Flashback продолжение. Four.
5 сентября 2015 г., 07:27
С момента их расставания прошла уже целая неделя, но Кёнсу будто и не замечал этого. Ему было так хорошо, одному в своей крохотной комнатке. Нет, уже не одному. Он совсем не один: внутри него находится самая его большая любовь. Внутри него - его счастье, его радость, его будущее, его надежда - его всё. Он чувствовал, что этот ребёнок - подарок судьбы. Кёнсу, который жил простой скромной жизнью серой мыши, теперь радуется и смеётся. Он ходит по своей комнате, читает книги, ест, но больше всего он уделяет времени своему малышу. Он ещё не задумывался, что будет делать дальше, но он чувствует, что всё будет хорошо, потому что его счастье с ним. Кёнсу мечтает, как возьмёт своего малыша на руки, как дотронется к его мягонькой детской коже, как прижмёт к себе и почувствует родное тепло, а пока тепло греет его изнутри.
Кёнсу увлечённо читает книгу, а сам пробирается рукой под кофту. Он сам неосознанно ласкает себя и чувствует как внутри него всё начинает трепетать. "Как же хорошо",- думает он. И как он вообще мог допустить мысли об аборте? От этих мыслей его вырывает стук в дверь. Омега встаёт, придерживая себя за живот, хотя тот ещё даже и не думает округляться, но Кёнсу уже старается быть осмотрительным.
— Лухан… — Кёнсу застывает на пороге и даже не может придумать, что сказать, что сделать, как вообще себя вести? Друг всё делает за него, решает всё одним только жестом. Лухан подходит к Кёнсу и заключает, того в свои объятия.
— Я могу зайти?
— Да, конечно, Лу. Зачем ты спрашиваешь? — Кёнсу подозревает неладное сразу. Кажется, Лу что-то знает, потому что если бы не знал, то не пялился на его живот.
— Кёнсу, я всё знаю, — Лухан садится на кровать, притягивая Кёнсу к себе и заставляя сесть рядом.
— Что ты знаешь? — Кёнсу не хочет никому ничего объяснять - это его личное. Кажется, у него открылся какой-то новый инстинкт: защищать себя и существо внутри. Но опасности нет - это всего лишь Лухан, его друг, который любит его и желает только хорошее. Но Кёнсу напрочь, забывает об этом сейчас.
— Крис мне всё рассказал, Кёнсу, поэтому не стоит притворяться. Как ты? — Лухан обеспокоенно смотрит на друга и надеется, что тот не успел наделать глупостей.
Сегодня к Лухану заходил Крис. Он впервые видел альфу таким... раздавленным, разбитым. Крис рассказал всё как есть. Про беременность Кёнсу и про омегу в Китае, и про то, что уезжает, скорее всего, навсегда. После этих слов Лухан вскипает. Он кричит на Криса, бьёт его. Он представляет состояние Кёнсу после случившегося и срывается на альфе. Лухан знал, он чувствовал, что именно так всё и будет. Когда Лухан уже устаёт бить по телу альфы, тот останавливает его и продолжает разговор. Он искренне просит прощения, говорит, как он сильно любит Кёнсу, и просит Лухана помочь им. Он умоляет и просит о помощи, говорит о своих опасениях по поводу Кёнсу, и Лухан всё понимает. Он смиряет альфу злым, но понимающим взглядом и уверяет, что позаботится о Кёнсу. Он будет всеми силами помогать ему и ребёнку, потому что понимает, как тяжело его другу. Лухан даже не может представить состояние Кёнсу, ему хочется скорее бежать к нему в комнату. Он выпроваживает Криса и мчится в 212. Он думал, что застанет Кёнсу в истерике, плачущим, но всё совсем наоборот. Кёнсу спокоен как никогда. Кёнсу похорошел. В комнате чисто и открыто окно, в руках зелёное яблоко и книга на столе. И глаза у Кёнсу такие красивые. Они искрятся радостью и теплотой. Лухан завидует. Завидует ему, потому что у него скоро появится маленькое чудо, и пусть его бросил альфа. А у Лухана и этого нет. Он совсем один. Но он слишком добрый, и слишком сильно любит Кёнсу, чтобы не помочь другу в тяжелой ситуации. Он помог бы в любом случае, даже если бы Крис его не просил. Они с Кёнсу слишком хорошо знают друг друга.
— Лу… Я просто прекрасно, такого со мной ещё никогда не было. Ты понимаешь, он внутри, и только от этого уже так необыкновенно хорошо. Я так рад, Лу, — Кёнсу сам подаётся и обнимает друга. Ему так радостно, что он хочет поделиться своим счастьем с лучшим другом. Прошло уже много времени с того момента, как они нормально не общались, и виделись они теперь уже не так часто. Лухан готовился к защите дипломной работы и переехал в собственную квартиру. А Кёнсу всё своё свободное время проводил с Крисом. Теперь он понимает, как ему не хватало Лухана как друга. Лухан всегда был родным человеком. Таким тёплым и добрым.
— Лу прости меня, я совсем отдалился от вас. Просто сейчас всё изменилось. Я изменился, — Кёнсу чувствует, что стал старше. Прежние проблемы его не так волнуют. Он чувствует, что теперь несёт ответственность за маленького человечка внутри себя. И это сейчас самое главное.
— Ты ни в чём не виноват. На твоём месте я поступил бы также. Расскажи мне, как ты себя чувствуешь? — Лухан лёг на кровать друга и тот устроился рядом. Кёнсу обнял омегу и положил голову ему на грудь. Он вспомнил, как им было весело проводить время вместе и как ему этого всего не хватало.
— У меня ощущения, что внутри меня цветут цветы и летают бабочки. Смешно, наверное, но это так. Ты не поверишь, но это какой-то нереальный кайф. Просто чувствовать, что внутри себя носишь жизнь. Кажется, что важнее него в жизни никого нет. Я не представляю, что со мной случится, если он толкнётся? И я уже не говорю о том моменте, когда он появится на свет. Я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Правда, — Лухан слушал и поражался, неужели это правда, настолько приятно? Как бы ему хотелось ощутить те же чувства, что испытывает Кёнсу, ощутить основной инстинкт омеги.
— Ты уже решил, что будешь делать с учёбой? — До этого момента Кёнсу и не задумывался об этом. Но 9 месяцев пролетят незаметно. И ему серьёзно нужно решить проблему. Но он даже не представляет, что ему теперь делать?
— Я не знаю, как поступить, Лухан. Что делать дальше? Я не могу вернуться к родителям в деревню, ты же знаешь, какие они. Они алкоголики, я ждал 16 лет, чтобы сбежать от них, и что теперь? Я должен вернуться, да ещё и с ребёнком… Они не дадут мне жить спокойно. И я не хочу, чтобы мой ребёнок жил во всём этом. Нам там не место - это точно. Но и жить в общежитии я тоже не смогу. И квартиры у меня нет,— Кёнсу стало так тяжело. У него нет ни денег, ни жилья, ни работы, ни альфы. Все проблемы навалились на него, как снежный ком. Решить все проблемы казалось ему непосильной задачей.
Лухан почувствовал, что друг заметно напрягся и сильнее сжал его в объятиях. Лухан уже всё осмыслил и нашёл выход из ситуации. Самый оптимальный вариант. Лухан любил Кёнсу всем сердцем. Он любил его, как своего самого лучшего друга, как брата. Он помнит, как им было классно вместе весь этот год. Все прошлые годы обучения ему было одиноко в этом огромном университете - он казался таким большим и пугающим. Лухан не мог найти себе друзей из-за того, что он отказывал всем альфам и ждал своего истинного многие над ним смеялись. А потом и вовсе стали называть дефектным, потому что не связывается с альфами. Лухан не обращал на это внимания, но порой его такое отношение задевало, так что он мог плакать часами в подушку. А потом на последнем году обучения появился Кёнсу, и ещё Чанёль с Бэкхёном. Они просто спросили его, как пройти в секретарскую, и Лухан им помог. Позже эти малыши скрасили его одиночество. Чанёль с Бэкхёном всегда были слишком энергичными и шумными, это нравилось Лухану, с ними было интересно и весело. Но иногда ему хотелось поговорить с кем-нибудь или даже просто побыть в тишине, тогда с Кёнсу было лучше, чем с кем-либо другим. Они так привыкли друг к другу, что могли без стеснения и стука входить в комнату, пользоваться одними вещами и разговаривать на любые темы.
Лухан всегда заботился о Кёнсу, потому что считал это своей обязанностью как старший. И сейчас он не может оставить Кёнсу одного. Неизвестно, что может с ним случится.
— Мне кажется, я знаю, что делать, — Кёнсу поднимает голову и смотрит другу в глаза. А там как всегда бегают искорки. Кёнсу становится немного легче. Появляется какая-то надежда.
— Ты же проучился год? Так? Но ты перешёл в университет после колледжа сразу на второй курс. И плюс у тебя есть законченное средне-профессиональное. Сейчас ты можешь взять академический отпуск. Тебе осталось учиться всего три года. Поэтому как родится ребёнок, спустя определённое время ты сможешь вернуться к учёбе. Мне кажется, одна проблема уже решена. Ну, а жить ты можешь у меня сколько угодно. Квартира у меня хорошая. И как раз есть свободная комната. И тем более я скоро выхожу на работу. Наш университет обеспечивает лучших учеников ней. Соглашайся, а? Будем жить вместе, мне не так скучно будет.
— А у меня есть выбор? — Кёнсу стал намного сентиментальней, потому что сейчас он чуть ли не плачет. Лухан, как всегда, поддержит в любой ситуации, не отвернётся и будет рядом. Кёнсу не знает, чем он заслужил такое счастье.
— Нет. Давай собирай вещи быстрей, поедем домой. Ты не должен больше оставаться в общежитии, тут вообще холодно, даже летом. А завтра поедем и напишем заявление на твой декретный отпуск, — Кёнсу радуется как ребёнок. Никто ещё не относился к нему так хорошо. Только Лухан. Кёнсу знает, что всё у него будет хорошо. Малыш придаёт ему сил и уверенности.
Кёнсу немного грустно, с этой комнатой связано много хороших воспоминаний. Только в ней он почувствовал себя свободным. В ней он смог вдохнуть свежий воздух, не пропитанный запахом спиртного. Но он уверен, что в квартире Лухана он будет чувствовать себя не хуже. Даже лучше, потому что с ним рядом будет родной человек.
С появлением Лухана он чувствует, что они с малышом больше не будут чувствовать себя одинокими.
— Нам пора, Кёнсу. Тебе тяжело уходить отсюда, да? — Лухан забирает два чемодана из рук Кёнсу и выходит за пределы комнаты.
— Немного. Тут произошло много хорошего, — Кёнсу вспоминает как он счастливо жил в этой самой комнате вместе с Крисом, как им было хорошо вместе. Он вспоминает день зачатия малыша. Крис был таким нежным, в ту тёмную ночь он любил омегу как никогда раньше. Впервые они так глубоко прониклись друг другом. Альфа выцеловывал кожу Кёнсу, доводил до исступления, заставлял Кёнсу выгибаться ему навстречу. Его губы и язык творили невероятные вещи. Кёнсу заходился в стонах, потому что это было почти невыносимо. А сцепка - это что-то невероятное из ряда вон выходящие. Такой кайф, когда взрывается фейерверк чувств внутри, и вы растворяетесь друг в друге.
Кёнсу и сам не понимает, как по его щеке скатывается одинокая слеза. Очередная страница его жизни закончилась и началась новая.
— Кёнсу, не надо плакать,— Лухан понимает, что Кёнсу всё ещё больно вспоминать альфу. Крис также плакал. Почему им нельзя просто быть вместе? Чем эти двое виноваты, что не могут быть вместе? Наверно быть вместе и воспитывать плод своей любви это не их судьба. Лухан уверен, что у Криса были веские причины, чтобы уехать. Лухан верит, что Крис любит Кёнсу. Он видел по его глазам, по его отношению к Кёнсу. С какой любовью он говорил о их малыше. Лухану самому хочется плакать. Потому что больно смотреть, как его друг остаётся без своей любви.
Воспоминания пробуждают в Кёнсу забытые чувства любви к альфе. Кёнсу будет любить его, помнить о нём. Потому что это он остановил его. Это он не дал сделать неправильный выбор. И пусть Кёнсу теперь омега одиночка, но он чувствует, что Крис сейчас думает о нём. Всё же именно Крис подарил ему этого малыша. Крис отец ребёнка.
Кёнсу хотел похоронить все чувства к альфе в этой комнате, но не смог. Потому что маленькая часть альфы теперь всегда будет с ним.
— Надо отдать ключи.
— Завтра отдадим.
Домой они добираются на машине Лухана.
Зайдя в квартиру, Кёнсу приятно удивился. Он впервые видит, чтобы в квартире было 2 этажа. Осмотрев весь нижний этаж вдоль и поперёк, Кёнсу направился наверх, осмотреть комнаты. Зайдя в одну из спален, он застыл в удивлении. Комната была большой и просторной, но в то же время такой чистой и уютной. Посередине, лежал ковёр, его ворс был таким мягким и высоким, что ноги просто утопали в ворсинках. Возле стены стояла кровать и прикроватная тумбочка. Справа расположился шкаф купе на всю стену. Также в комнате был небольшой комод с овальным зеркалом над ним. Вся комната была в тёплых, светлых тонах, что не могло не радовать глаз омеги. А ещё было огромное окно, и вид из него был просто захватывающим, одна из главных улиц как будто на ладони.
— Если тебе не нравится, можешь посмотреть мою и выбрать, — Лухан зашёл в комнату и оставил чемоданы возле стены. Омега подошёл к своему другу и обнял его, положив подбородок на плечо.
— Су-я, не грусти. Тебя нельзя сейчас, хорошо?
— Я не грущу, Лу, просто очень красивый вид из окна.
— Вечером и ночью тут ещё красивее.
— Твои родители хорошие люди.
— Наверное. Я не знаю, мне кажется, что я им уже не так важен. Квартира и машина - это чтобы я к ним не приставал и не мешал. Единственное что они делают, так это носят на руках своего сыночка альфу. Я не понимаю, почему альфы важней, а? Они возлагают такие надежды на моего брата, а обо мне будто забыли.
— Не говори так. Они хотя бы заботятся о тебе. Я даже не могу представить себе, как сообщу своим родителям о том, что они скоро станут дедушками, — Кёнсу стало неприятно только об одном воспоминании, о родителях. Хотелось не вспоминать прошлую жизнь как страшный сон.
— Ты можешь и не говорить. Ты же сам рассказывал, что за все 3 года, что ты живёшь в Сеуле, вы виделись всего несколько раз и то ты сам ездил. Я не думаю, что они будут сильно волноваться.
— Ты всегда находишь выход даже из самой плачевной ситуации. Ты просто не представляешь, как мы с малышом тебе благодарны.
— Эй, не за что меня благодарить. Мне так даже веселей будет. И ещё, твой альфа просто умолял меня помочь тебе.
— Ифань?
— Кто? Нет, Крис, он пришёл и просил помочь вам, позаботится о тебе. Но я и без его просьб сделал бы это. Ты же знаешь, как близок мне. А кто такой Ифань? — Лухан впервые слышал это имя. Кёнсу никогда не говорил это имя ему. Но ему показалось это имя таким знакомым.
— Ифань - это настоящее имя Криса. Ву Ифань.
— Значит у вас всё серьёзно было.
— Я тоже так думал. Он ведь даже метку оставил.
— Метку? Получается, вы теперь с ним связаны. А ты ему метку не ставил? Если да, то получается, вы с ним женаты.
— Нет, не ставил. Это уже не имеет значения, Лу. Связаны мы с ним только ребёнком.
— Вот увидишь, вы ещё встретитесь с ним, я это чувствую. А сейчас можешь принять душ. А потом мы поедим.
— Хорошо.
После того как Кёнсу принял душ, он принялся раскладывать свои вещи. У него оказалась так мало вещей, что они все влезли в шкаф и даже место осталось.
Когда Лу его позвал на ужин, он спустился на первый этаж и там его ждал приятный сюрприз.
— Чанёль, Бэкхён? Когда вы пришли? — Кёнсу радостно смотрел на друзей. Он столько времени нормально с ними не общался, что соскучился. Те, уже, похоже, были в курсе всей ситуации. По их лицам можно было сказать, что они недовольны ей, и это мягко сказано. Не успел Кёнсу переступить последнюю ступеньку, как Чанёль упал перед ним на колени. Альфа обхватил Кёнсу руками и прижался головой к животу.
— Что…? — мягко сказать, Кёнсу удивлён. Чанёль, конечно, добрый, ласковый и нежный. Но, что он сделал Кёнсу? Лухан и Бэкхён замерли, даже не зная, чего ожидать от альфы.
— Кёнсу, прости меня, пожалуйста. Это я виноват. Я поверил ему. Я не должен был позволять ему быть с тобой. Должен был защитить тебя. Он поступил как последняя сволочь. Если я только найду его… — Кёнсу до сих пор находился в состоянии шока. Чанёль всегда заботился о нём. Но он ни в чём не виноват.
— Чанёль встань, пожалуйста, — Кёнсу опустил руки на растрёпанную макушку Чанёля и провёл несколько раз по тёмным волосам. Чанёль поднял голову и встретился взглядом с омегой. Кёнсу смотрел в глаза Чанёля и видел там застывшие капли слёз.
