Тень прошлого

Он возвращался домой после долгой прогулки. На Лондон опускалась свежая ночная мгла. Когда-то ночь пугала его, тревожила, будто ребенка, который ожидает от темноты и того, что она воскресит самые страшные его ночные кошмары. Хотя теперь, после всего через что он прошел и, главное, выжил, это казалось смешным, и еще он чувствовал, что даже не имеет права на подобный страх. Пройдя по темному двору, близко стоящих друг к другу домов, Даниэль повернул к небольшому парку. Там было светлее и люди, изредка встречающиеся ему на пути, успокаивали. Редко расставленные фонарные столбы золотыми лучами спасительного света вырывали у тьмы листву деревьев, лавочки и кусты, и это дарило ощущение еще большего покоя. Свет с того ужасного времени стал для него чем-то особенным и дарящим надежду и, в то же время, опасения. Прошедший день был бесцветен, и ночь, наступившая за ним, вызывала у молодого человека воспоминания, которые он никогда не сможет забыть. Сфера, тьма, Александр, бесконечные залы и коридоры, топящие сознание в диком животном страхе… желание жить. Это был бой, в котором он не имел права ни на одну ошибку, ведь подобная погрешность равнялась смерти. Даниэль поднял глаза к черному куполу бескрайнего звездного неба, прохладный ночной ветер овеял лицо. А когда-то ему казалось, что этого больше не случится. Каждую секунду он проводил в страхе от того, что тьма, идущая за ним по пятам, поглотит его, разотрет его тело и душу в горстку тленного песка. Но каждое прожитое им тогда мгновение было наполнено жаждой жизни, неутолимой и настолько яркой, что даже когда ноги его подгибались, а в глазах темнело, и пульсирующая в висках кровь оглушала, он находил в себе силы подниматься и идти. Все новые и новые воспоминания накрывали его, подобно волнам. Перед глазами стоял образ мужчины, облаченного в алый камзол и с волосами цвета серебра. Александр. Сколько чувств было связано с этим человеком, по началу Даниэль ненавидел его, за все ужасающие грехи, которые теперь лежали на его плечах. Сколько криков, сколько боли и зла принес Александр руками Даниэля. Но теперь, когда месть была исполнена и прошли годы, юноша понимал, что если бы не этот мужчина, тьма добралась бы до него гораздо раньше, ведь до того письма из Бренненбургского замка у Даниэля не было не единого шанса. Так что он испытывал к Александру благодарность и может даже иногда небольшие угрызения совести, ведь взамен одной жизни тьма забирает другую. Он хорошо помнит день, когда только приехал в Бренненбургский замок. Бледный от того что постоянно не высыпался из-за терзавших его ночных кошмаров, несущий за своей спиной огромный древний ужас тени, поглощающей все на своем пути. Александр тогда встретил его в парадном холле. Этот необычный мужчина не вызывал у Даниэля доверия, но за неимением другой помощи, молодому человеку больше ничего не оставалось. Чем именно Александр был необычен? Это было практически невозможно объяснить: прекрасные манеры, статное горделивое лицо, пугающий глубокий взгляд, который, казалось, заглядывал в душу. Голос Графа был спокойный и глубокий, своей мелодикой он будто бы вводил в некое подобие транса и заставлял довериться. Хотя может это только казалось Даниэлю, ведь тогда он все же видел в Александре спасителя, а людям так свойственно приписывать «спасителям» нечто сверхъестественное, во что можно было бы слепо поверить. Александр был хорошим манипулятором и умел подчинять, но при этом делал это настолько незаметно и так мягко, что люди и сами не замечали, как попадали под его власть. Александр был единственным, кто мог прогонять ночные кошмары Даниэля. По началу, он давал юноше перед сном настойки, которые избавляли юношу от