухого ещё и язык длинный. Чанёль хотел было что-то возразить, но в дверь позвонили. - О, это дети, наверное, приехали. – Чанёль подорвался, чтобы бежать, но Крис его остановил. - Я открою, а ты разбуди Инху, вы уже давно приехали, а она ничего ещё не ела. - Хорошо. – Пока Чанёль будил малышку, Кёнсу успел взять подарки для Чондэ и Минсока. Те зашли в комнату такие повзрослевшие, похорошевшие. Особенно порадовал Минсок. Омега был с пока ещё маленьким, но уже округлым животом. Кёнсу засмотрелся на них, но Чонин подтолкнул его за талию, потому что он уже поздоровался, а Кёнсу всё любовался. - Ребята, нам жаль, что мы не смогли побывать на вашей свадьбе. Но подарки для вас у нас всё же есть. Держите. – Кёнсу передал в руки молодожён две коробки, которые те сразу же открыли. - Ого. Айфон десятый. Их ещё в Корее даже нет, как вы смогли их достать? – Чондэ как истинный любитель техники рассматривал свой новый чёрный смартфон, его омеге достался серебристый. - Ну, у Чонина друг в этой фирме работает. - Пойдёмте уже, всё остывает. – В комнату заглянул Чунмён. И когда они сидели за столом, смотрели друг на друга, понимали, как им повезло. Чувствовали что счастливы, просто быть рядом. Спустя огромное количество лет, пройдя через уйму испытаний, просто сидеть и пить чай с тортом. Ведь всё на деле было так просто. Потому что… Чанёль любит Бэкхёна. Той самой настоящей любовью истинной пары. Их испытание не было сложным. Их жизнь не была наполнена приключениями. Они нашли друг друга, их разумы не были затуманены, они знали что хотели. Всё было ясно, и от этого ещё прекраснее. Никаких проблем лишь любовь заполняющая всё вокруг. Чондэ любит Минсока, самой чистой любовью, какой могут любить лишь люди, не познавшие грех. Только вот им счастье так легко не досталось. И ждать пришлось немало времени. Но ради того, что есть у них сейчас можно и подождать. Сехун любит Лухана всепоглощающе. Каждый его жест, каждую улыбку и морщинку. Любит за то, что не отказался от него. Любит за то, что несмотря ни на что, ставит свою жизнь под угрозу и рожает ему детей. Неважно кто будет у них в этот раз, он всё равно будет любить всех их детей, как и самого Лухана. Любить и оберегать. Чунмён любит Криса, хоть и ни разу не говорил этих слов вслух. Потому что знает, как тяжело будет альфе слышать их. Но их Джинни и истинность, это, то, что связало их навсегда. Крис никогда не оставит его. Всегда будет рядом, охранять и защищать. Ведь он обещал. И Чунмён будет ему верить, потому что тот ещё никогда его не обманывал. Чонин любит Кёнсу. А Кёнсу любит своего сына альфу. Наперекор всем преградам, всем правилам и моральным устоям. Плевать, кто они друг другу, плевать, что подумают другие. Они будут любить друг друга, и сходить с ума. Радоваться каждому прожитому вместе дню. Любить своих детей и мечтать о том, чтобы это не прекращалось никогда. Так же как и сейчас, стоя под звёздами, на балконе чужой квартиры. Обнимая друг друга, пытаясь уйти от холодного воздуха. Наслаждаясь ласками, целуясь в губы и томительно нежно выдыхая слова любви. И не страшно даже то, что дети пытаются подглядывать, не доставая носом и до окна. Они просто слишком опьянены своим счастьем. Слишком остро осознают, как сильно любят. И никогда уже не смогут по-другому. Потому что вкус губ въелся глубоко внутри, запах заполнил всё пространство вокруг, без поцелуев невозможно жить, а без взаимных взглядов не хватает воздуха. - Я так люблю тебя, что, кажется, сойду с ума… - Кёнсу не знает как ещё это описать, но это опьяняющее чувство внутри него к его мальчику. Оно такое сильное и глубокое. Омега даже не замечает, как альфа смотрит на него. Восхищённо, с полным обожанием и подчинением. Будто весь мир сузился до одного Кёнсу. Но так и есть До Кёнсу мир для Ким Чонина. - Я уже давно сошёл с ума… И в этом виноват только ты. – И перед тем как прикрыть глаза, вдохнуть побольше воздуха и прикоснуться к любимым губам. Он заметит падающую звезду, и непременно загадает желание, чтобы этот миг не заканчивался никогда. 13 января 2017.