— Ты ни в чём не виноват, Чанёль. Что ты мог сделать? Я уже взрослый и сам несу ответственность за свои поступки. Я ни о чём не жалею, Чанёль, — Кёнсу мягко улыбнулся и альфа крепче его обнял.
— Ну, может, если вы выяснили отношения. Мы можем пойти есть? — Лухан стоял посреди кухни и накрывал на стол. Бэкхён уже сидел за ним, и жевал сырные палочки.
— Ты чего это так разошёлся, потише, никто у тебя не забирает, — увидев Бэкхёна, Кёнсу сразу напрягся. Все внутренности будто взбунтовались. И он не понимал, что с ним происходит. Но ответ нашёлся сам с собой.
— Эй, я так-то тоже беременный, и мы есть хотим, дядя Лу, а что у тебя есть? — Бэкхён состроил милое личико и начал тереться о руку Лухана.
— Бэк, ты беременный? — как Кёнсу раньше не замечал округлившегося животика друга? А сейчас ему тяжело даже просто стоять.
— Доброе утро, малыш! Ты со своим китайским альфой вообще последние мозги потерял. Я уже третий месяц как беременный, — Бэкхён усмехнулся и продолжил есть всё, что попадалось под руку.
— Как? — Кёнсу и рад, и ему стыдно, что за это всё время он даже ни разу ни говорил со своими друзьями.
— Просто кто-то не может вовремя выйти, — Бэкхён зло посмотрел на своего альфу и продолжил есть, ни на что не отвлекаясь.
— Сколько раз повторять, что я не виноват, и он сам лопнул?
— Мозг твой лопнул.
— Хватит вам ссориться. Кёнсу, что с тобой? — изменения в друге Лухан почувствовал сразу. Кёнсу напрягся, схватился за живот, и ему стало тяжело дышать.
— Я не знаю, мне почему-то стало плохо, — Кёнсу сам не понимал, что с ним происходит. Ему стало не комфортно и его подташнивало.
— Я знаю, что происходит. Бэкхён, вставай, мы уходим. Давай скорее.
— Но, Чанёль, я ещё не поел, — Бэкхён начал хныкать, и альфа начал стаскивать его со стула.
— Бэкхён, пожалуйста. Твой плод больше плода Кёнсу, это плохо влияет на его малыша. Вам нельзя находиться в одном пространстве.
— Давайте, скорее проваливайте отсюда. Я не хочу, чтобы с Кёнсу что-нибудь случилось.
— Всё, мы уходим. Кёнсу, я ещё загляну как-нибудь без Бэкхёна, — Чанёль помахал омегам и скрылся за дверью квартиры.
Кёнсу же стал чувствовать себя намного лучше, вернулось ровное дыхание и бодрость. Кёнсу был рад за Чанёля и Бэкхёна. Он как никто другой желал им счастья. Он не сомневался, что у этих двоих всё получится. Ребёнок это счастье, особенно если ребёнок рождается в любви. А то, что эти двое любят друг друга он не сомневался.
— Тебе уже лучше?
— Да. Это странно, так чувствовать другого омегу, как будто опасность. Со мной такое впервые.
— Это нормально. Во время беременности тебе многое придётся пережить. Садись есть,— Лухан передал Кёнсу палочки для еды. И Кёнсу принялся за ужин. Теперь он чувствовал, как вкус еды меняется. Лухан наблюдал за своим беременным другом. Тот был увлечён едой и какими-то раздумьями. По нему было видно, что он действительно думает о чём-то серьёзном. Лухан решил не расспрашивать Кёнсу, мало ли о чём тот мог думать.
— Ты ходил к врачу?
— Да, так я узнал что беременный. Но тогда я у него ничего толком не спрашивал. После его слов, я выбежал из кабинета как ошпаренный. Тогда, я, правда, не знал, что делать, Лу. Это тяжело. Я думаю, мне стоит сходить.
— Давай завтра после универа сходим?
— Давай.
После ужина омеги разошлись по своим комнатам. Завтра предстоял сложный день, и им надо было набраться сил.
Кёнсу открыл дверь в свою комнату и замер на пороге. Весь город был прямо перед ним, он светился тысячами огней. Кёнсу в жизни не видел такой красивой картины. Он подошёл ближе к окну и уставился вдаль. Кучи машин ездили туда-сюда, огромное количество светящихся вывесок и фонарей. Кёнсу был просто поражён ночной жизнью города. Ему показалось, что именно в этом месте возле окна, хорошо смотрелась бы детская кроватка. Кёнсу представил, как будет укачивать своего малыша, а потом укладывать его в мягкую кроватку и любоваться на него часами напролёт. Сколько всего надо купить для малыша. И это только начало, ребёнка нужно вырастить и поставить на ноги, а как он это сделает? Если у него нет ни работы, ни альфы? Лухан, он, конечно, будет помогать, но Кёнсу не может всё время на него рассчитывать. Кёнсу надо найти работу и чем скорее, тем лучше.
Заснуть у Кёнсу получается не сразу. Малыш внутри вёл себя обеспокоенно. Омега списывал это то на плод Бэкхёна, то на новое место, но на самом деле ребёнок так реагировал на поникшее настроение своего папы.
Утром Кёнсу чувствовал себя бодрей и с новым запасом сил и энергии. Сегодня надо было многое сделать. Кёнсу было немного тревожно идти на приём к врачу. Врач альфа и Кёнсу это напрягало. В прошлый раз ему было так неприятно, хотелось скрыться и убежать от его рук.
Кёнсу спустился вниз, Лухан уже готовил завтрак. Поприветствовав друга, он пошёл в душ.
Закутавшись в махровый халат, он вернулся в свою комнату. Омега встал перед зеркалом и развязал пояс халата. Кёнсу стянул ненужную вещь, и она упала на ковёр. Перед овальным зеркалом омега предстал совершенно нагой. Кожа Кёнсу будто светилась в солнечных лучах. Сейчас омега был поистине прекрасен. Единственное, что не нравилось Кёнсу в себе, так это его красные волосы. И сегодня он решил изменить цвет своих волос. Ему показалось, что лучше всего ему подойдёт тёмный или светлый каштан.
Кёнсу открыл шкаф и понял, что скоро у него появится ещё одна проблема. Ему понадобятся вещи большего размера. И на них у него нет денег. Ему срочно нужна была работа. Он даже не знал, где искать ее с его профессией? После того, как он окончил среднюю школу, он отучился 2 года в колледже. Там он изучал экономику и бухгалтерский учёт. И получил диплом о среднем профессиональном образовании. В принципе, он и без труда мог составить нужный отчёт. Но искать работу в его положении, может даже немного опасно. И на такой короткий срок мало ли кто будет искать бухгалтера.
Кёнсу надел тёмно-синие джинсовые шорты и белую футболку. На улице было знойное лето, но после обеда шли дожди.
После завтрака с Лу они отправились в университет. Написать заявление было просто, а вот отвертеться от расспросов завуча просто невозможно. Скорее всего, учитель Ли был расстроен тем, что теперь придётся искать другого человека для общественных работ.
Закончив со всеми университетскими делами, омеги отправились в больницу. Государственные больницы как всегда встречают кучей народа и запахом хлорки вперемешку с лекарствами, ко всему этому коктейлю примешивается ещё и пот, и специфический запах омег. Кёнсу хочется добежать до ближайшего туалета и хорошенько проблеваться. Ему казалось, что запах больницы буквально пропитывал его с ног до головы. Дойдя до нужного кабинета, он понял, что ждать ему придётся достаточно долго. Заметив, что беременный друг не в лучшем состоянии Лухан решает сходить за газировкой.
— Кёнсу, ты как? Я могу сходить за водой? Что тебе взять? — Лухан кладёт рук на лоб омеги и сочувственно улыбается.
— Я… минералки хочу, — Кёнсу выдыхает и старается не вдыхать иначе и без того грязный кафель будет разукрашен его завтраком.
— Я быстро, Су,— Лухан срывается и бежит в магазинчик при больнице.
Там он берёт две бутылки минералки и так же быстро бежит назад. Ему жаль Кёнсу, потому что даже он не может вытерпеть весь букет ароматов. Было бы хорошо, если бы у них были бы деньги на частную клинику. Но, увы, ни у Кёнсу, ни у Лухана нет таких денег и приходится терпеть весь этот ужас. Прибегая, он видит, что Кёнсу всё ещё более менее держится. Лухан протягивает бутылку и Кёнсу с благодарностью принимает.
Проходят мучительные тридцать минут, и наконец, подходит и очередь Кёнсу.
Ему страшно идти в кабинет одному, поэтому он берёт Лухана за руку и тянет за собой.
Он заходит в кабинет, который ничем не чище коридора, за столом сидит альфа совсем молодой, наверное, только из института, и ему уже становится страшно только от одного его вида. Воздух в кабинете спёртый и пахнет какой-то мазью. Кёнсу садится на стул и подаёт свою медицинскую карту, Лухан же остаётся стоять рядом, держа руку Су в своей.
— А, это вы? Ну что же, рад вас снова видеть, — доктор с фамилией Чхве говорит с усмешкой, и у него явно грязные мысли сейчас. Из-за всей ситуации Кёнсу хочет сбежать куда подальше. Остаться наедине со своим малышом и не позволять никому их касаться. Лухан же на это только сильней сжимает руку омеги.
— Это что, ваша группа поддержки? — Чхве рассматривает второго омегу и улыбается так вызывающе и противно, что хочется ударить наотмашь и не видеть этого оскала.
— Это как-то мешает или что? — Кёнсу думает, что этот ад, наверное, не закончится никогда.
— Нет. Давайте перейдём к аппарату и сделаем узи, — Кёнсу подходит к кушетке, но ложится на неё ему совсем не хочется. Материал серого цвета украшают тёмные пятна, такие, что наверняка остались не только от геля.
— Ложитесь и поднимите футболку.
Всё же пересилив себя, Кёнсу опускается на кушетку и поднимает футболку до рёбер.
На живот льётся холодный гель, и омега невольно втягивает его в себя, доктор на эти действия хмыкает. Альфа принимается водить датчиком по бледной коже живота. Кёнсу чувствует себя отвратно, его начинает сильнее тошнить, а голова кружится.
— Хм… странно, плод закрывается от меня и не хочет показывать, кто он у нас. Скажу одно, патологий никаких не наблюдается, малыш здоров, — на этих словах Кёнсу выдыхает, ему становится намного спокойней от слов доктора. Его дитя здорово и это главное.
— Ещё могу сказать примерный срок родов, начало или середина января, — альфа берёт салфетки и вытирает живот омеги от гелеобразной жидкости. Он нарочно задевает пальцами бархатную кожу омеги и ярко улыбается. Кёнсу же просто одолевает ярость ему хочется вырвать руки этому недо-доктору и засунуть их ему куда-нибудь поглубже. Его порыв сдерживает только Хань, который сам вовремя расправляет ткань его футболки.
— Спасибо, мы пойдём.
— Ага. Карточка остаётся у меня. Ещё увидимся, — альфа кидает жадные взгляды на омег, и начинает делать записи в карточке.
— Я думал, уже не выдержу. Вот кого они берут на работу, скажи мне? — уже после того как Кёнсу проблевался в туалете он сидит и пьёт минералку в машине друга.
— Кого попало берут. Но хорошо, что с малышом всё в порядке.
— Да, даже он не хотел показываться этому недоделанному доктору.
— Тебе нельзя сейчас злиться, Су, — как бы, между прочим, говорит Лухан и заводит машину.
— Как не злиться? Я не представляю, как рожать буду, — Кёнсу опускает голову и старается не думать, сколько всего плохого может произойти с ним во время родов. Но плохие мысли всё же не оставляют его и настроение совсем подает.
— Эй, Кённи, не грусти, мы придумаем что-нибудь. Надо заехать в супермаркет по пути. Хорошо?
— Да.
В магазине Кёнсу просит купить ему краску для волос и газету для поиска вакансий. Лухан решает, что красится они будут вместе и в один и тот же цвет. Ему вдруг тоже захотелось изменить свой блондинистый на каштановый. Может, хотя бы с новым цветом волос ему повезёт.
Уже вечером после душа с новым цветом волос, омеги вместе проводят вечер.
Кёнсу теряется в огромном количестве объявлений, но одно ему всё же удаётся выискать, и как кажется удачно. Холдинг ищет помощника начальника финансового отдела. Кёнсу думает, что уже больше шести вечера и вряд ли кто-нибудь будет сидеть в это время на работе, но всё же решается позвонить. Как ни странно трубку берут, и молодой голос вещает ему, куда он попал. Голос в трубке слишком приятный и мягкий и Кёнсу понимает, что с ним говорит омега. Кёнсу говорит, что звонит по объявлению и тогда ему ещё и представляются. Как оказывается, он говорит с самим начальником отдела Ким Чунмёном, который из-за отсутствия помощника заработался, и завтра будет ждать его на собеседование.
Кёнсу ещё не совсем уверен, но кажется, что ему должно повезти в этот раз.
Этой ночью омега засыпает быстрее, и сны снятся такие тёплые и сладкие, что просыпаться совсем не хочется. Но будильник звенит, и его нужно скорей выключить иначе головной боли не миновать.
Кёнсу принимает душ, завтракает с Луханом и тот обещает подбросить его к нужному зданию. В этот раз омега выбирает чёрные шорты до колен и белую рубашку с коротким рукавом. На ноги он надевает чёрные кеды с белыми шнурками. Кёнсу берёт папку с нужными документами и отправляется вместе с другом к нужному месту.
Когда Кёнсу поднимается в нужный ему офис, то находит вчерашнего собеседника по голосу. Ким Чунмён стоит с каким-то альфой и увлечённо с ним спорит. Альфа мило улыбается, и на его щеке вырисовывается ямочка, так мило, нежно и красиво, что парня альфой назвать трудно, но запах выдаёт его.
— Эм… вы Ким Чунмён? — Кёнсу неуверенно спрашивает стоящего к нему спиной омегу. А альфа как-то странно на него поглядывает. Кёнсу не понимает, чем заслуживает такого взгляда, но всё же улыбчиво кланяется.
— Я Ким Чунмён, а вы тот, кто звонил вчера насчёт работы? — Кёнсу рассматривает Чунмёна, тот такого же телосложения, как и он сам, только плечи чуть шире, да и ростом чуть выше. Лицо приятное, особенно красивый лоб и тёмные волосы.
— Да, это я звонил вчера.
— Хорошо, пройдёмте в мой кабинет. А с тобой я потом ещё поговорю. И я прошу тебя, не делай глупостей, — Чунмён кидает злобный взгляд на альфу, но тот будто не замечает и всё также рассматривает Кёнсу. Чуть позже альфа улыбается и произносит какую-то странную речь на китайском. На самом деле он говорит: "прими его". На что Чунмён уже отвечает, но только на корейском: "посмотрим".
Кёнсу не знает, что «посмотрим», но следует за омегой. Они проходят какие-то залы, куча столов за ними сидят рабочие и увлечённо листают бумаги или печатают что-то на компьютере. Кёнсу становится страшно, он не знает, сможет ли справиться с подобной задачей.
— Садись, — Кёнсу неуверенно садится в кресло, а Ким Чунмён садится напротив и протягивает руку.
— Ну, давай, что тут у тебя? — Кёнсу передаёт папку и ждёт, когда ему вынесут вердикт.
Проходят какие-то 10 минут, из которых 5 его просто тупо рассматривали, но он держался из всех сил. И наконец, с ним обратно заговорили
— Это, конечно, всё хорошо, — Чунмён поднимает папку, указывая на неё, а потом продолжает, — А ничего, что вы беременны?
Кёнсу не может даже представить, как омега об этом узнал, потому что Кёнсу ну никак себя не выдал, даже свой запах он замаскировал спреем. Как? Каким образом этот омега смог узнать? Похоже, его немой вопрос смогли прочитать и тут же дают, а него ответ.
— Я понял это по вашей походке. Я акушер-гинеколог, так что всё нормально, — Чунмён как-то по-доброму улыбается, а Кёнсу теряет дар речи. Как и почему акушер-гинеколог начальник финансового отдела? Похоже, и этот его вопрос считывают, и тут же на него отвечают.
— Я учился в медицинской академии, но из-за моих родителей мне приходится работать в холдинге. А у вас альфа, — Кёнсу поражён, ему кажется, вот таким должен быть врач, чтобы даже по походке мог всё определить.
— Похоже, у меня нет другого выхода, кроме того, чтобы принять вас на работу. Я думаю, ближайшие 6 месяцев вы сможете работать, а там будет видно. Садитесь и пишите заявление о приёме на работу, и я его сразу подпишу, и да потом отнесёте его в отдел кадров. Зарплата 1 200 000 вон, думаю, вас устроит.
— Да, да конечно. А что я должен делать? — Кёнсу просто не представлял, что он должен, чтобы получать такую зарплату. Его зарплата почти такая же, как у Лухана, если сложить вместе они будут просто богачами. Это немыслимо, простому помощнику получать такие деньги.
— Ничего сложного. Вы будете всё время со мной в кабинете проверять вместе со мной отчёты, составлять некоторые сметы, подписывать некоторые бумаги и всё. Справитесь? — Чунмён посмотрел на Кёнсу серьёзным и выжидающим взглядом.
— Думаю, да,— работа показалась для Кёнсу не такой уж и сложной.
— Тогда можете приступать.
— Прямо сейчас? — Кёнсу не ожидал, что устроится и начнёт работать вот так сразу в один день.