снов. Но тьма приближалась, и со временем кошмары стали настолько сильными, что стоило измученному юноше задремать хоть на несколько минут, они тут же топили его в своей бесчеловечной и пугающей дикости близкой смерти. Самое ужасное было то, что очнуться от этих кошмаров молодой человек не мог, он громко кричал во сне и тогда разбуженные слуги звали Александра. Когда это случилось в первый раз, Даниэль помнил смутно. Он был напуган, он был измучен постоянной бессонницей. Просто это случилось. Разбуженный Александром от очередного кошмара, Даниэль долго озирался по сторонам, испуганный ужасающей силой, идущей, чтобы вырвать из него жизнь. В ту ночь Александр остался с ним, при тусклом свете свечи взгляд графа казался особенно демоническим. Его спокойный голос очаровывал и когда он коснулся Даниэля, тот совершенно не сопротивлялся. Это было необходимо, чтобы забыться, чтобы хоть ненадолго расслабиться. Юношеское тело с готовность отвечало на ласки Александра, оно дрожало и прижималось к нему, желая чувствовать как можно больше тепла, как можно больше удовольствия, в котором могли расслабиться напряженные до предела нервы. Даниэль просил ласки, и Александр щедро давал ее, Даниэль просил боли, и Александр давал ее. Частое нервное дыхание, резкие, болезненно дурманящие, сильные толчки, тело юноши выгибалось в экстазе, оно просило еще, и Александр давал ему желаемое. Только в этом безумстве, полном боли и удовольствия, юноше удавалось забыться и только в объятьях Александра ему удавалось уснуть. Сколько раз это было? Сколько раз Даниэль выгибался в порыве экстаза под ласками этого мужчины, беспомощно сильно прижимаясь к горячему телу своего спасителя? Отчаяние и безумие, в которое с каждым днем все сильнее впадал Даниэль, толкало его не только в постель к Александру. Чтобы сбить тьму со следа, чтобы выиграть для себя еще несколько часов жизни, а дни для юноши измерялись тогда исключительно в часах, нужно было проводить ритуалы. Жертвоприношения. Даниэль никогда не думал, что будет способен на это - истязать и мучить людей, отдавать чужую жизнь и чужую кровь взамен своих собственных. Но Александр был прав, как-то сказав ему: - Ты сам удивишься, на что будешь способен, когда поймешь, насколько тебе хочется жить, Даниэль. И это так. В первый раз руки юноши сильно дрожали, он смотрел на тело человека, лежащего перед ним на столе, голова жертвы была закрыта мешком, а судя по неясным мычаниям и стонам, во рту был кляп. Пока Александр выводил какие-то странные символы на животе лежащего, Даниэль с ужасом пытался осознать, что ему предстояло сделать через несколько минут. Когда он взял жертвенный кинжал, то тот чуть не выпал из его рук, это холодное оружие вызывало в нем трепетный страх. - Почему это должен сделать я? - Тьма подошла слишком близко, Даниэль, и теперь приносить жертвы нужно тебе, только это собьет ее со следа. Голос Александра был спокойным и властным, как всегда. Смотря на графа, юноша дрожал, сильнее сжав кинжал в руке, он вспомнил свои кошмары, и страх собственной смерти затмил все. Резко вогнав в тело жертвы кинжал, Даниэль зажмурился, услышав истошный, заглушенный кляпом вопль, ритуальное орудие двигалось легко, безжалостно разрезая податливую алую плоть. Жертва кричала долго, но когда силы стали покидать ее, лишь тело нервно дергалось, отзываясь на ужасающую боль. Кровь этого человека и многих других была на руках Даниэля, но он хотел выжить, и это желание затмевало в нем все. Он быстро привык, пытки и мольбы людей, чьи тела он с Александром калечил, вскоре уже не вызывали в нем никаких чувств. Чем больше Даниэль приносил боли, тем больше боли хотелось ему, и Александр по-прежнему щедро дарил ее. Ласки