Диалоги
30 августа 2022 г., 19:43
***
7. Потом они преодолели эт Слепой поиск без надежды найти, подростковый пофигизм к ситуации и партнёру исчез, как только пришло осознание, что они реально друг для друга то, о чем думали в своих головах, но не смели надеяться, что такое возможно. Иф-Дейв Francheska Позволь мне исцели твое сердце надеюсь ты ты правда сможешь сделать его нормальному как Я вдохну в него любовь Тьфу ты Я думал ты правда сможешь сделать то что доктора за деньги не делают То есть ты хочешь ещё чтобы у меня сердце было мало того что маленький так ещё и сердобольный Ну спасибо тебе . Сделаешь из меня вообще последнего члена общества***
– Клянусь смертью, которой служу и которой жажду, клянусь смертью, которая избавит меня от страданий, клянусь жизнью, в которой ничего нельзя знать или чувствовать, клянусь самой прекрасной смертью – да! – А ты не понимаешь? – вглядывался он всё глубже и глубже ей в душу. – Бог до моей смерти у меня в долгах. Бог мне должен. С тех пор, как он это признал, даровав мне встречу с Уфиром, я могу грешить столько, сколько вообще возможно! И только моё право – распоряжаться моей душой! Я горел в аду всё мою жизнь до дуэли. ? (Когда он перекрасил ей крылья и он решил её подстричь, чтоб чёлкой скрыть печать. ) – Тихо, не шевелись, а то в глаз попаду. И Франческа, зажмурив глаза и сжав губы, напряглась всем телом, чтобы не (Мариталь стрижёт ангелу) Вообще Уфир подтверждал, что в последнее время в аду моден цвет волос вида Белый шоколад. – Я забыла, Кто я. – Нет – ей убрали волосы за ухо – ты узнала кто ты ещё.***
……………. – В некоторых случаях, когда процент человеческой крови должен быть выше 50%, ребёнок рождается настолько слабым, что его регистрируют, как человека. В этом случае для государства он ценности не имеет, и родители могут его выбросить или съесть. В этом случае кошмар моей матери, находящейся подневольно в гареме демона, грозил продолжиться. Но: когда рождается выраженный, одарённый звездой демон, его регистрируют и не имеют права убивать до совершеннолетия, чтобы правительство могло регулировать население ада и потенциальных солдат. Так что если бы моя мать родила бы демона, я стал бы наследником, а она получила бы права и кое-какой официальный статус. И разумеется, иначе не могло быть: она желала мне родиться с рогами. Она прибегала ко многим способам: крала у других наложниц еду, пряталась от работы... лишь бы я родился сильным. Он на одно мгновение замолчал, словно думая о чём-то своём, но быстро завершил это дело. – Мне рассказывали... другие женщины... Что она сошла с ума от меня. Она разговаривала со мной, пока была беременна. Она говорила что-то в роде "Если будет демон, то его мать будет счастлива. Если демон, он будет богат и силён. Если демон, значит не будет больше избиений и боли." Если демон... Она повторяла это до самых родов. Это и было первыми словами, которые я услышал. Он выдохнул, нервно-весело улыбаясь. – Правда, она солгала, её мечтам не дано было сбыться. Она умерла от слабости когда мне ещё не исполнился год. Отец был в ярости. Он не планировал передавать свои регалии по наследству и жить с обузой в моём лице. В конечном счёте он лишился большинства должностей, продал титулы, прогулял деньги только для того, чтобы их не получил я. Мне повезло, что он почти не влез в долги с его-то настроем. – А как он умер? Мар с небольшим удивлением обернулся. – Умер? Демоны не умирают. Я убил его на дуэли, доказывая право зваться "низшим грязнокровным демоном". Если победить официально противника, то ты признаёшься равным ему по силе, а противника вызывают любого – я выбрал отца… Без дуэли и победы в ней я был бы всего лишь "бесом". Он вновь отвернулся, всматриваясь в горизонт. – В тот день я воплотил в жизнь все мечты. Я до сих пор помню блеск его глаз, когда он смотрел на меня. Его кулаки сжались. – Вот это было зрелище. Лучший день. Я стал свободен над своей жизнью... После этого я познакомился с Уфиром. Весёлая улыбка возникла на лице при воспоминаниях болезненной сцены. – Я очнулся, когда он собирался меня зашивать. – Что?! – Да-да. Мы с ним почти ровесники. Он практиковался в морге, когда меня нашли избитого у таверны. Сон огненного мешанца приняли за последнюю стадию предсмертной агонии полукровки. Надо было видеть лицо Фира, когда его скальпель расплавился, а я попросил дать мне попить воды. Демон и ангела посмеялись, хотя у Франчески смешок был слегка нервный. – Он был удивлён сильно, я так понимаю? – Не то слово. Я был трупом, который просил себя не вскрывать. Было весело... Они кончали смеяться. – Потом я ещё две недели валялся там. Но это не из-за ран. Уфир зарозил меня некрофилией и мы вместе уставали гульбища по ночам. А еще он использовал меня для своей работы, я имею ввиду диссертации. Когда я почти выздоровел, Фир приводил ко мне своих врагов и мы их пугали. Моя сила возросла там во много раз. Хорошее питание, спокойствие, а по ночам дежурства вместо этого сони. Он получал прибавку за моё дежурство, а я – еду, крышу, веселье и знание первой медицинской помощи. – Да уж. Это круто... Солнце село за горизонт, но цвет над горами не поменялся. Темнеть скоро будет стремительно прибывать, но пока ещё относительно светло. – Затем этот гад поволок меня в другой город. Там ему присудили какую-то мелкую премию, а я встретил старого друга своего отца. Узнав обо всём, он страшно обрадовался и сказал, что знает, куда мне можно идти. Меня записали на отделение почты, но когда узнали, что я не сплю, начали переводить из одного места в другое. В конце концов, это не Фир таскал меня на свои награждения, а я его. Но. Время молодости вышло. Капканы захлопнулись, и мы остались там, где нам больше всего навручили бесполезных грамот. Карьерная лестница кончилась обманкой. Он остался врачом с жалованием, как у дворника. А я? Я незаменим на двух работах. Багровое и фиолетовое небо действительно потемнело, и Мариталь встал. – Идём. Ночью дует. Он подал ей руку, и ангела встала, видя, как уже мешает ей её живот. – А... если я рожу тебе человека? – Это невозможно, но если так, я всё равно выращу его, и он будет сильным. Он шёл за ангелой вверх по лестнице. – Доброй ночи, – сказал он, закрывая дверь. – Доброй ночи, – ответила она, и, расстилая пастель и ложась, думала "Вот как: в детстве ему было туго, и он хочет, чтобы его малыш вырос сильным и смелым. Он хороший отец...". А Мариталь отдалялся дивану. "Родит человека... Смешная. Не для того мы всё начали". Он действительно хочет вырастить сильного сына, в этом он не солгал. Но очень многое он утаил, чтоб Франческа не знала, зачем он всё это придумано на самом деле. Если бы она знала – она бы скорее согласилась на аборт, чем роды. Но она тупая, и это слава богу.