— Да, заявление пишите с сегодняшнего дня.
— Хорошо, спасибо. — Кёнсу поклонился и Чунмён протянул ему руку.
— Расслабься, пожалуйста, и можно без формальностей,— омеги пожали друг другу руки и Кёнсу отнёс своё заявление в отдел кадров. Пока он шёл, то увидел на себе сочувствующие взгляды, которые он никак не понимал. В отделе кадров какой-то парнишка похлопал его по плечу и пожелал удачи. Кёнсу никак не мог связать поведение своих коллег с работой.
В кабинете Чунмён встретил его кучей бумаг и нагрузил работой. Омеги сидели за одним столом и изучали каждый лист. Отчёты оказались простыми, и смысл их проверять, Кёнсу не видел. Они настолько повязли во всех этих бумагах и отчётах, что когда Кёнсу выглянул, за окно там его ждала непроглядная ночь. Его охватила паника, как он теперь добираться будет? Автобусы уже наверняка не ходят, а Хань дома волнуется.
— Господи, Хань, наверное, ужасно волнуется! — Кёнсу встал из-за стола и стал собирать бумаги, некоторые начали падать, а руки стали дрожать.
— Что случилось? Почему ты так волнуешься? Хань - это твой альфа? — Чунмён испугался такой реакции омеги, он подумал, что его, вероятнее всего, ждёт ревнивый муж дома, и теперь омеге конкретно попадёт. Что говорить, а этого Чунмён допустить не мог, ему нужен был здоровый и нормальный сотрудник, у него и так самая большая текучка по всему холдингу.
— Слушай, давай я тебя отвезу, а остальное доделаем завтра, тут немного осталось, — Чунмён взял портфель с ключами и направился к выходу.
— Я не знаю, это как-то неудобно, — Кёнсу был в растерянности. Ехать с начальником это был единственный выход, чтобы добраться домой целым и невредимым.
— Это из-за меня мы до полуночи тут засиделись, так что я виноват и теперь просто обязан тебя довести тем более автобусы уже давно не ходят. Пошли скорее.
Омеги спустились, и к ним подъехала машина с водителем.
— Садись.
Кёнсу и Чунмён уселись на задних сидениях чёрной иномарки. На сердце Кёнсу было тревожно, он думал о Хане, ведь тот наверняка сейчас места себе не находит. Всю дорогу Кёнсу не мог успокоиться, он теребил край белой футболки, прикусывал губы. Чунмён видел всё это, и ему захотелось хоть как-то успокоить омегу. Кёнсу вздрогнул, когда почувствовал, что рука Чунмёна ложится на его руку и сжимает. Кёнсу повернул голову и встретился с ласковым взглядом омеги.
— Тебе нельзя волноваться сейчас. Ты должен был сказать раньше, что тебе надо домой. Твой альфа будет сильно волноваться? — Кёнсу понравился Чунмёну, то, как он аккуратно проверял каждый отчет, подписывал определённые бумаги или передавал ему стопку бумаг. Всё омега делал аккуратно и утончённо.
— Нет, всё нормально. Хань – это мой друг, он омега. Мы живём вместе. Спасибо вам, — машина уже подъезжала к их подъезду.
— Не за что. Завтра в 8 я за тобой заеду, — никогда ещё Чунмён не возил своих сотрудников, но Кёнсу ведь был особенным сотрудником. Их фирме лишние проблемы не нужны, да и по пути всё же омега беременный, и оставлять его в трудном положении просто непростительно.
— Как? Не стоит, я и на автобусе могу добраться.
— Ты мой личный помощник, поэтому всё нормально. И незачем беременной омеге ездить на автобусах, где с утра полно народу.
— Но… — Кёнсу хотел сказать, что наверняка это будет неудобно, но его резко прервали.
— Никаких «но». Завтра в 8 будь готов. Спокойной ночи.
— Вам тоже.
Кёнсу выбежал из машины, а возле подъезда его уже ждал Хань.
— Боже, я думал, с ума сойду. Где ты пропадал?! — омега обнял друга и успокаивающе погладил по спине.
— Всё хорошо. Я был на работе, мы заработались. И как только я смог сразу поехал домой.
— Кто тебя привёз?
— Это был мой начальник, Ким Чунмён, — они уже подошли к их двери как Лухан спросил: "он альфа?"
— Нет, он омега. А в чём проблема?
— Просто. Я не хочу, чтобы тебя кто-нибудь обидел, — омега открыл дверь и пропустил друга вперёд.
— Чунмён хороший, представляешь, он сразу понял, что я беременный, даже пол ребёнка сказал. Знаешь, как я был удивлён?
— Ничего себе! И кто у нас будет?
— Альфа, — Лухан пожал плечами, он не верил, что простой офисный работник смог определить пол ребёнка,— И ты ему веришь?
— А почему не верить? Он сказал, что выучился на акушера-гинеколога в медицинской академии.
— А что он тогда в офисе делает? И тебя что сразу приняли на работу? — омега удивился так сразу найти работу, да ещё и в солидном холдинге.
— Да. Чунмёну очень нужен был помощник, потому что он проверяет столько отчётов, что в глазах рябит. И знаешь, мне эта работа подходит как никогда. Я работаю только с начальником и практически не выхожу из кабинета, а ещё зарплата почти как у тебя, — Кёнсу радостно бегал по кухне и собирал себе ужин.
— Я рад за тебя.
— Ага, я тоже рад. Мне кажется, в последнее время мне очень часто везёт. Мне кажется всё это из-за малыша. После того, как я принял его, всё стало в разы лучше.
— Возможно и так. Ты ешь, а я пойду спать. Я перенервничал и устал.
— Прости, пожалуйста. Но теперь я часто буду задерживаться, так что не переживай.
— А как ты будешь добираться? Автобусы после 11 не ходят.
— Не знаю. Что-нибудь придумаю.
— Ты можешь звонить на домашний, и я буду за тобой приезжать.
— Я думаю, это не понадобится, рабочий день до 6, просто сегодня мы разбирали завалы, если понадобится, то Чунмён меня подвезёт.
— Спокойной ночи, Кёнсу. Малышу тоже спокойной ночи.
— Тебе, Лу, тоже.
Следующим утром Чунмён, как и обещал, заехал за Кёнсу и привёз на работу.
Таким темпом прошли следующие 6 месяцев. За это время Кёнсу и Чунмён сдружились и теперь общались без стеснения. Теперь Кёнсу часто бывал дома у Чунмёна, и Чунмён бывал у Кёнсу с Луханом. Омеги даже дали Чунмёну прозвище Сухо, скорее, это была инициатива Кёнсу, потому что больше всего Сухо заботился о нём. Омеги часто разговаривали и могли забывать о работе. Что стоило говорить, а Кёнсу всё это нравилось. Сухо был добрым, каким бы суровым не казался вначале. Просто ему было тяжело работать в офисе, т.к. он всегда мечтал быть врачом. Это его печалило. Зато теперь он как врач консультировал Кёнсу, он даже попросил своего друга в одной из частных клиник, принимать роды у Кёнсу и наблюдать за ним. И этому Кёнсу был несказанно рад, потому что теперь ему не приходится торчать часами в очередях в грязных государственных больницах.
Сейчас же живот Кёнсу был достаточно больших размеров, но это ему нравилось ещё больше. Так он ещё лучше чувствовал своего малыша. Кёнсу слушал музыку и читал книги для малыша. Он чувствовал своё чадо каждой своей клеточкой и даже разговаривал с ним. Казалось, малыш слышит его и понимает. Благодаря своему достаточно хорошему доходу Кёнсу смог позволить приобрести все нужные вещи для себя и своего малыша. Так в его комнате появилась детская кроватка белого цвета, которая заняла своё законное место у окна и пеленальный столик. Также появилось куча одежды, игрушек, памперсов. А ещё случилась большая радость у семьи Пак, Бэкхён родил альфу, Чан тогда от радости чуть в обморок не упал. Маленький альфа был очень шумным, они назвали своего ребёнка Чондэ. Бэкхён все вещи с Чондэ отдавал Кёнсу, потому что второй раз он рожать не собирается. Теперь же Бэкхён чувствовал себя королём, а Чанёль стал его рабом, всё потому что это он виноват, что разрушил Бэкхёну карьеру.
Оставшиеся три месяца Кёнсу должен был провести дома и отдыхать, но даже так он не смог. Вместе с Сухо они записались на курсы дизайнеров, сами не зная для чего. Сухо так ради того чтобы не впасть в депрессию и попробовать что-то новое, а Кёнсу чтобы получить дополнительную профессию. Дизайнерские курсы Кёнсу очень понравились, там он смог проявить свой талант к рисованию и стал одним из лучших учеников. Он даже получил сертификат. Также Кёнсу не переставал работать в холдинге, правда теперь на полставки и только дома проверяя отчёты, которые ему привозил сам Сухо.
Свой день рождения Кёнсу отпраздновать не мог.Двенадцатое января выпало на будний день и Лухан и Сухо и Чанёль были на работе, а праздновать поздно вечером не хотелось. Поэтому праздновать он решил через два дня на выходных.
Все собрались у них с Лу в квартире, и даже малыш Чондэ. Вдруг у Кёнсу резко заболел низ живота, но он не придал этому значения, потому что доктор говорил, что так и будет на девятом месяце, но потом отошли воды, и тогда началась паника. Лухан с Сухо, решили не вызывать скорою, а самим сразу отвести в частную клинику. Чанёль же решил поехать с ними, а Бэкхён со словами «ну всё понеслась душа в рай» отправился с малышом домой.
Кёнсу не мог сказать, больно это было или нет? Он не чувствовал буквально ничего. Только одно он чувствовал, как сильно горела метка на плече, а потом она и вовсе растворилась, как будто и не было её никогда. Это было больней всего, что он испытывал.
Схватки были не продолжительными, и уже через час на свет появился его малыш. Боже, этот момент Кёнсу запомнит на всю жизнь. Врач передаёт ему его маленький комочек счастья, который весь тёмненький с чёрненькими короткими волосиками, пухлыми губками и такими красивыми глазами. А то, как пахнет его малыш… это определённо аромат счастья любви и умиротворения. Кёнсу впервые плачет от счастья. Его малыш появился на свет. Кёнсу целует мягонькую щёчку, своего маленького альфы, который так вкусно пахнет, но у маленьких детей нет ещё своего определённого запаха, но Кёнсу его чувствует. Выписывают Кёнсу через три дня. Встречают его самые близкие люди, Лухан Чунмён и семья Пак. Каждому хочется посмотреть на маленького, посмотреть какой он.
— А как ты назовёшь его? — спрашивает Чанёль.
— Чонин. Ким Чонин, — это имя пришло в голову Кёнсу давно, когда он был на 2 месяце. Чонин означает «настоящая любовь», а фамилия Ким – это фамилия дедушки Кёнсу, тот был хорошим человеком и Кёнсу любил его больше всех из своей семьи. А в сочетании имя и фамилия были просто идеальны.
С рождением сына жизнь Кёнсу наполнилась счастьем. Малыш был таким тёплым, родным. Трогать его мягкую кожу, и прижимать к себе маленькое тельце было как никогда приятно. Кёнсу нравилось укладывать маленького Чонина животиком себе на живот и наблюдать как малыш пытается поднять головку, но каждый раз не получается и головка раз за разом падает ударяясь об живот Кёнсу. Это было так мило, что Кёнсу смеялся, не переставая несколько минут, а потом перевалился, набок прижимая к себе своего малыша, он целовал маленькие ручки, ножки, вдыхал любимый запах, и всё это было неземным наслаждением. Маленький Чонин был спокойным ребёнком, плакал очень редко и чаще всего спал. Бэкхён просто удивлялся, как малыш может быть таким спокойным, про их Чондэ этого точно не скажешь, этот ребёночек был маленькой копией Пак Чанёля, такой же шумный. Кёнсу даже стал переживать, почему ребёнок так много спит, но врач его успокоил, сказав, что это нормально.
Малыш Чонин стал главным объектом внимания для трёх омег. Он был маленьким альфой королём, омеги души в нём не чаяли. Баловали его всем, чем только могли. Чонин не был обделён ни заботой, ни лаской. Казалось бы, в таких условиях он должен был вырасти размазнёй, в окружении омег чему он мог научиться? Иногда Кёнсу думал, было бы хорошо, если бы у него был альфа, который помогал бы воспитывать его малыша, немного строже, чем он. Но этого и не требовалось, Чонин рос самым настоящим мужественным альфой. Уже маленьким он во всём помогал своему папочке и любимым дядям. Принести что-то, Чонин мигом, убрать игрушки или вещи так Чонин быстренько всё сделает. А его любовь к своему папе была безграничной. Все вокруг просто поражались, маленькому альфе не нужны были никакие игрушки, гаджеты, конфеты, главное, чтобы папочка был рядом с ним. Кёнсу не знал, с чем связана это привязанность, но она ему безгранично нравилась. Потому что то так маленькие губки целуют везде, где только достают, а маленькие ладошки притягивают к себе и не отпускают, часами заставляя посидеть с ним ещё «чуть-чуть», это правда, самое настоящее счастья для омеги. Когда Чонину исполнилось 3, Кёнсу снова вышел на работу, только в этот раз он продолжил работать уже начальником финансового отдела, но в том же холдинге. Сухо был теперь директором, а своего друга взял на то место, которое мог доверить только ему и никому больше. Так через год Кёнсу приобрёл собственный дом. Омега не хотел спешить и съезжать от Ханя, а тот и не отпускал, им так было хорошо вместе. Но Кёнсу решил, что пора уже начинать жить самим, потому что у кого-то должна появиться личная жизнь, которой никак нет. Да у всех троих омег на личном фронте был абсолютный голяк. Ни у кого, все как сговорились, ждали своих, истинных. Вот только Кёнсу этого совсем не надо было. Ему хватало его малыша Чонина, ему хватало его детских поцелуев и объятий, чтобы забыть буквально обо всём.
Дизайном нового дома Кёнсу занялся сам лично. На обустройство дома ушёл целый год. И потом еле как, уговорив Лухана отпустить их, всё же они живут в одном городе, и видеться будут.
Чонину уже пять лет и Кёнсу с ним на детской площадке. Малыш подбегает к папе и омега спрашивает:
— Любимый, почему не играешь? — кругленькие глазки бегают из стороны в стороны и пушистые реснички вздрагивают каждый раз, когда взгляд останавливается на чём-то одном.
— Не хочу. Хочу с тобой сидеть, па, — малыш тянет ручки, к папе просясь на руки. Омега хватает ребёнка в объятия и прижимает к себе, так нежно и трепетно как никого и никогда в жизни.
— Со мной ты и так всегда дома. А тут ты можешь поиграть с другими детками. Ну? — маленькие ладошки ложатся в папины, а губки дуются, и от этого сердце сжимается…
— Нет, папа, я только с тобой, с ними скучно, — альфа приближается к папе и звучно целует губки сердечки, которые ему так нравятся.
Дом большой и есть спальня для каждого. Но маленький альфа никак не хочет спать один в своей постели. Поэтому каждый вечер, как папа только идёт стелить ему постель в виде огромной спортивной машины, он бежит в комнату папы и забирается под одеяло с головой. А потом приходит Кёнсу и никакими силами не может вытащить малыша из своей кровати. Поэтому каждый раз Чонин, усыпает вместе с папой. Каждый раз на ночь он получает лёгкий чмок от папы и крепкие объятия, в которых он крепко спит до самого утра.
Время идёт, маленький альфа растёт. Он впервые идёт в школу. И там он всем рассказывает, какой у него суперский папа-омега. В школе, когда они играют, все вместе с учителем кто-то говорит, что хочет жениться на своём соседе по парте, кто-то говорит на их учителе, а Чонин говорит что жениться на своём папе, дети с него смеются, но он не обращает на них внимания. Пусть смеются, ведь никто не знает, какой красивый его папа, никто не знает какой он добрый, ласковый и нежный, а ещё как он вкусно пахнет вишенками. Чонин любит папу так сильно, что готов ради него на всё. Чонин старается и хорошо учиться потому что, папа просит его об этом, и он всегда делает то, что просит папа.
И вот Чонину уже четырнадцать, но ничто в их жизни не меняется, он так же сильно любит своего папу, делает ради него всё, на что способен и всё также мечтает на нём жениться. Они до сих пор спят вместе в папиной кровати. И как всегда Чонин получает лёгкий чмок на ночь и такие же крепкие объятия.
Однажды утром проснувшись, немного раньше папы Чонин рассматривает его лицо, такое светлое и красивое. Веки закрыты и пушистые ресницы изредка подрагивают, носик такой маленький, что так и хочется о него немного потереться, щёчки пухленькие и мягонькие приводят в восторг, а губы они такие манящие и желанные. Пухлые розовые и немного приоткрытые, они так и манят прикоснуться к ним. И Чонин не выдерживает и подаётся вперёд, он целует, нежно, чувствуя нежность любимых губ, а также их вкус такие сладкие и вишнёвые, что хочется съесть, он не сдерживается и пробует их языком сначала верхнюю потом нижнюю, а позже и вовсе проникает внутрь и начинает ласкать зубы и десна. В тот день впервые внизу его живота скопилось сильное возбуждение, которое переросло в нехилый стояк. И вот Чонин уже не соображая поддаётся инстинктам и начинает тереться пахом об бедро папы. Сейчас его в голове лишь желание, он трётся яростно и прижимает папу одной рукой за талию к себе, а губы начинают остервенело кусать папины. За своим занятием он и не замечает как просыпается его папа и как у того от шока онемело всё тело и голос пропал. Чонин приходит в себя только когда кончает и его пижамные штаны начинают намокать от небольшого количества выделенной спермы. Его папа весь покраснел и, кажется, хочет что-то сказать, но все слова пропадают, поэтому он быстро исчезает за дверью ванной, оставляя Чонина одного в кровати после его первого оргазма.