графа больше не воспринимались юношей, как вынужденная мера защиты от кошмаров, подстерегающих его. Постепенно это стало переходить в постоянно повторяющийся ритуал. Даниэль прикрыл глаза и вдохнул холодный ночной воздух, от этих воспоминаний его била легкая дрожь. Александр был зверем, безжалостным убийцей, пробудившим в нем такого же жесткого зверя. Даниэль ненавидел его за это, но больше он ненавидел себя, потому что сам согласился на это безумие. Юноша вздрогнул, память изрыгнула новое воспоминание и безжалостно прокручивала его в мозгу. Ту ночь Даниэль помнил очень хорошо. Маленькая девочка, дочь заключенной, сумела сбежать из тюрьмы замка. Быстро поймав ее след, юноша вскоре нагнал ее в лесу. Девочке нельзя было позволить уйти, вокруг Бренненбургского замка и так ходили слухи, вызванные постоянными пропажами людей, но пока никто не осмеливался обвинять Александра в лицо, но из-за сбежавшей маленькой пленницы это могло случиться. Он был зверем, незнающим жалости, а она просто беззащитным ребенком. - Ты заслужила это, маленькая тварь. Теплая детская кровь испачкала его ладони, перед ним лежало бездыханное тело девчушки. И, смотря на свои руки, на искаженное болью и ужасом лицо мертвого ребенка, он вдруг сознал, что только что совершил. Какое право он имел так трусливо прятаться за чужими жизнями, как мог опуститься до такого безумия. Он убил так много людей, он пытал еще больше. Даниэль закрыл руками лицо. Как мог он убить беззащитного ребенка? Испуганный крик вырвался из его груди. Упав на колени, юноша подполз к телу малышки и, взяв его, сквозь слезы стал умолять о прощении. Он понял, что совершил то, что пугало его сильнее смерти. Во всем был виноват Александр, если бы не он, ничего этого не случилось бы, потому что именно граф превратил его в жестокого убийцу. Вернувшись в замок, Даниэль отказался проводить жертвоприношение. На этом их союзу с Александром Бренненбургским настал конец. Теперь юноша хотел только отомстить, убить графа за то, что тот сделал. Но совершить этого сейчас, своими руками он не мог. Трепетное чувство, зародившееся в его душе к этому ужасному человеку, сдерживало его. Времени оставалось мало, жертв больше не было, и теперь ничто не могло отвести от Даниэля тьму, охотившуюся за ним. Единственным решением стало зелье амнезии, которое позволило бы забыть все, начать новую чистую жизнь, без этого ужаса, убить Александра руками другого Даниэля, вынести себя на свой собственный суд. Юноша нервно вздохнул, присев на скамью, и закрыл руками лицо. Ему было дурно, прохладный ночной порыв ветра немного отрезвил молодого человека. Кажется, все грехи Даниэля в эту ночь решили воскреснуть, заставляя душу несчастного юноши изнемогать от страданий. Они были так же безжалостны, как когда-то был он сам. Тьма вокруг постепенно сгущалась, наступала глубокая ночь, нужно было возвращаться домой. Даниэль тяжело поднялся со скамейки и направился по главной аллее к выходу из парка. Когда он очнулся в парадном холле пустого замка, то уже не помнил ничего. К тому времени тьма уже подошла очень близко, и на пороге своей страшной участи Даниэль был совершенно один. Найдя записку, которую ранее оставил для себя, перед тем как выпить зелье амнезии, он знал только то, что по его следам шла тень, жуткий кошмар, который сметал все на своем пути, и нужно было убить Александра Бренненбургского. Даниэль до безумия боялся темноты, но он хотел жить. Юноша ничего не знал о себе прошлом, он был свободен от этого ужаса и он готов был пойти на все ради того, чтобы избежать смерти. Черные от густой тьмы коридоры, жалкое трепыхание маленького огонька в масляной лампе, безумный страх - это все что окружало его. По началу Даниэля