В ванной Кёнсу смотрит в зеркало и не верит, что все, что только что происходило в его комнате, ему понравилось. То как его сын его целовал, как кусал его губы, как он прижимался и делал поступательные движения, и даже стон, который сорвался с маленьких губок и тихое «папа». Кёнсу замечает собственное возбуждение и просто не может ничего поделать, рука сама тянется, а в голове всплывают то, как его сын прижимался к нему и целовал неумело, но зато нежно глубоко и с любовью. Чёрт возьми, неправильной любовью, которая точно не для них. Всё это до ужаса неправильно. Кёнсу списывает это всё на детское любопытство гормоны и ещё кучу всего. Он решает поговорить с Чонином, во что бы то, не стало и заставить спать в своей комнате на его кровати.
А Чонин всё так же лежит, на кровати его дыхание приходит в норму, но сердце бьётся, как ошалелое его ещё немного потряхивает. Но так хорошо, что всё тело находится в блаженной неге. Он думает, что так только с его папочкой, только папин аромат вишни пробуждает в нём радугу чувств и эмоций, только его хочется целовать так, всегда. И только своего папу он будет любить, потому что папа его омега. Чонин чувствует это и уверен, что так и есть, потому что только папу хочется обнимать, защищать, оберегать и целовать.
Тем же вечером Кёнсу настраивается на серьёзный разговор со своим маленьким альфой, хотя тот уже вовсе и не маленький, но Кёнсу также зовёт его «малыш». Хотя сегодняшнее утро должно было бы показать ему, что малыш уже вырос. Когда Чонин слышит от папы, что теперь будет спать в своей комнате один, он начинает хныкать и просить папу разрешить ему ещё хотя бы пару ночей поспать с ним, но нет, омега непреклонен, ему кажется, что ещё одного такого пробуждения ото сна просто не выдержит.
Чонин дуется на папочку пару дней, но потом всё же прощает, и они вместе едят тортик, который папа приготовил только для своего сыночка. Позже вечером Чонин сидит на диване рядом с папой, они смотрят какую-то дораму, а потом главные герои целуются так горячо и страстно, что Чонин хочет также с папой. Он сам придвигается ближе и начинает целовать только уголок папиных губ и проходясь язычком по всему периметру. Он собирается углубить поцелуй проникнуть в такой желанный ротик, почувствовать папину влажность и вкус. Но папа откидывает его от себя и смотрит так по злому. Чонин не может понять, в чём причина. Кёнсу пару минут дышит через нос, потом успокаивается и понимает, что напугал своего сыночка, он настраивается на ещё один серьёзный разговор.
— Чонин, пожалуйста, не делай так больше. Пообещай мне, — омега садится на край дивана и дрожащими руками берёт ручки своего альфы.
— Почему нельзя, пап? Это ведь классно, — Чонин опускает голову и тыкает пальчиком в мягкие ладони папы.
— Чонин-а… с папой так делать нельзя. Так целуются только альфы с омегами, те которые любят друг друга. А я твой папа, нам нельзя. Понимаешь меня?
— Папа, но ты ведь тоже омега, и я люблю тебя? Почему тогда нет? — Чонину хочется плакать, потому что ему нравится и хочется ещё.
— Сынок, пойми, когда вырастешь, найдёшь своего омегу, тогда и нацелуешься вдоволь, а я папа, со мной так делать нельзя, — Кёнсу гладит коричневые волосики на головке маленького альфы и придвигает ближе к себе. Чонин утыкается в папин животик и почти слышно говорит:
— Но ты же моя омега, почему я не могу?
— Чонин, потерпи ещё чуть-чуть, может, ты скоро встретишь его и сам всё поймёшь, — Кёнсу успокаивающе прижимает малыша ближе к себе и целует мягкие волосики.
— Не хочу. Хочу, чтобы папа моим омегой был – другие некрасивые.
— Твоя омега очень красивая. Вот увидишь, — Кёнсу не знает, что делать, радоваться, что его сын так его любит, или плакать, потому что переходит границы дозволенного. Но одно он знает точно - целует Чонин волшебно, так что очень хочется продолжить поцелуй, сплести языки и поделиться слюной. Но от этих мыслей Кёнсу считает, что становится грязным, и всё это не позволительно и просто аморально. Его сын ещё слишком невинен и ничего не понимает в отношениях между альфами и омегами, и Кёнсу уже давно должен был всё ему разъяснить.
Так проходят ещё два года. Чонин повзрослел, возмужал, стал настоящим альфой и у него начал появляться истинный запах. К этому времени его любовь к папе только возросла, а желание быть с папой во всех смыслах просто зашкаливало. Кёнсу же стал, мучатся, как только Чонину исполнилось 14. Весь дом насквозь пропитал запах альфы. Запах горького шоколада. Чонин пах так вкусно и маняще, так что хотелось притронуться к нему, попробовать его губы на вкус снова. Кёнсу чувствовал, как его тело находится во власти его сына. Он чувствовал, как ему хочется подчиниться и стать ручным зверьком для своего сына. Он не может понять, в чём проблема. Считает это какой-то болезнью, помешательством. Поэтому лезет в интернет, описывает все симптомы и узнаёт, что именно так омега чувствует себя со своим истинным альфой. Он считает это всё полным бредом и несуразицей. Такого быть точно не может, потому что они связаны семейными узами. Чонин его сын, но никак не альфа. Он старается выбросить всю полученную информацию из головы, но она всё равно к нему возвращается. Как бы ему не хотелось убежать от этих глупых чувств они всё равно его настигают и делают ещё больней. Ему кажется, что нет ничего на свете важней и дороже чем его сын, но это не главное. Кёнсу тянет к сыну как к альфе. Чонин приходит во снах и там они занимаются любовью, страстно и горячо, там они признаются друг другу в любви. Но потом наступает утро и Кёнсу просыпается один вспотевший и в сперме. А потом он ревёт под душем, потому что это всё плохо грязно и он считает себя плохим отцом раз в его голове такие грязные мысли, но желание близости со своим альфой только увеличивается. Ему хочется ощутить его альфу полностью.
Однажды утром, по пути в ванную, он встречается с Чонином – тот выходит из ванны. На его бёдрах махровое белое полотенце, тело покрыто мелкими каплями воды, волосы мокрые и убраны назад. Но больше всего в восторг Кёнсу приводят проступающие мышцы. Он заливается румянцем и его сердце готово вырваться из груди, он чувствует себя малолетним влюблённым омегой, который вообще не думает головой.
Но последней каплей становится течка. Кажется, такого не было никогда, не помогает даже гора выпитых таблеток. Ему ужасно хочется ощутить своего сына рядом ласкающего его, так как во снах. Однажды это почти случается. Кёнсу мучается, на кровати сгребая простыни в охапку, голова не соображает и всё вокруг туманно. Но зато запах альфы такой сильный, что Кёнсу готов отдаться в любой момент. Чонину также плохо, он мучается за стеной у него огромное возбуждение, член стоит колом, и ничто не помогает. Ему кажется, что запах вишни повсюду, а ещё папа за стеной стонет и мучается. Чонин достаточно хорошо учился в школе и прекрасно знал биологию и физиологию. И он сам давно понял, что они с папой истинные альфа и омега. Он собирался сказать, но папа бы точно его не стал слушать, а может быть ещё и наказал. Бороться с этим просто невозможно, Чонин даже не пытался, потому что точно знал исход. В любом случае он был доволен, что его истинной омегой оказался его папа, а не какой-то чужой омега с улицы, которого он совершенно не знает. А его папа такой любимый и родной.
Течка не проходит уже который день. И Кёнсу, и Чонин мучаются за стенками комнат, не зная, что делать. В определённый момент Чонин не выдерживает, и его зверь выходит наружу. Он врывается в комнату к своему папе, тот лежит на кровати, зажимая одеяло между, ног и стонет его имя. В тот момент в голове альфы лопает шар и заполняет пространство пустотой. Чонин подходит к кровати своей омеги и опускается на одно колено. Кёнсу как в бреду тянет руки к альфе и тот подаётся, первым целуя искусанные губы. Кёнсу не выдерживает и теряет сознание. Чонин чувствует, как тело под ним практически не подаёт признаков жизни. И сразу же дрожащими руками набирает заученный наизусть номер. Лу-гэ. Увидев знакомый номер омега, сразу поднимает трубку и как только слышит взволнованный голос любимого Нини, срывается и едет на помощь. На месте он понимает, какой хаос происходит вокруг. Проблему он решает как всегда быстро и правильно. Хань выставляет Чонина за дверь и просит переночевать у кого-нибудь из друзей. Именно тогда Чонин всё рассказывает своему другу Сехуну, потому что он просто не мог всё это держать в себе.
Дома Кёнсу приходит в себя и Хань требует от него объяснений. Кёнсу тоже решается всё рассказать. Он просит позвонить Сухо и попросить приехать, тот всё-таки врач может, чем и поможет.
Весь его рассказ об их отношениях с Чонином омеги слушают с открытым ртом и просто не верят своим ушам. Но позже, переосмыслив всё, Сухо, наконец, выдаёт, что с этим ничего не поделаешь. Он уже встречал подобные случаи, когда учился в академии. Он уверяет Кёнсу, что с этим справляются, и он справится. Теперь Кёнсу немного легче после разговора с друзьями. А потом через несколько дней возвращается Чонин и всё начинается по новой. Только теперь Чонин живёт у Сехуна каждую папину течку.
Сехун был частым гостем в их доме. Он приходил к Чонину, и они часами играли в видео-игры, именно в эти моменты Кёнсу понимал, какой его альфа всё ещё ребенок.
Однажды, когда Сехун был у них, в гости пришёл Хань и тут понеслось. Эти двое признали в друг друге истинных альфу и омегу. И для обоих началась тяжёлая полоса жизни. Чтобы быть вместе они прошли через многое: разницу в возрасте, родителей, которые были против и собственные чувства, которые никак не могли понять.
Хань плакался на плече у Кёнсу и просил помощи, он не знал, как ему поступить. Сехун ещё совсем ребёнок и не дай бог, что случись, Хань ни за что это не переживёт и к тому же истинность в их время уже почти ничего не значит. Захочет ли юный альфа быть с ним? Эти вопросы мучили его, не давали спать спокойно.
Сехун же плакался Чонину. Ему было так же плохо, он переживал из-за того, что его омега попросту не примет его. Посчитает ни на что не годным ребёнком. И вообще захочет ли взрослый самодостаточный омега встречаться с молодым ничего не имеющим альфой?
Оказывается, чтобы решить все эти вопросы, им надо было всего лишь остаться наедине. Уже после первого поцелуя оба поняли, что уже никогда не расстанутся, что их судьбы теперь вместе навсегда. Любовь пришла и их не разлучить. Все проблемы решились сами собой, потому что теперь они вместе. Их не заботил ни возраст, ни родители, они вместе и это главное. Хань наконец нашёл своего истинного альфу и смог полюбить его по настоящему, а Сехун нашёл свою любовь.
Отношения между Чонином и Кёнсу превратились во что-то непонятное, Чонин стал холодным парнем и старался избегать общества папы. Альфа загонял себя на разных секциях, пытаясь хоть как-то избавить себя от этого помешательства в виде своего отца. Но ничего не спасало, мало того, что он любил своего папу, так он ещё и был сексуально зависим от него. Он буквально помешался на своём папе. Он смог полюбить его как омегу, и он безумно хотел его. Альфе снились сны, в которых они с папой придаются любовным утехам, занимаются любовью, неистово отдаваясь друг другу как в последний раз.
А главное, они были так близко к друг другу, но быть вместе это было чем-то недоступным, чем-то далёким, чего оба так желали, но не могли себе в этом признаться. С каждым ласковым взглядом папы, любовь Чонина становилась больше и крепче, так что она заполнила его полностью, и каждая клеточка любила своего омегу.
А потом случилось то утро после, которого должно было бы всё наладиться, но появилась первая любовь папы и по совместительству отец Чонина.
И, кажется, теперь они зашли в тупик, и как выбраться из него не знал никто. Умом Кёнсу понимал, что он должен вновь полюбить Криса, забыть про истинность и всеми силами сделать Чонину хорошую жизнь, в которой Кёнсу будет ему папой, но не истинной омегой. Кёнсу собирался это сделать, но кто же знал, что это будет настолько тяжело. Кто сказал, что после интимной близости, его будет ещё больше тянуть к своему альфе. И ситуация стала ещё более плачевной.
Конец Flashback.
Кёнсу рассказал практически всю их с Чонином жизнь, упуская только те моменты, о которых Крису лучше не знать. Дальше пришла очередь Криса на откровения.
— Знаешь, а у меня всё случилось совсем по-другому. Совсем не так, как я хотел. Я уехал из Кореи, раньше, желая терять ни минуты и как можно скорей решить проблему и вернуться к тебе. Но моим планом сбыться было не суждено.
Как только ступил на порог своего дома, я отправился в кабинет к отцу. Он был даже не удивлён моему возвращению, всё потому что его люди следили за мной. Я, конечно, знал, что всё объяснить ему будет тяжело, но не знал, что всё будет настолько плохо. Я рассказал ему всё о нас, о том, что у нас скоро будет ребёнок. То, что я хочу поскорее вернуться к тебе, что мне не нужно от него ничего. Но на все эти просьбы его ответ был "НЕТ". Тогда я просто умолял, стоял на коленях, но всё напрасно. Конечно, я бы смог сбежать, но и это он дал мне сделать. Мой родной отец угрожал мне расправой над тобой и нашим малышом, если я попробую его ослушаться или сбежать. С того момента я ненавижу своего отца, больше чем кого-либо. Я боялся за вас, если бы что-то с вами случилось, я ни за что не простил бы себя. Поэтому у меня было другого выхода, как подчиниться его воле.
С того момента все мои мысли были только о том как найти выход из этой ситуации. И я его нашёл. Придумал план, который помог бы мне вернуться к тебе, и чтобы с нами всё было хорошо. Да, чтобы осуществить его, нужно было время много времени, но я был готов, на всё лишь бы с вами ничего не случилось. Так я начал работать в компании, параллельно я создавал другую свою, которая смогла бы разрушить отцовскую. Но и отец времени не терял. Он серьёзно взялся за мою личную жизнь. Как он и хотел он женил меня на той омеге, с которой я был помолвлен. Наши родители были друзьями, и это было выгодно для компании. Свадьбу сыграли быстро и с размахом, была приглашена вся китайская элита. Мне приходилось улыбаться каждому, хотя хотелось плакать. Это было так противно. Но моему жениху всё нравилось, омега сиял, улыбался, лез ко мне. А дальше всё было как обычно. Жить в одном доме с ним я не собирался, но пришлось. Не знаю, как мне это удалось, но я нашёл огромную кучу компромата на этого омегу, он оказался той ещё шлюхой, и до свадьбы у него было такое количество альф и не только. Он занимался ещё многими непристойными делами. Но для меня это было очень даже выгодно, я смог его шантажировать. Так прошло пять лет, я делал все, чтобы обрести силу и власть. И у меня это хорошо получалось. Омега сильно не бушевал и домой никого не водил, но вот однажды утром он оповестил меня, что беременный. Этого ребёнка мне пришлось сделать своим, но это только по документам, и то, сейчас я уже всё исправил. Так шли года: я смог разрушить фирму отца и упрятать его за решётку. Также я уладил все вопросы касающиеся моего «муженька и сыночка»,- Крис остановился, не зная, как продолжить, он намеревался просить прощения у Кёнсу, но все слова будто пропали и он не знал, как сделать так чтобы его точно простили. Собравшись с мыслями, он продолжил.
- Потом найти номер Чанёля не составило мне труда, я узнал у него ваш адрес и ещё пару деталей. И теперь я тут стараюсь вымолить ваше прощение. Я, правда, не знаю Кёнсу, что мне сделать, чтобы вы меня простили... Я даже не могу представить, как тяжело тебе было. Если бы я только мог, сделал бы так, чтобы мы никогда не расставались. Кёнсу, я по-прежнему люблю тебя... - Крис перевёл взгляд на лицо омеги и наблюдал за каждой его эмоцией.
- Крис... - Кёнсу не знал, что ему ответить. Любит ли он альфу? Сможет ли он быть с ним после шестнадцати лет разлуки?
- Тссс... Ничего не говори,- Крис приложил палец к губам омеги и ждал пока губы Кёнсу не сомкнуться. Промолчав пару секунд, он снова начал говорить:
- Пожалуйста, просто позволь мне ухаживать за тобой, если ты не сможешь, я пойму,- Крис готов был сделать всё, что угодно, лишь бы стать тем, кого Кёнсу полюбит раз и навсегда. Ведь он любил его раньше значит, сможет и снова.
- Я попробую,- так будет лучше для Кёнсу. Он наивно предполагал, что именно с помощью Криса он сможет подавить в себе, эту необузданную страсть к сыну.
- Спасибо. Спасибо, я не знаю, как благодарить тебя Кёнсу. Ты пойдёшь со мной на свидание? - альфа решил начать с малого, для начала просто делать так, как делают люди в самом начале знакомства. Пусть у них всё начнётся заново, вновь дрожь от прикосновений, вновь трепет от поцелуев и влюблённые глаза, которые будут смотреть с восхищением и обожанием. Крис и не думал, что кто-то будет против этого. А в особенности, его сын. Крис был уверен, что поговорит с сыном и тот всё поймёт, ведь он тоже альфа. Но он даже не предполагал, что всё будет далеко не так, как ему хочется.
- Свидание? Признаться честно сто лет уже никуда не ходил,- Кёнсу решил дать шанс их отношениям, начать заново. Ему казалось, всё ещё может быть хорошо, он сможет счастливо жить семейной жизнью.
- Хорошо, значит, вечером идём в клуб.
- Но, вечером ты хотел поговорить с Чонином.
- Да, конечно, нам надо обязательно поговорить. Я поговорю с ним сразу после школы, а позже пойдём.
- Хорошо,- Кёнсу замялся, не зная, что же делать дальше. Вроде бы всё выяснили, но между ними было напряжение.
- Ну, я наверное, тогда поеду в гостиницу за вещами, и позже приеду.
- Приезжай, я буду ждать.
Кёнсу закрыл дверь за альфой и направился в ванную. Течка ещё не закончилась, но всё же немного поутихла. Набрав полную ванну воды, Кёнсу добавил большое количество пены с ароматом роз. Тёплая вода так приятно ласкала тело, что Кёнсу расслабился и погрузился в свои мысли. Неужели всё наконец-то налаживается? Кажется, теперь счастье так близко. У него есть свой дом, машина, деньги, хорошая работа, друзья, взрослый сын и любящий альфа. Но чего-то не хватает. Кёнсу догадывался, чего ему так хочется, но эти мысли были под запретом. Кёнсу боялся их, потому что он может не сдержаться, как тем утром, когда он отдавался сыну, забыв про стыд и общепринятые нормы. Но если это так плохо, то почему ему было так хорошо? Почему он готов был задохнуться в любви и счастье, которое испытывал к своему сыну. При воспоминаниях об их вчерашнем утреннем занятие с сыном, щёки Кёнсу покраснели, а в низу живота начало приятно тянуть. Кёнсу сам не осознавая собственных действий, начал ласкать себя. Ладонями, опускаясь от шеи по груди, к животу обводя каждый тёмный засос, оставленный его альфой, он представлял, как это его Чонин ласкает его губами, засасывая и причмокивая каждый участок кожи. Он представлял, что это его альфа горячо целует губы, а потом подбородок, потом переходит на шею и кусает, ощутимо давая прочувствовать остроту его зубов. Кусает так, как будто намеревается прокусить до крови и оставить метку принадлежности. Кёнсу возбудился и опустился кольцом пальцев на стоящий член. Он представлял, будто это пальцы Чонина обхватывают его плоть, и начинают несмело надрачивать, а позже к пальцам присоединяются пухлые губки и влажный язычок. И вот альфа уже полностью заглатывает член омеги и быстро надрачивает у основания. Кёнсу пробегается пальцами по всей длине чувствуя приближающийся оргазм, ему не хватает совсем чуть-чуть, омега надавливает пальчиком на сжатое колечко мышц и кончает с протяжным стоном и именем своего сына. Проходят несколько минут и Кёнсу выбирается из уже холодной воды, омега принимает горячий душ и думает: "Дожили, дрочить на собственного сына...", но они же уже переспали, так что опускаться ниже уже некуда.
Приведя себя в относительный порядок, и накинув на себя белый атласный халат на пояске, Кёнсу останавливается у зеркала, и сушит волосы феном, потом берёт гранатовый лосьон для тела и наносит тщательно размазывая. Омега рассматривает себя в зеркале, изучая каждый засос оставленный сыном. Как же искусно он их ставил, как давно на теле Кёнсу не было подобного.
Кёнсу выходит на кухню и смотрит на часы время уже три и скоро со школы должен прийти Чонин. Нужно приготовить что-то поесть ему, да и сам Кёнсу не против поесть. Открыв холодильник, Кёнсу понимает, что пора бы сходить за продуктами, лучше всего, завтра. А сейчас можно сделать запеканку. Когда все продукты оказываются на противне, Кёнсу настраивает таймер. Он раскладывает салат по тарелкам и заканчивает с приготовлением остальных блюд. Омега слышит шорох в коридоре, и думает, что - он не успел переодеться и до сих пор расхаживает в халатике.
Чонин снимает верхнюю одежду, оставляя её в прихожей, и проходит в ванну моет руки и лицо и только потом идёт в кухню.
И там его снова встречает папа - такой родной, домашний и любимый. Кажется, вот оно его настоящее счастье. Жаль, что папа этого никак не может понять. Чонин подходит к холодильнику, открывает его и делает вид, будто не замечает папу. Да, он всё ещё обижен на него.
- Как дела в школе, сынок? - Кёнсу подходит ближе к сыну, отодвигая того от холодильника, загораживая собой. Чонин отходит к противоположной стене, стараясь не вдыхать такой свежий и сладкий запах своего омеги.
- Прогулял только первый урок,- Чонин расстёгивает несколько пуговиц на белой рубашке, а Кёнсу не понимает, почему Чонин старательно избегает его.
- Не прогуливай больше, я не хочу в конце месяца писать кучу справок, хорошо? И пожалуйста, сегодня, когда будешь говорить с отцом, будь к нему благосклонен. Ему тоже было тяжело, даже хуже чем нам с тобой. Поэтому... - Кёнсу не успевает договорить, как Чонин подхватывает его под бёдрами и впечатывает в стену. Кёнсу инстинктивно обхватывает альфу ногами, скрещивая их за спиной. Полы белого халата откидываются в разные стороны, открывая прекрасный вид на молочную кожу бёдер. Кёнсу не ожидал такой реакции со стороны сына, но ему это нравится, он сам не понимает, почему его возбуждает такая ситуация.
Чонин просто не выдерживает всей этой болтовни о своём отце, который объявился тогда, когда его вообще не ждали. Он не понимает, почему папа так добр к нему. Неужели проснулась старая любовь или может быть...
- Ты что, на Бэнтли купился? - альфа выдыхает в самые губы, держа омегу на весу. Их тела прижаты друг к другу, а лица так близко, что чужое дыхание опаляет кожу.
- Чонин, что ты несёшь? Просто... - Кёнсу не знает, какие слова правильней подобрать. Он чувствует себя полностью раскрытым перед своим сыном. Он чувствует себя сучкой на поводке, а Чонина своим хозяином. Сейчас его сын прижал его к стене, а он и пошевелиться не может.
- Просто, что? - волна желания и похоти захлёстывает альфу: он кладёт руку на гладкую лодыжку папы и ведёт вверх по ноге, легко, едва касаясь, тем самым вызывая дрожь во всём теле омеги. Чонин прислоняется носом к шее папы и медленно проводит, вдыхая, и ощущая, как возбуждение подбирается к нему и член начинает набухать. Чонин приоткрывает губы и касается ими шеи омеги.
- Ахх... - из груди Кёнсу вырывается судорожный выдох, и ему безумно хочется большего. Чонин добавляет язык и проводит им несколько раз по бархатной коже омеги. Альфа чувствует вкус лосьона для тела, облизывая и засасывая кожицу на шеи. Кёнсу понимает, что уже не на шутку возбуждён и ему хочется продолжения.
Чонин продолжает ласкать шею папы языком и сжимать ягодицу омеги. Он ощущает её упругость и мягкость кожи. Ему хочется сминать мягкие половинки в своих руках, а потом с силой насаживать на свой член.
Альфа перебирается поцелуями на подбородок, а пальцы пробираются к анусу омеги. Кёнсу всего трясёт от предвкушения желанной близости с его альфой. Кёнсу не может терпеть эту сладкую пытку, ему хочется как можно скорей ощутить твёрдый член сына в себе, и язык альфы, вылизывающий его рот.
Чонин оставляет лёгкий укус на скуле, а Кёнсу откидывает голову и ударяется ей о стену. Юный альфа пробирается к колечку мышц и встречается с маленькой преградой. Чонин хватается пальцами за свисающую ниточку и тянет вниз, тампон с лёгкостью ему поддаётся и выезжает почти на половину, но не успевает Чонин вытащить его полностью, как пищит таймер духовки и раздаётся звонок в дверь. Кёнсу вздрагивает в руках альфы, но Чонин успокаивающе целует за ушком и направляет тампон на место. Альфа проводит рукой по мягким половинкам, и опускает омегу на пол, придерживая за талию. Кёнсу сразу же опускает голову, и хочет провалиться, лишь бы сейчас Чонин не видел, насколько он возбуждён. Но Чонин не слепой, и атласный халат не скроет стоящего члена. Альфа прочнее затягивает пояс на халате и приподнимает Кёнсу за подбородок. Их глаза встречаются на секунды, и Чонин произносит осипшим от сильного возбуждения голосом:
- Иди в ванную, я сам открою,- альфа опускается ладонями с талии на ягодицы омеги и сжимает их, прижимая папу к себе. Ему кажется, что ещё чуть-чуть, и он не сдержится, наплюет на звонок, припрёт папу обратно к стенке, скинет к чёрту этот халат и жёстко трахнет у стены в позе Doggy. Его молодому организму хочется секса, но ещё больше ему хочется сделать папочку своим омегой навсегда.
Кёнсу думает почти также, ему так хочется почувствовать член сына в себе, за что он проклинает того, кто сейчас пришёл и стоит под дверью. Не мог этот человек прийти на минут 30 позже и, возможно, тогда он уже отходил бы от бурного оргазма. Чонин первым отходит и направляется к двери, а Кёнсу убегает и скрывается за дверью ванной.
Он слышит, как Крис что-то говорит Чонину, а его всего трясёт, и ноги подкашиваются. Он не верит, что только что всё это происходило с ним. Кожа просто пылает от прикосновений молодого альфы. Кёнсу вспыхивает, чувствуя жар там внизу, где его касался его сын. Он не знает, что делать и как убрать возбуждение. Кёнсу становится под контрастный душ и его состояния приходит в относительную норму. Омега меняет тампон, который насквозь пропитался выделениями и опять его начинает трясти, потому что сын касался его даже там.
Стараясь не задерживаться больше, Кёнсу выходит в кухню к своим альфам, но находит там только одного, младшего, но до чёртиков возбуждённого. Кёнсу будто срастается с полом, не в силах сделать и движения. Альфа сжимает кулаки, но направляется к омеге, как ни в чём не бывало. Чонин приближается так близко и прислоняется щекой к мягкой и гладкой щеке папы. Альфа произносит вкрадчиво в самое ухо:
- Я бы с удовольствием взял тебя. Чувствую, ты этого хочешь,- Кёнсу рвано выдыхает, а Чонин задирает одну сторону халата и кладёт руку ему на ягодицу. Альфа сминает упругую половинку почти до боли, и глухо рычит, а Кёнсу чувствует, как уже новый тампон начинает промокать.
- Но есть одна проблема, которую ты должен решить, она наверх пошла,- Чонин выпускает покрасневшую ягодицу из тисков, мягко проводя по ней ладонью и опуская ткань халата.
Кёнсу чувствует себя игрушкой в руках сына, тот делает с ним всё, что хочет, а у Кёнсу даже нет сил, чтобы хоть как-то возразить. Да и возражать, если честно не хочет, ему так нравится эта грубость. Он чувствует огромную силу своего альфы и ему хочется подчиниться.
Чонин поднимается на ватных ногах в свою комнату и запирает дверь на ключ. Он обессиленно падает на кровать. Возбуждение давит сильно, и хочется поскорее от него избавиться. Альфа быстро снимает штаны и рубашку, откидывая их в сторону. Чонин ложится на кровать, сгибает и расставляет ноги в сторону. Его член стоит колом, и из головки сочится смазка. Его пальцы всё ещё помнят мягкость кожи под собой, Чонин не выдерживает и подносит руку к лицу, он вдыхает и чувствует природный вишнёвый запах папы вперемешку с гранатовым лосьоном для тела. От таких действий его член дёргается и хочется поскорей получить разрядку. Альфа сплёвывает на руку и обхватывает член ладонью. Чонин прикрывает глаза и представляет, будто сейчас это не его рука обхватывает член, а колечко мышц папиного ануса, в котором так тесно и влажно. Он представляет губы папы, которые открываются в стонах, и как папа елозит на его бедрах, максимально насаживаясь на его член. Чонин ласкает ствол, проводя по головке, задевая уздечку и ускоряя темп. Он представляет, как омега просит сильнее, быстрее, глубже, ещё и ещё и как они оба взрываются в оргазмах. Папа выкрикивает его имя и кончает на их животы, а Чонин кончает глубоко внутрь, между ними завязывается узел, головка давит на простату и сцепка доставляет массу удовольствия. Альфа взрывается в оргазме, смуглый живот пачкает белесая сперма, и он будто покидает реальность. Уже отголосками он слышит, как взрослый альфа зовёт его обедать. Чонин лежит в прострации ещё несколько минут, пока отходит от оргазма.
Альфа оттирает себя от спермы и надевает домашнюю одежду. Сейчас Чонин настолько расслаблен и ему так хорошо, что он погружается в приятную негу. Альфа спускается вниз и видит: семья в сборе, ждут только его. А нужен ли он вообще? Может, у них теперь любовь? Они, наверное, любят друг друга сейчас так же, как в юности. А Чонин, почему про него забыли? И вообще, почему никто его не спрашивает, хочет ли он, чтобы отец жил с ними? Это же и его дом тоже? Его злости нет предела. Даже недавно пережитый оргазм не делает его добрее. Он не верит, что это его папа так сладко улыбается кому-то другому, не ему, не своему альфе. Неужели папа не признаёт его как своего истинного альфу? Нет, это бред, если бы папа не любил его и не хотел как альфу, то не дрожал так в его руках. Может это от страха? Нет, Чонин чувствует, что омега желал его, хотел большего. Он чувствовал возбуждение своего омеги, он трогал тампон, тот полностью пропитался ароматной смазкой. И ведь папа его не останавливал ни в первый, ни второй раз, он подавался ему и даже отвечал.
- Чонин чего ты там стоишь? Пошли скорей. Папа старается, готовит, а ты что? - Крис зовёт своего сына, тот как-будто погряз в своих мыслях. Альфа удивляется насколько красивый и высокий его сын, уже в который раз. Ему хочется кричать на весь мир, какая у него прекрасная омега и потрясающий сын. И кажется, его радости нет предела, не хватает совсем чуть-чуть, добиться их расположения и жить как нормальная семья.
- Да, уже иду,- Чонин садится напротив своих родителей. Те сидят рядом, изредка переглядываясь. Вот его папа накладывает салат отцу, тот благодарно улыбается. Что сказать, идиллия, и он в неё не вписывается.
- Чонин, почему ты ничего не ешь? - спрашивает альфа и смотрит сыну в глаза. Их зрительный контакт не прерывается уже несколько секунд, пока Чонин не переводит взгляд на папу и говорит, смотря в глаза своему омеге.
- Я недавно пробовал кое-что слишком сладкое, наверное, перебил аппетит,- молодой альфа ухмыляется, так что Кёнсу кажется, что пора идти менять тампон. Эти губы искажённые в ухмылке и глаза сверлящие его. Он всё ещё думает, что во всём виновата течка, но почему же он тогда не реагирует так на действия Криса. Кёнсу не знает, почему всё так, почему он хочет своего сына подростка, а не взрослого альфу, чёртова истинность, что она с ним сделала.
- Да? Ну как хочешь. Но запеканка очень вкусная,- Крис наблюдает за сыном и за омегой. Он не понимает, почему эти двое так смотрят друг на друга. Может что-то случилось, пока его не было. Надо обязательно выяснить.
- Я вечером поем,- Чонин продолжает сверлить взглядом Кёнсу, но тот будто не замечает. Кёнсу совершенно не хочет давать сыну какой-то повод или надежду. Он может сдерживаться в присутствии ещё кого-то, но как только они остаются наедине, он превращается в безвольного омегу, который, как никогда зависит от своего альфы.
- Ох, я думаю, что съем всё сейчас и до вечера не останется,- альфа мягко смеётся и добавляет себе ещё.
Чонин смотрит на отца и ему так и хочется сказать: "Смотри, не подавись", но он всё же пересиливает себя. Молодой альфа думает, что его отец забирает у него всё, начиная с еды, которою раньше готовили эти руки только для него и заканчивая его папочкой-его омегой.
- Я приготовлю ещё. Ешь и не беспокойся,- Кёнсу смотрит на Криса и понимает, что тому, правда, не хватало семейного тепла. Кёнсу надеется, что сможет подарить ему счастье, тепло и уют. Они смогут быть вместе, а Чонин ещё слишком молод и ничего не понимает. Чонин ещё не может сдерживать себя, не контролирует зверя внутри себя. Но Кёнсу ведь не так молод, ему уже 34, он должен сдержать свою любовь к сыну внутри себя. Он не должен показывать вида, но как? Если его сын устраивает такое, от чего мурашки по коже, и всё тело будто плавится под руками альфы. Ему нужно остановиться. Остановить их обоих. Ради Чонина Кёнсу готов на всё. Кёнсу готов убить себя, лишь бы у Чонина всё было хорошо.