пугали завывания ветра, странная дрожь сотрясающая замок, тьма, в которой приходилось ходить без света, чтобы не привлекать к себе внимания. Позже Даниэль обнаружил в замке куда более реальную опасность. Во тьме ходили ужасающие существа, которые были направлены по его следу. Первый раз юноша услышал такое существо, когда был в архивах, это ужасающее гортанное рычание, которое издавал монстр, чуть не довело Даниэля до безумия. Этот отвратительный звук он уже никогда не смог бы забыть. Позже, в камере переработки Даниэль смог увидеть это существо. Безобразное белое тело, выглядевшее так, будто кожа на нем раздулась и свисала омерзительным мешком, изуродованная рука с торчащими из нее металлическими когтями и оплывшее лицо без нижней челюсти с невероятно растянутым ртом до того, что он свисал до середины груди. Даниэль едва не потерял сознание, он закрывал глаза, но воспаленный от страха и нервов мозг слишком хорошо впитал в себя увиденное. Зелье амнезии стерло его память, но постепенно она начинала возвращаться, и с каждой новой комнатой, с каждым обследуемым помещением, яркие вспышки воспоминаний ослепляли Даниэля. Постепенно он узнал о себе все, все о том отвратительном монстре, в которого его превратил Александр, но все же стал юноша монстром по собственному желанию. Имел ли Даниэль право жить после того что сделал? Мог ли позволить себе спасение после таких изуверств? Это делал он. Но зелье амнезии будто бы разделило сознание юноши на две части и существование того прошлого Даниэля воспринималось, как давно прожитая жизнь. Он никогда не смог бы оправдать того что совершал, но теперь, несмотря на возвращающиеся воспоминания, новый Даниэль понимал, что хочет жить. Он не оправдывал себя, но и не мог наказать. Все что окружало юношу, превратилось в его личный ад, из смеси страха, боли, отчаяния и стремления выжить. И этот ад был искуплением его грехов. Когда Даниэль добрался до внутреннего святилища, места, где прятался Александр, тьма уже практически нагнала его, времени оставалось слишком мало. Теперь юноша помнил все слишком смутно: огромная круглая комната, Александр, алтарь, стоящий посередине, три столба от которых шли потоки энергии к алтарю. Чем сильнее Даниэль пытался вспомнить то, что происходило дальше, тем больше воспоминания прятались вглубь его сознания. Кажется, он смог свалить столбы. Что было дальше, юноша совершенно не мог вспомнить. Тени нужна была жизнь, и Даниэль отдал ей Александра взамен себя. Он так решил, потому что, когда он очнулся во внутреннем святилище, вокруг были только развалины, больше ничего и никого, но главное, что он был жив. Даниэль вспомнил, как выбрался из замка, яркое солнце, дорога. Больше юноша никогда не вернется в Бренненбургский замок. Дышать стало легче, и Даниэль быстро шел к выходу из парка. Все его грехи, все его деяния остались там, в прошлом, до зелья амнезии. Он никогда не будет намеренно возвращаться к этому или пытаться вспомнить. Он был благодарен Александру, чем бы тот ни был. А Даниэль был практически уверен, что граф Бренненбургский не был человеком. Отогнав от себя эти мысли, юноша несмело улыбнулся. Все это больше не имело значения, тьма отпустила его, оставив в живых. Даниэль уже практически вышел из парка, когда вдруг услышал звук, который заставил его тело мелко задрожать. Юноше пришлось схватиться рукой за невысокий заборчик, чтобы не упасть. То самое гортанное рычание, этот звук он ни с чем не мог перепутать. Даниэль обернулся - его глаза в ужасе расширились. Вдаль по той аллее Лондонского парка, исчезая тенью в свете фонаря, спиной к нему медленно уходило то уродливое существо. Даниэль медленно попятился назад. Тьма отпустила его, но Александр - нет.