- Чонин, сегодня мы с папой идём на свидание, скорее всего, будем поздно. Не беспокойся, ладно? - Крис берёт руку омеги в свою и подносит к губам. Альфа вдыхает аромат кожи омеги и опаляет кожу горячим дыханием. Крис нежно касается губами тыльной стороны ладони и прикрывает глаза. Приятное тепло разливается по всему телу альфы и хочется снова почувствовать вкус омеги. Он помнит, какой сладкий Кёнсу на вкус, будто карамель. Его хочется попробовать снова и снова. Ночи с ним это что-то вне реальности. Каждый раз особенный долгий и такой, что послевкусие остаётся ещё на несколько часов.
Кёнсу поворачивает голову в сторону альфы и смотрит так тепло по-особенному, с благодарностью. Кёнсу ощущает, как кожа начинает покалывать от такого забытого жеста со стороны альфы. Омега чувствует, как подрагивает рука, сжимающая его руку, он чувствует волнение исходящие от такого взрослого и некогда уверенного в себе альфы. Он сжимает руку альфы сильней, проводя большим пальцем по его запястью.
За всей этой картиной наблюдает их сын. Чонин с ярости так сильно сжимает стакан с водой, что тот трескается, и мелкие осколки вонзаются в его ладони, из которых сразу же начинает течь кровь. Но некоторое время этого никто и не замечает. Каждый увлечён происходящим. Кёнсу поворачивает голову, чтобы посмотреть на сына, и он видит, как по руке его альфы сбегает огромное количество крови, а из ладони торчат осколки.
Кёнсу вскрикивает и Крис сразу же поворачивает голову. Он видит, как Чонин зажмуривается и раскрывает ладонь, из которой высыпаются кровавые осколки прямо на белую скатерть. Альфа не понимает, почему и как это произошло.
- Господи, Чонин, что ты наделал? - Кёнсу выбегает из-за стола, сразу же подбегает к своему сыну. Он смотрит и не верит глазам, какой же силой нужно обладать, чтобы раздавить стекло и вдавить его в себя. Кёнсу бежит к аптечке, доставая бинты и перекись. Потом бежит в ванную за пинцетом. Крис тоже встаёт и хочет подойти к сыну, но тут его сбивает Кёнсу и он остаётся в стороне.
Кёнсу начинает щипать глаза, но он продолжает вытаскивать осколки из мягкой ладони своего сына.
Слёзы текут ручьями по щекам омеги. Он не знает, почему всё так, почему они не могут просто быть счастливы втроём, как нормальная обычная семья? Почему его судьба так беспощадна к нему?
Каждый осколок отдаётся болью для альфы, и боль эта не в руке, а в сердце. За что? Почему он должен наблюдать за всем этим? Ему не хочется видеть, как его любимого омегу целует другой. Чонин не хочет чувствовать запах своего омеги вперемешку с запахом чужого альфы. А вообще для чего ему жить, если руки его омеги целует другой, а он на это может только смотреть. Столько вопросов, на которые, кажется, ответа и не найти.
Кёнсу поливает раны перекисью, а Чонин морщится.
У Криса сердце сжимается от вида того как его ребёнку больно. Он представляет, сколько раз в детстве его малышу было больно, но его никогда не было рядом с ним. Ему хочется хоть как-то помочь Чонину. Если бы он мог забрал бы всю боль своего ребёнка себе. Лишь бы не видеть, как морщится милое личико. Альфа подходит к своему сыну, кладёт руку на плечо и обнимает.
- Милый, потерпи ещё немного, хорошо? - Кёнсу поднимает глаза и смотрит в тёмные глаза сына. Чонин не выдерживает вида своего омеги. Его заплаканные глаза, покрасневший носик и пухлые губы, которые дрожат. Чонин не выдерживает, потому что от этого ему самому хочется плакать. Молодой альфа не сдерживается. Он утыкается головой в бок своего отца-альфы и пускает несколько одиноких слезинок.
Крису становится так тепло на сердце от такого незначительного жеста со стороны сына.
- Потерпи,- Крис проводит пальцами по блондинистым прядям своего сына и успокаивающе гладит плечо. И Чонин успокаивается, он и сам не понимает как, но ему становится легче. Наверное, родственные узы как-то влияют, потому что он не говорил и не думал, ему нравится его отец-альфа. Чонин уверен если бы они с папой не были бы истинными, и он бы ни любил своего омегу больше всего на свете, то он точно был бы рад, что теперь отец с ними. Но ситуация не та. И Чонин это понимает, но решения принять всё равно не может. Он оставляет всё как есть. Кёнсу перебинтовывает руку сына и уходит убирать аптечку.
- Пошли в твою комнату.
- Не стоит, вы ещё не доели. Я сам,- Чонин встаёт из-за стола и хочет один уйти в свою комнату, но взрослый альфа идёт за ним.
Чонин походит к своей комнате, но Крис всё также идёт за ним. Альфа заходит в свою комнату, по пути подбирая рубашку и штаны. Садится, на свою кровать, рядом опускается его отец.
- Вам не зачем беспокоиться. Со мной всё в порядке,- Чонин отворачивается, ему не хочется, чтобы отец видел его слабость.
- Я знаю. Я хочу поговорить с тобой. Послушай меня,- Крис разворачивает сына к себе и смотрит прямо в глаза. Его сын, почему он так подавлен? Почему его глаза такие грустные?
- Я слушаю.
- Хорошо. Я хочу сказать, что ты и папа - это всё что у меня есть. Все эти 16 лет я жил только ради вас. Каждый мой день начинался с молитвы за вас и заканчивался также. Я просил господа, чтобы у вас всё было хорошо. Чтобы вы были здоровы и обеспечены. Я ничем не мог вам помочь, я не мог даже позвонить вам. Знаешь, как это тяжело. Знать, что где-то далеко твой омега с ребёнком нуждается в тебе, но ты ничего не можешь сделать. Жить каждый день в страхе за вас. Я не хочу рассказывать тебе всего. Ты уже взрослый и сам должен понимать, что в нашей жизни всё не так просто.
Кёнсу, то есть папа, я люблю его Чонин. Ты не представляешь, как сильно и я сделаю всё, чтобы он согласился стать моим навсегда. Я знаю, что наверно и не заслуживаю вашего прощения, но всё же я прошу. Прости меня, я виноват перед вами. Я сделаю ради вас, всё что угодно. Только прости меня. Пожалуйста,- Крис отчаянно опускает голову и не знает, чего ему стоит ждать. Простит ли его сын?
Чонин долго не может понять, что ему стоит сделать, как поступить? Почему всё так тяжело. Ему совсем не хочется обижать такого человека как его отец. Видно, что он любит его папу. Он имеет все права на него, они любили друг друга. Их с отцом права на Кёнсу одинаковы. Чонин ничего не может с этим сделать. И если честно ему даже жалко Криса, может если бы он был с ними и раньше, то этого всего и не случилось. Может действительно стоит забыть про истинность и дать им с папой шанс? Так, наверное, будет правильно.
- Отец... - Крис вздрагивает, когда слышит, как его зовёт его сын. Так по родному и домашнему. Сейчас он действительно чувствует себя отцом взрослого сына.
- Что? - Чонин думает, что делает всё правильно, поступая именно так.
- Я простил вас и не сержусь,- кажется, после этих слов Крис чувствует себя самым счастливым человеком на всей планете. Его сын, простил его. Неужели теперь всё будет хорошо. Альфа обнимает своего сына, прижимает к себе сильней и вдыхает запах шоколада, который не щекотит нос и не отпугивает, как другие, а наоборот нравится. Крис проводит ладонями по спине своего мальчика и целует сына в лоб.
- Я так благодарен тебе, сынок. Я, правда, люблю вас с папой, больше всего на свете. Вы самое ценное, что у меня есть.
- Я знаю отец, - Чонин думает, что так хорошо так и надо, хотя в душе чувствует, что долго так он не протянет.
- Пожалуйста, говори со мной без формальностей и на ты,- Крис подаёт руку своему сыну и тот сжимает её в мужском рукопожатии.
- Хорошо.
- Есть ли что-то чего бы ты хотел? У тебя есть какие-то желания?
- А что, отец сделает всё, что я захочу? Ты настолько влиятельный человек? – Чонину так легко сейчас. С его отцом легче, чем с другими, он располагает к себе. Ему хочется доверять.
- Ну, есть немного. Можешь погуглить. Ву Ифань-это моё настоящее имя.
- А ты не так прост, как кажешься.
- Да. Так есть то, что ты хочешь?
- У меня всё есть и я ни в чём не нуждаюсь,- Чонин нуждается только в одном, в своём омеге, которого он сам собственноручно отдал своему отцу. Чонин не может ничего сказать, он не хочет причинять боли своим близким.
- Всё же если тебе, что-то понадобится, сразу обращайся ко мне. И если случатся какие-то проблемы, сразу говори мне, хорошо? - Крис был как никогда рад, что, наконец, смог поладить со своим сыном. Теперь ему нужно было снова влюбить в себя Кёнсу и всё. Его жизнь превратится в сказку. Любимая омега и сын, что ещё нужно для счастья? Совсем немного и это всё будет его. Он сможет жить обычной жизнью. У них будет самая лучшая семья.
Крис уходит, оставляя сына одного. Альфа берёт обещания с сына, что тот теперь будет аккуратней и не станет расстраивать их с папой.
Проходят часы, а Чонин сидит всё также в одном положении. Ему кажется, что он не чувствует ничего кроме тупой и острой боли где-то глубоко в груди. Почему? Разве он не уверял себя в том, что сделал всё правильно, что так будет лучше. Он повторил это тысячу раз. Но боль она не уходит, ему кажется, что он совершил ошибку, вот так просто сдался. Но почему он один должен бороться за их любовь. Хотя какая любовь? Возможно, он и любит папу, но тот его нет, папа просто жалеет его. Чонин сам не замечает, как сжимает кулаки. Он сжимает руки так сильно, что порезы на ладони начинают кровоточить и белоснежный бинт становится тёмно-красным. Таким тёмным как вишня. Чёртова вишня, Чонин думает, что так просто она его не отпустит и надо что-то делать. Но что он не знает.
Стук в дверь приводит его в себя. В комнату заходит папа. Такой красивый. Впервые Чонин видит его таким. На нём одежда, которую он раньше никогда не надевал. Чёрные джинсы в обтяжку, белая майка кожаная куртка, чёрные кеды. И макияж? Его папа сделал себе макияж? Тёмная подводка делает глаза ещё темней и сексуальней, а ещё папа использовал тональник и блеск для губ.
Глаза Чонина загораются, но тут же потухают. Не для него старались.
- Чонин, у тебя всё в крови, почему меня не позвал? - Кёнсу садится к сыну на кровать и берёт его раненую руку в свою. Ладонь вся в крови, а на лице Чонина ни одной эмоции.
Кёнсу разматывает бинт и берёт новые, с тумбочки у кровати. Кёнсу оттирает руку сына от крови и заново обрабатывает, и за всё это время Чонин так ничего и не сказал и не сделал. Кёнсу заканчивает с перевязкой и хочет подняться, как встречается взглядом с сыном. Омега замирает, так и не решаясь что-то делать дальше. Сейчас он стоит перед сыном на коленях и не знает, почему взгляд его альфы настолько пропитан болью и отчаянием. Кёнсу не хотел этого, он не собирался делать больно. Так получается, потом всё забудется и будет лучше.
Чонин не знает, что делать сейчас, что сказать, когда так хочется поцеловать... Он произносит тихо одними губами. - Ради нас...
Чонин поднимается и придвигается к омеге так близко, что их лбы почти соприкасаются.
- Последний раз... - альфа выдыхает в самые губы и сам не понимает, чего он просит.
Они придвигаются друг к другу ещё плотней и Кёнсу не понимает, что они, чёрт возьми, делают. Губы так близко, и они уже предвкушают такой желанный поцелуй. Поцелуй для них, как капля воздуха под водой. Невероятное желание ощутить чужие губы своими, почувствовать их вкус и мягкость. Они уже рядом совсем близко. Чонин проводит своими губами по пухлым губам папы, слегка задевая их и оставляя жар. Кёнсу дрожит, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу, а руки сами тянутся к телу альфы. Чонин прижимается к губам омеги, так нежно, что почти не чувствуется. Это было лишь простым соприкосновением губ, но Кёнсу будто вспыхнул и почувствовал, как жар разливается по его телу. Альфа целует, как никогда раньше не целовал медленно и мягко. Кёнсу придвигается ближе, стараясь сильнее ощутить мягкость и вкус губ своего альфы. Чонин продолжает целовать также нежно раскрывая чужие губы своими, он проникает языком в такой влажный и податливый ротик. Их языки сливаются воедино, и Кёнсу скрещивает руки на шее сына. Он притягивает альфу ближе к себе, отвечая на поцелуй. Чонин не верит происходящему, потому что нет, не может быть так хорошо и больно одновременно. Целовать губы, которые может быть, уже сегодня будет целовать другой. Из глаз сами по себе льются одинокие слезинки, и Чонин прикрывает глаза, а потом валит их с папой на постель. В поцелуе нет и намёка на пошлость, только огромное количество любви и нежности. Альфа сминает губы и поочерёдно облизывает каждую, а потом и вовсе засасывает. Чонин первым разрывает поцелуй и за его губами тянется тонкая ниточка из слюны, она как-то странно долгое время не разрывается. Альфа чувствует вкус блеска для губ на языке и ещё какое-то сладкое послевкусие. Кёнсу смотрит в глаза альфе и практически чувствует, как каждая клеточка тела начинает подрагивать. Кёнсу закрывает глаза и сам подаётся к губам альфы, он касается их нежно совсем чуть-чуть и Чонин сразу перехватывает инициативу. Альфа обхватывает губы омеги своими и сминает их раз за разом проходясь язычком. Кёнсу не осознаёт своих действий, когда опускается пальцами на пуговички рубашки альфы, омега расстёгивает по одной, а Чонин продолжает увлечённо целовать. Кёнсу полностью раскрыл рубашку и начал проводить по плечам альфы, чтобы полностью её снять, но чужие руки его остановили. Руки его Чонина берут его ладошки в свои, а потом покрывают их короткими поцелуями. Кёнсу хочется плакать, потому что он не понимает, почему он это сделал, почему ему вновь захотелось отдаться сыну. Захотелось быть с ним. Захотелось уснуть с ним и проснуться в одной кровати. За что ему всё это? Нет, он не выдержит. Сорвётся и натворит дел, надо срочно что-то сделать, но что? Истинность-это болезнь, от которой ещё не придумали лекарства. Ты зависишь от одного человека как от наркотика. И если ты попробовал один раз ты уже не сможешь остановиться, тебе захочется снова и снова. Ты становишься зависимым. И эта зависимость не лечится. И никто не сможет им помочь кроме их самих. Но у них тоже плохо получается, они оба не могут сдержаться, хотя оба понимают, что пора бы остановиться и жить нормальной жизнью и следовать нормам морали.
- Уходи... - Чонин проводит пальцами по губам папы, и его колотит от усилившегося запаха его омеги. Кёнсу медленно поднимается. Но Чонин всё равно не выдерживает. Он вскакивает, отворачивается к стене и бьёт со всей силы.
- Чонин... - Кёнсу вздрагивает и не знает, что ему делать. Здравый смысл говорит ему: "Убегай отсюда быстрее" а сердце шепчет: "Останься с ним, прикоснись к нему, сделай вам приятно".
- Я сказал, уходи! - Кёнсу вздрагивает, потому что таким злым Чонина он ещё не видел. Чонин оборачивается в сторону омеги и Кёнсу действительно пугается. Глаза альфы будто горят и стреляют молниями, ноздри ходят ходуном, и губы искривлены в злой усмешке. Кёнсу совсем его не боится, но всё же позорно выбегает из комнаты и сжимает в руке кровавый бинт. Он забегает в ванну, кидает бинт в ведро и опускает руки под холодную воду, он видит, как сбегает кровь, растворяясь с водой, и как в глазах скапливается солёная жидкость.
Он быстро выходит и встречается с Крисом. Кажется, с таким альфой можно вообще обо всём забыть. Светлые джинсы белая рубашка, кожаная куртка, тёмные волосы уложены. Он просто шикарный и Кёнсу вновь подаётся, он подается, чтобы забыть о боли, а не потому что ему нравится и хочется получить внимание.
Крис смотрит на омегу с восторгом и восхищением. Эту омегу он будет любить всегда, сколько бы времени не прошло. Кёнсу всегда будет идеалом для него, самым лучшим и самым красивым. Омегой, который подарил ему сына, и который, не изменил ему, не забыл и не предал.
Они выходят из дома, и Кёнсу замечает печальный силуэт сына в окне. Ему так хочется вернуться обнять Чонина, прижать к себе, сказать, что у них всё будет хорошо. Но Кёнсу закрывает глаза и садится в чёрную BMW. Ему не хочется ни о чём говорить, он просто мило улыбается альфе. Кёнсу закрывает глаза и откидывает голову на сидение, он думает сегодня стоит попробовать забыть обо всём, отдохнуть, расслабиться и побыть с взрослым альфой. Может, всё не так плохо? Может, у него есть шанс, чтобы получить спасительную вакцину, может ещё не поздно?
Они ехали в направление клуба "NB". Этот клуб стал одним из самых популярных, но, несмотря на большое количество народа, в этом месте Кёнсу бывал часто, всё потому что этот клуб принадлежал Чанёлю и Бэкхёну. Эта идея пришла им не так давно. Просто Бэкхёну было не куда девать свою энергию, так и родился "NB". Кёнсу часто зависал в клубе вместе с Луханем и Сухо, потом к ним присоединялись и Чанёль с Бэкхёном. Было весело, у них была своя вип-зона, на втором этаже они часто наблюдали за тем, что происходит на первом этаже, оказывается, следить за тем как тысячу тел придаются одному ритму очень даже интересно. Кёнсу мог смотреть на это часами. Он заметно повеселел, как только они подъехали к клубу. Крис припарковался на платной парковке, и значит он ещё не в курсе, что этот клуб их друзей. Интересно будет увидеть его реакцию.
Крис подал руку омеге и Кёнсу с благодарностью вышел из машины. На фэйс-контроле Крис подаёт два проходных билета, они не дешёвые Кёнсу это знает, потому что часто помогает с некоторыми отчётами. Охранник - молодой альфа, доброжелательно кланяется и улыбается Кёнсу. Крис удивляется и смотрит на Кёнсу, а омега в ответ лишь пожимает плечами. Крис кладёт руку на талию Кёнсу, давая всем понять, чья эта территория. Кёнсу в этом и не нуждается, здесь его итак все знают.
Крис и Кёнсу подходят к бару, и там их встречает молодой юноша. Кёнсу подходит ближе к барной стойке и юный альфа переваливается, звонко чмокая Кёнсу в щеку.
- Дядя Кёнсу я так скучал по вам, вы сегодня такой сэкси. Почему вы так долго не приходили?
Крис ровным счётом ничего не понимает, какой-то подросток целует его Кёнсу и называет дядей, что происходит?
- Кёнсу, кто это? - Крис берёт Кёнсу за руку и притягивает к себе. За спиной он слышит знакомый смех, но так и не поворачивается он смотрит, как Кёнсу ярко улыбается бармену и тот ему подмигивает.
- Это наш сын,- Крис оборачивается и видит своих друзей. Чанёль и Бэкхён как всегда вместе и как всегда смеются. Крис отпускает руку Кёнсу, но стоит также не подвижно. Теперь до него доходит, что альфа за стойкой это Чондэ, сын Чанёля и Бэкхёна.
Чанёль расставляет руки в стороны на его губах играет яркая улыбка и Крис думает, что сейчас его заключат в тёплые дружеские объятия, но нет Чанёль подходит, кладёт руку ему на плечо и бьёт кулаком в живот. Чанёль бьет, раз за разом и Крис уже начинает хрипеть, и только тогда Бэкхён останавливает мужа со словами:
- Чанёль, хватит, мне трупак в клубе не нужен,- только тогда Чанёль поднимает Криса и ставит на место.
- Только ради тебя, любимый.
Чанёль подходит к Кёнсу обнимает его и шепчет на ушко:
- Он обижал тебя? Скажи мне, я разберусь,- после того случая шестнадцать лет назад, Чанёль стал ещё больше заботится и защищать Кёнсу и Чонина.
- Всё нормально Чанни, я скажу сразу если что.
- Сынок, сделай нам, пожалуйста, как всегда, и передай всё Минни, пусть он принесёт в нашу комнату,- Бэкхён просит сына, а потом ведёт всех наверх.
Альфы и омеги поднимаются на второй этаж, а потом следуют в просторную комнату в тёмно-синих тонах с огромным полу-круглым диваном и низким зеркальным столом. Они усаживаются по разные стороны, Кёнсу и Крис ближе к стене, а Бэкхён с Чанёлем ближе к двери.
Они сидят в тишине уже порядка 10 минут, кажется, пора бы уже что-то сказать. Но омеги не решаются прервать этот зрительный контакт альф. Они будто ведут какую-то битву. Эта битва после, которой должно произойти примирение без неё никак. Видно, что Крис пытается всё объяснить. Омегам интересно наблюдать за происходящим. Это всё как безмолвная битва двух волков. Воздух вокруг будто накалился, а запах альф усилился просто до невозможности, заполняя всё пространство собой. Дверь в комнату открывается. Входит юный омега, совсем подросток с русыми волосами с лисьими глазками и пухлыми щёчками. В руках омеги огромный поднос с коктейлями, бутылками и едой.
- Минни, через 2 часа бери Чондэ, и езжайте домой. Дальше мы сами справимся.
- Хорошо. Я могу идти? Больше ничего не нужно?
- Да иди.
- Подожди,- Чанёль берёт ладошку мальчика в свою и целует тыльную сторону. Альфа тепло улыбается и поглаживает пальчики в своей руке. - Вот теперь иди.
- Отец... - омега вспыхивает и скрывается за дверью.
- Это тоже ваш сын? - Крис удивлённо смотрит на Чанёля, которого в присутствие этого малыша будто подменили.
- Нет, это парень нашего сына. И наш будущий зять,- Бэкхён расставляет бокалы, а Чанёль открывает бутылку с виски.
- Как-то два года назад мы отдыхали в Китае. И уже перед самым нашим вылетом обратно в Корею Чондэ привёл Минсока к нам в номер. Он сказал, что без него он никуда не полетит. Мы не знали, что происходит, Мин плохо говорил на корейском. Нам пришлось задержаться. Мы узнали, что омега из неблагополучной семьи, его часто избивали и издевались. А потом он встретился с нашим Чондэ, они влюбились и поняли, что истинные. Им было тяжело. А мы не могли им не помочь. Мы увезли Минсока из Китая, и теперь он живёт с нами. Было очень тяжело в начале: Минсок всего боялся, не знал языка, часто заболевал. Но благодаря их с Чондэ любви всё теперь хорошо,- Чанёль разлил алкоголь в три бокала, а четвёртый передал мужу.
- А почему мне сок? - Бэкхён возмущённо уставился на Чанёля.
- Ты забыл, у нас сегодня планы. - Чанёль передал бокалы с напитком Крису и Кёнсу.
- Но ты же пьёшь.
- Я немного, а тебя нельзя,- Чанёль стукнулся с друзьями, и все трое осушили бокал за один раз.
- Что у вас случилось, что алкоголь нельзя? - Крис отодвинул стакан и уставился на Чанёля. Тот, кажется, вмиг стал серьёзней.
- У нас сегодня зачатие по плану. Поэтому алкоголь лучше не употреблять,- Чанёль снова наполнил бокалы и передал друзьям.
- Мы хотим успеть до появления внуков,- Бэкхён заметно покраснел и опустил голову.
- А как дела у Лухана? - Крису было интересно узнать, как живёт человек, который помог ему шестнадцать лет назад.
- Мы его уже месяц не видели. И, наверное, ещё несколько месяцев не увидим. Он после стольких лет, наконец, может удовлетворить все свои потребности благодаря молодому организму альфы. Достался же ему этот ребёнок. Хотя задница у него просто отменная,- Бэкхён в конце засмеялся и посмотрел на Кёнсу, которому стало плохо на словах "этот ребёнок". Ни Чанель, ни Бэкхён не знали, что Кёнсу и его сын - истинные альфа и омега, но в сердце Кёнсу всё равно поселилась какая-то тревога. Он боялся, что его начнут осуждать. Но ведь он ни в чём не виноват. Это природа сыграла с ним свою очередную злую шутку.
Дальше они говорили обо всём, вспоминали прошлое и говорили о настоящем. Иногда речь заходила даже о политике и о каких-то совсем бессмысленных вещах, таких как обвал воны или закрытия подпольного казино, кварталом дальше от клуба.
Чанёль после двух бокалов ничего не пил. А Крис и Кёнсу всё никак не могли остановиться. Сначала они пили виски, потом был коньяк, потом руки потянулись к соджу, но Чанёль вовремя заметил, забрал и дал ещё одно виски. Два часа прошли не заметно в компании друзей. После стольких лет разлуки, всё рассказать друг другу было невозможно, да и не сильно хотелось. Чанёль и Бэкхён ушли, оставив Кёнсу и Криса наедине. Они договорились о скорой встрече, скорей всего на выходных. Кёнсу предложил сделать барбекю на задним дворе его дома и ещё позвать Луханя с Сехуном и Чунмёна.
Пару минут спустя Кёнсу встал и, пошатываясь, подошёл к бортику, который открывал вид на первый этаж. И вот Кёнсу снова наслаждается зрелищем происходящим внизу. Там тысячи разгорячённых тел сливаются в битах современной музыке. У них нет проблем, они слышат только музыку, а думают лишь о танце. Кёнсу чувствует, как руки альфы обвивают его талию и горячие дыхание опаляет кожу.
- Давай спустимся и тоже потанцуем. Хочешь? Мы ведь с тобой никогда ещё этого не делали,- альфа чувствует этот прекрасный запах, исходящий от омеги и то, что Кёнсу порядком пьян, делает омегу только раскрепощение.
- Давай,- Кёнсу старался. Старался забыть о боли, что внутри, и податься сильному альфе, который может ему помочь забыть. Кёнсу очень надеялся на то, что Крис справится, он уверял себя, что у них получится.
- Стоп, что это? Где моя метка?- Крис до сих пор не замечал, но сейчас, когда майка съехала с плеча омеги, альфа увидел отсутствие метки. Крис начал проводить пальцами по тому месту, где 16 лет назад он оставил знак принадлежности Кёнсу только ему. Альфа удивился, ощущая под собой лишь мягкую бархатную кожу. А ведь он точно помнил тот шершавый выступ, который ветвями распускался от плеча по ключицам и груди.
- Она исчезла в момент рождения Чонина. Это было так больно. Даже больней, чем сами роды. Сначала начала ужасно гореть, а потом будто растворилась. Я не знаю, почему так произошло,- Кёнсу схватился пальчиками за край майки и натянул обратно на плечо. Этот жест был настолько сексуальным, что Крис возбудился и безумно захотел омегу.
- Прости, что доставил тебе столько боли,- Крис примкнул губами к плечу омеги и коснулся, совсем легко. А дальше Крис не смог сдержаться и провёл носом от плеча до шеи, вдыхая самый вкусный аромат в своей в жизни. Его голова закружилась, но он явно чувствовал не только запах вишни, но и нотки шоколада. Эти два запаха смешались в один. Крис заметил, что в запахе своего сына он тоже почувствовал стойкий вишни.
- Кёнсу, знаешь у вас Чонином очень сильная связь, даже ваши запахи похожи,- Крис всё также продолжал обнимать Кёнсу и вдыхать запах его волос.
- Наверное, это потому что я его папа, а он мой сын,- Кёнсу заметно напрягся, он даже не мог представить реакцию Криса если он узнает об их с сыном особой связи.
- Наверное,- Крис легко провёл губами по волосам омеги, и развернул Кёнсу к себе.
- Пошли танцевать,- Кёнсу схватил Криса за руку и потащил вниз. Ему не хотелось ни о чём думать или разговаривать с альфой. Хотелось придаться ритму и отдаться музыке.
Они опустились в самую глубь, туда, где все двигаются, каждый в своём ритме. Музыка громкими битами била по ушам и заставлял ей подчиниться. Кёнсу неуверенно начал двигаться в такт. Он не мог сказать, что был хорошим танцором. Но всё же, как никак, а гибкостью он обладал. А ещё в его памяти прочно сохранились движения его сына. Тот день Кёнсу запомнит навсегда. Месяца три назад, в школе был какой-то фестиваль. Дети пели, танцевали, играли на инструментах. И его Чонин танцевал. То как двигалось тело сына, то каким оно было пластичным, как прекрасно на нём сидела белая рубашка и белые штаны. И его тёмненькие взъерошенные волосы. Но главное это то, что после танца Чонин взял микрофон. И сказал, что этот танец он посвящает своему папе, который сидит в первом ряду. Кёнсу тогда засмущался, но ему было безумно приятно, впервые ему посвятили целый танец. И вот опять Кёнсу думает о сыне. Это не нормально, он же пытается отвлечься, почему все его мысли вертятся вокруг Чонина, когда рядом Крис.
Кёнсу решает, что нужно сделать хоть что-нибудь, чтобы отвлечь себя от мыслей, чтобы раствориться в танце. Кёнсу поворачивается спиной к Крису, хватается пальцами за его шею и притягивает альфу к себе. Крис сначала теряется, но потом кладёт ладони на бёдра омеги и притягивает к себе. Кёнсу чувствует твёрдое тело Криса, которое прижимает его к себе и кажется, мысли о Чонине на немного покидают его. Он подаётся ритму песни David Guetta and Nicki Minaj. Быстрая музыка поглощает его и он уже и не замечает, как двигаются его плечи и как плавно трутся его бёдра о чужой стояк. Кёнсу позволяет альфе практически всё. Всё происходит будто в тумане. Алкоголь начинает действовать и Кёнсу становится легче. Он чувствует, как губы Криса ложатся на его шею и мягко покрывают лёгкими поцелуями. Крис не может сдерживаться, он старался не спешить, сделать всё медленно и когда они оба будут готовы к этому. Но Кёнсу, он такой открытый, он позволяет, прижимается и возбуждает, так что уже круги плывут перед глазами. Альфа не понимает, почему дышать становится так тяжело и почему в глазах серая пелена, и вокруг всё будто кружится. И ещё Кёнсу, который буквально льнёт к нему всем телом. И Крису срывает заслонки. Он опускается множеством горячих поцелуем на шею омеги, потом целует острую скулу, хватается пальцами за подбородок омеги. Их лица так близко и Крис даже чувствует, что Кёнсу дышит только через раз. И ещё его губы такие пухлые и красные и так пахнут виски, что альфа в очередной раз не сдерживается и впивается в них горячим и грубым поцелуем. Толпа возле них одобрительно галдит, но они не обращают никакого внимания.
Кёнсу глушит боль, в поцелуе отдавая свои губы во власть мягким губам альфы. Крис не верит, что всё это происходит с ним, что это он сейчас сминает губы любимого омеги в поцелуе. Их губы переплетаются, и язык альфы проникает в горячий ротик Кёнсу. Альфа ласкает языком дёсны и зубы, а потом покусывает язык Кёнсу. Кёнсу старается отвести язык от зубов альфы, но тот всё равно пытается куснуть. Альфа выпускает свой язык и соприкасается им с остреньким языком Кёнсу.
Кёнсу резко развернулся, не разрывая поцелуя и их глаза встретились, два помутневших взгляда, которые сосредоточились друг на друге стараясь разобрать эмоции. Кёнсу обхватил руками плечи альфы и прижал к себе. Крис больше не мог сдерживаться, поэтому разорвав поцелуй, он схватил Кёнсу за руку и потащил к выходу.
Они вылетели из клуба горячие вспотевшие и запыхавшиеся на улицу где дул морозный январский ветер. Кёнсу забыл куртку в клубе, но холодно ему не было. Количество алкоголя в крови согревало его, а ещё горячий альфа который подхватил его под бедра и понёс к машине. Кёнсу не представлял, как они будут ехать, если оба в стельку пьяные.
Крис буквально забросил омегу на переднее сидение и сам буквально пулей оказался за рулём. Альфа заводил машину, а Кёнсу заводил его. Омега не переставал целовать его, даже когда они двинулись с места. Крис схватил омегу за руку и пересадил к себе на колени. Они ехали на безумной скорости, и Крису плохо удавалось следить за дорогой. Снег слепил глаза, дорога была скользкой, и процент возможности попасти в аварию был девяносто процентов. Но даже если бы они разбились не один из них не пожалел, что умер именно такой смертью.
Кёнсу не переставал тереться о пах альфы своей задницей и при этом развратно вылизывать шею. Омега думал, что так сможет спасти себя от неправильных мыслей, которые, не прекращая лились в его голову. Кёнсу крепко зажмурил глаза и обхватил шею альфы руками, он хватался за Криса, как за спасательный круг. И ему казалось, что ему действительно легче. Если не считать боль, что нещадно давила глубоко внутри.
****
В комнате через зашторенные занавески пробивался совсем маленький лучик яркого вечернего заката. Комната погрузилась в вечерний полумрак и только две тени на стене придавались безумной страсти. Впервые за столько времени Лухан почувствовал себя нормальным омегой. Впервые в жизни по настоящему понял, что есть человек, который любит его больше жизни. И сейчас снова на этой постели, ему доказывали это уже в сотый раз. Сехун был всегда разным: то нежным и ласковым то страстным и диким, а иногда таким будто всё смешивалось в нём. И вот сейчас трудно понять, каким он будет.
Сехун целует ладони омеги, потом покрывает поцелуями каждый пальчик, погружая их в рот. Дальше он опускается к запястьям, проводя языком от основания ладони до плеча. Альфа начал ласкать чувствительную кожу шейки прикусывая и оттягивая кожу. Сколько бы раз они не занимались сексом, Сехуну никогда не надоест дарить долгие прелюдии своему омеге. А Лухан только рад, тому что его альфа такой. Он никогда в жизни не пожалеет, что связался с этим ребёнком. После долгих терзаний он смог довериться Сехуну, он почувствовал и признал в нём своего хозяина, с первого вздоха и взгляда. Тёмные глаза подростка взяли его в плен и он не мог ничего с собой поделать. Он не мог сдержаться перед своим альфой. Лухан уверен, что не смог бы полюбить другого альфу, ему никто не нужен кроме его юного альфы. Пусть он ещё ребёнок, но Лухан знает как сильно его любит Сехун. Как каждую ночь этот ребёнок с ним вытворяет такое, что и не каждый взрослый сможет.
Сехун придавливает омегу к кровати и их горячие обнажённые тела соприкасаются. Сехун шепчет в маленькое ушко омеги слова любви и Лухан мечтает чтобы это никогда в жизни не заканчивалось. Настолько хорошо чувствовать прикосновение его рук, его губ, что хочется провести с ним в постели всю жизни. Сехун дарит всего себя полностью потому что безумно влюблён в омегу под собой. Говорят что в юности самая крепкая любовь, Сехун согласен с этим на сто процентов, потому что он уверен что больше не сможет полюбить так сильно как своего Лухана. Его омега, такой заботливый ласковый нежный и возбуждающий. Сехуну кажется, что когда он встретил Лухана случилось самое большое счастье в его жизни. Сехун не побоялся разницы в возрасте или мнения их родителей, он побоялся только одного что омега может не принять его, а всё остальное было совсем неважно. Но теперь они могут быть счастливы. Сегодня альфа познакомил Лухана со своими родителями, те хоть в начале и были против, но после встречи сразу изменили своё решение. Они хорошо отнеслись к его природной паре и сказали что огромный разрыв в возрасте почти не заметен.
Но всё же не всё так хорошо. Теперь когда они встречаются и между ними нет никаких преград, омегу начали одолевать новые страхи, он боится что уже не сможет родить, ему уже 39 и забеременнеть в этом возрасте очень трудно, не говоря уже о том чтобы выносить плод и родить. Это очень тяжело, он боится что через несколько лет, когда Сехуну захочется детей он не сможет подарить ему ребёнка.
Альфа успокаивал и говорил, что это не главное и что можно попробовать прямо сейчас. Что он не боится ответственности и готов к тому что в ближайшее время придётся растить ребёнка. Но омега всё равно начинал плакать и говорить что всю молодость разрушил своему альфе, что им надо расстаться. И тогда Сехун шел на крайние меры он хватал омегу и тащил в постель, это срабатывала бесповоротно, он доказывал, что Лухан - это самое лучшее, что случалось с ним в жизни, он любит и хочет детей прямо сейчас.
Они целуются влажно и горячо. Сехун водит руками по телу омеги. Альфа задевает все самые чувствительные точки, надавливает на них, и омега громко стонет в рот партнёру. Сехун обводит пальцем сморшившийся кружок и беспрепятственно проникает в и так хорошо растянутый анус омеги. Лухан выбигается и подаётся пальцам альфы. Сехун любит слушать стоны своего истинного, он может делать это часами доводя любимого до исступления. Альфа опускается ниже, покрывая живот омеги мокрыми поцелуями, он добирается губами до входа, в котором орудуют его пальцы и добавляет к ним язык. Альфа пускает слюни и надавливает на распухшую простату, Лухан выгибается и протяжно стонет. Ему хочется поскорей ощутить член своего альфы внутри себя, но тот снова медлит.
- Хуни-и-и... пожалуйста. Не могу терпеть... - Лухан чувствует, как резко его покидают пальцы и язык альфы, и неудовлетворённо выдыхает, а следом чувствует как в него врывается горячий и мокрый от его же смазки член Сехуна.
Омега прикусывает губы и поднимается корпусом, когда альфа мучительно долго заполняет его собой и почти сразу попадает по простате. Сехун двигается плавно и легко, заставляя омегу давиться стонами. Лухан подаётся бёдрами толчкам альфы и, кажется, совсем немного, и он достигнет пика своего удовольствия. Через стоны своего омеги Сехун слышит как вибрирует его телефон на прикроватной тумбочке. Альфа подтягивается рывком вверх и почти сгибает омегу пополам. Лухан вскрикивает от особо сильного проникновения и хватается пальчиками за плечи альфы. Сехун берёт телефон дрожащей рукой и смотрит на имя, написанное на экране: "Мой Черномазый". Он знает, что, если не поднимет трубку, то Чонин может обидеться на него, ведь он сам ни разу не сбрасывал его вызовов и отвечал в любой ситуации. Альфа кладёт палец на свои губы, приказывая омеге молчать, но потом, немного подумав, зажимает рот омеги ладонью. Сехун сгибает второй локоть на подушке, где лежит голова омеги и переходит на слабые ленивые толчки. Альфа принимает вызов и подносит телефон к уху, продолжая двигаться в теле омеге.
- Да.... Чонин, что ты хотел? - Сехун судорожно выдыхает в трубку, а сам закатывает глаза от кайфа, потому что омега положил руки на его ягодицы и стал буквально вжимать в себя, из-за чего кожа их бёдер соприкасалась и скользила.
- Я? Да, ничего особенного. Просто совсем один остался, может, ты приедешь? Мне так плохо, Се,- Сехун понял, что у Чонина проблемы, что тому плохо, он заслушался и прекратил толчки. Омеге это не понравилось, поэтому, прикусив ладонь, зажимавшую его рот, Лухан толкнул альфу на кровать и уселся сверху на стоячий колом член.
- Ах... - громкий стон вырвался у обоих. И альфа в трубке его сразу же услышал.
- Се, чем ты там занят? Что за стоны, ты что опять сношаешься? - Чонин даже немного покраснел. Сехун ему друг, но вот Лу он часть его семьи и слышать стоны от такого взрослого омеги, которого он называет хёном это как-то не по себе.
- Н-немного... Тебе сильно плохо? Совсем никого нет? - Сехун уже не мог говорить потому что омега на нём скакал как бешеный явно издеваясь над своим альфой.
- Да я совсем один. И мне очень скучно. И что значит это "немного"? Я не хочу слушать, как мой дядя и мой лучший друг занимаются сексом.
Сехун закрыл динамик ладонью и тихо простонал. Лухан наконец, кончил, и альфа спокойно спустил в омегу, чувствуя, как набухает узел внутри и как сокращаются мягкие стеночки внутри омеги желая полностью сцепиться с альфой.
- Это... Чонину плохо. Он спрашивает, могу ли я к нему приехать,- Сехун немного поёрзал, желая найти нужный угол, в котором они смогут сцепиться ещё сильней.
- Ммм... Нет, пусть он к нам приезжает. Мы с тобой ещё минут 30 друг от друга точно некуда не отойдём. И я так давно его не видел. Скажи, пусть едет.
- Хорошо... - Се поднёс телефон обратно к уху и услышал как его зовут.
- Сехууун.... Сехунааа... Ты там что, от оргазма сдох что ли? Ответь, а то мне уже страшно за вас.
- Всё в порядке Чонин. Приезжай лучше ты к нам,- Сехун хотел сказать что-то ещё, но не смог потому что накатила новая волна оргазма и они опять изогнулись в мучительных судорогах.
- Ты к чему меня подводишь? Да, я конечно уже участвую в инцесте. Но вот так чтобы с лучшим другом и с дядей - это уже перебор. Хотя...
- Дурак. Сам говорил, что тебе скучно, поэтому давай приезжай к нам.
- Хорошо еду. Вы же меня развеселите? - Чонин произнёс последнее слово с особой интонацией так, что Сехуну захотелось дать ему хорошую такую затрещину, чтобы больше так не шутил.
- Чонин. Едь. - Сехун сбросил вызов и притянул омегу ближе к себе. Из-за резкого движения узел внизу дёрнулся, и омега зашипел от боли.
- Больно,- Лухан уткнулся носом в острые ключицы альфы и, не переставая, вдыхал прекрасный природный аромат свежести своего альфы.
- Прости, я не хотел.
Сцепка закончилась, как и предполагалось, через 30 минут. После неё довольные и удовлетворённые альфа и омега приняли душ, и стали готовиться к приходу гостя.
Лухан достал пиццу из холодильника и положил в микроволновку. Он потянулся за булочками, которые лежали на верхней полки, как в дверь позвонили.
- Хунни, открой дверь.
- Лу, я не могу я одеваюсь.
- А что ты до сих пор делал?
- Постельное поменял и кровать застелил.
Поворчав немного на своего альфу, Лухан отправился к двери.
- Привет,- Чонин быстро забежал с холодного подъезда в квартиру и подхватил омегу в своих объятиях. Чонин вспомнил как классно было играть с дядей Лу в детстве, как он часто проводил с ним выходные и омега разрешал ему всё, даже то что папа ему не разрешал. Альфа крепко держал омегу в воздухе и скромно поцеловал возле уха.
- Тише, малыш, я тоже по тебе скучал,- Лухан гладил ладонью по волосам юного альфы и чувствовал как тот печально вздыхает и чуть ли не всхлипывает.
- Я так-то тоже ревновать могу,- Сехун вышел из комнаты в домашней одежде и чёрными растрёпанными мокрыми волосами.
Чонин отпустил омегу и подошёл к другу, чтобы пожать руку.
- Вы не могли окно открыть до моего прихода? Весь дом же запахом секса пропитался. Как дышать прикажете? - Чонин показательно сморщил нос и начал снимать верхнюю одежду.
- Ой, я сейчас быстро,- Лухан быстро пробежался по комнатам и открыл все имеющиеся окна. Но на улице зима, и в квартире сразу заметно похолодало.
- Мы так замёрзнем,- сказал омега, доставая разогревшиеся коробки с пиццей и снимая чайник.
- Я согрею тебя солнышко,- Сехун принёс кучу пледов из их комнаты и положил на диван.
- А меня кто греть будет? - Чонин обижено посмотрел на пару, но потом Лухан усадил его посередине и накрыл их пледом.
- Ох, кайф, сейчас бы... - Чонин запнулся, сам не осознавая, что сейчас хотел сказать: "Сейчас бы папу сюда", снова неправильные мысли лезут в голову. Присутствующие поняли, что именно так и не озвучил альфа. И Лухану стало интересно, как продвинулись их отношения с папой. Он давно не говорил с Кёнсу может что и случилось.
- Чонин, как у вас с папой дела? Что-нибудь случилось, что ты такой грустный?
Чонин посмотрел на Сехуна, будто спрашивая, говорил ли он своему омеге что-нибудь о их отношениях с папой и о том что произошло, но Сехун только помотал головой показывая что ничего не говорил. Лухан, конечно, всё заметил поэтому решил рассказать Чонину, что тоже в курсе их с Кёнсу ситуацией.
- Чонин, я знаю, что вы с папой истинные. До сих пор поражаюсь чудесам природы. Я беспокоюсь за вас. Кёнсу упрямый и, наверное, уже с ума сошёл. Мне надо с ним срочно увидеться...
- Не думаю, что он сильно переживает. Лу, он сейчас с ним, и они поехали в клуб.
- С кем с ним, Чонин? Что у вас происходит вообще?
- Тебе с какого момента рассказывать, с моего дня рождения? Уже тогда всё пошло не так как надо.
- Чонин, я месяц только с твоим папой не общался, так что давай последний месяц и поподробней.
- Всё нормально было. Спокойно так, тихо. Папа работал, а я учился, а потом случился мой день рождения, и он же совпадает с этими папиными днями, от которых мне просто крышу рвёт, да и ему тоже. И мы не смогли сдержаться в этот раз, просто напросто я не смог не уложить его в кровать и не трахнуть, я воспользовался его состоянием, и мы переспали. И этим же вечером из Китая вернулся отец, как снег на голову свалился. Он обломал нам весь кайф. Я не знаю как папе, но мне точно. Я думал у нас всё теперь будет хорошо. Я столько раз признался ему в любви как к омеге, я усыпал его просьбами быть вместе. Но он не поддаётся мне, кроме тех моментов, когда мы остаёмся наедине и я не впускаю в ход силу истинного альфы и только тогда он подчиняется мне беспрекословно но и то только в сексуальном плане, в остальном же я для него ребёнок. А теперь отец сказал, что сделает так что мы станем самой лучшей семьей, будем жить вместе и они с папой поженятся. Но я не хочу этого. Я ведь люблю его. Представляешь как мне тяжело Лу, когда они вместе. Я чувствую боль даже от того, как кровь течёт по венам. Я понимаю папу, он твердит мне что это не правильно и для нас обоих будет лучше обо всём забыть и жить как ни в чём не бывало. Но я не могу Лу, не могу. Видеть как его трогает или целует другой, я же не выдержу. Я или с собой покончу, или отца убью.
Сейчас Лухан испугался за своего Чонина и за Кёнсу: жизнь поставила их в такую ситуацию, что, кажется, выхода и не найти. У них же должен быть какой-то шанс на счастье. Лухан понимает Кёнсу, но ещё он понимает и Чонина. Потому что он знает, что прожить без истинного невозможно. Его образ всё время перед глазами и голова кружится от запаха.
- Чонин, не говори таких вещей. Рано или поздно вы всё равно будете вместе.
- И с чего ты так решил?
- Это не я решил, это наверху за вас решили. Ты ведь понимаешь, что его под тебя делали или тебя под него. В общем, вас создали друг для друга и никто ему тебя заменить не сможет.
- Лу, ты говоришь так, как будто не осуждаешь нас за это.
- Что? Как я могу вас осуждать, когда сам сплю с малолетним.
- Это я малолетний? А не ты ли полчаса назад выкрикивал совсем другое? - Сехун нахмурился и отвернулся в противоположную от омеги сторону.
- Сладкий, ну не злись. Ты же знаешь, как люблю тебя. Ты у меня такой сильный.
Сехун растаял от этих слов, он слышал такие слова от омеги довольно часто, но услышать такое когда рядом другой альфа это вдвойне приятно.
- Может, не при мне хотя бы? Я вообще тоже так хочу.
- Ну не злись... Мы можем взять тебя третьим.
- Лу, ты что, блин, такое говоришь, он уже поуши влюблён в Хёна, а нам только мешать будет.
- Я буду послуууушным мальчиком, правда,- Чонин повис на шее Сехуна и умоляюще смотрел альфе в глаза. Прошло несколько секунд и все трое разразились громким смехом. Сейчас Чонину хоть немного полегчало. Его смогли развеселить пусть даже и таким способом.
- Мне кажется, запах выветрился. Я пойду закрою окна,- омега ушёл в другую комнату, и Сехун сразу обнял Чонина прижимая его к своей груди. Он чувствовал, что в альфе сидит огромный ком боли, который глушит и не может показать омеге.
- А теперь честно: что случилось между вами?
- Я всё уже рассказал.
- Нет, расскажи, что тебя действительно тревожит.
- Это тяжело и не имеет смысла Се.
- Всё же.
- Мы снова чуть не занялись любовью, мы были так близки к этому. Ты бы видел, как он вырядился на свидание с отцом. Накрасился даже. Понимаешь, впервые. У меня только от одного его вида колом встал. У него были такие глаза, что я не мог терпеть. Мы целовались так нежно, волнительно, а потом он сам начал снимать с меня рубашку. Но те его слова, что я должен помочь ему, что я должен ради нас, они остановили меня Се. Я не смог. Тем более, я говорил с Крисом, он тоже страдал, и он любит папу, может даже больше чем я. И почему я должен мешать их счастью? Я просто лишнее звено, которое никогда не должно было появляться. Знаешь, сколько раз я уверял себя, что поступаю правильно, когда позволял моей омеге разрушать нашу связь. Но всё равно не помогает, я чувствую, что всё, что сейчас происходит в моей жизни неправильно. Я ведь так люблю его. Не как папу, и как папу тоже, но как омегу я люблю его больше. Он так вкусно пахнет, что мне даже страшно вздохнуть, он такой красивый, что мне вечно приходится отводить глаза, чтобы не смотреть на него, он такой сексуальный, что я хочу его каждую секунду. Я не знаю что мне делать, Се.
Сехун слушал внимательно каждое слово друга и понимал, что то, что чувствует Чонин к своему папе, он испытывает к Лухану. А то как описывал Чонин Кёнсу полностью совпадало с описанием его Лухана. Сейчас Сехун понимал, что их с Лу проблемы ничтожны, по сравнению с проблемами его друга и его омеги.
- Если вы истинные, то вы справитесь со всем этим дерьмом, Чонин. Мы же с Лу справились, вот и вы справитесь. У вас всё будет хорошо. Я уверен.
После этих слов у Чонина будто отлегло. У него вновь появилась уверенность, что и у них с папой может получится принять друг друга.
Лухан стоял на пороге и наблюдал за своими самыми любимыми людьми. У него ведь их не так много. Его альфа, и Чонин с Кёнсу - это самые близкие его люди. И ему бы хотелось чтобы они были счастливы. Но сейчас Чонин был так раздавлен, от одного его грустного вида сердце сжималось. Но ведь омега не мог ничем помочь, и от осознания этого ему становилось ещё хуже.
- Мне стало лучше, я поеду домой.
- Но уже поздно. Может, останешься и переночуешь? Завтра с Се вместе в школу пойдёте.
- Всё нормально, я сюда на таком звере приехал, что уже через пять минут дома буду.
- Новый мотоцикл?
- Ага, отец подарил. Папе он Бэнтли подарил, и мне Ламборджини с Кавасаки.
- Ничерта себе, откуда у него столько денег,- Лухан, конечно, помнил, что родители Криса были влиятельными персонами, но он был уверен что Крис не стал бы покупать это за их деньги, те бы просто не позволили.
- Он у нас очень влиятельный человек. Я тебе Ламборджини свою отдам, если так хочется.
- Спасибо. Пожалуйста будь осторожен на дорогах.
- Хорошо.
Сехун подошёл к Чонину и провёл его до двери.
- Ну, пока.
- Пока,- Сехун обнял альфу и прошептал,- Я всегда с тобой бро, что бы не случилось.
- Я тоже всегда с тобой. - Чонину действительно сейчас нужны были эти слова. Ему было так плохо одному в огромном доме, но благодаря другу ему стало намного легче.
