Тоже мне, Дюймовочка!

Драко негодовал уже который день. Чужаков он никогда не любил, особенно если они привлекали к себе слишком много внимания, а в их мирном, утонченно-аристократичном царстве цветочных эльфов сначала, словно майский жук среди зимы, возник Гарри Поттер. Но это были только цветочки, ведь Гарри не старался выделяться, что Драко, с детства привыкшего ко всеобщему вниманию, очень устраивало. Поттер оказался симпатичным, смелым и с ним всё время приключалось что-то смешное: то воробей в лоб клюнет (кстати, от этого у Поттера и шрам на лбу), то дождевой червяк слизью обслюнявит (тогда Поттер вроде как младшую Уизли спасал, «гусеницу» эту конопатую), то в пруд свалится, участвуя в гонках на стрижах. В общем, весело с ним. Местами. И пусть Драко с Поттером вначале не ладил, но со временем они все же нашли общий язык. Да и задирать Гарри стало неинтересно — он просто отмахивался от Драко, как от обычной, рожденной в навозе мухи. Тоже мне, шмель лохматый! Обидно, в общем. Но дружить с ним оказалось очень даже занимательно. А вот появившаяся внезапно под ручку с Крамом Дюймовочка выводила из себя аж до ромашек в глазах. Дюймо-о-о-овочка! Тьфу! Белобрысая, бледная, совершенно ничем не примечательная, моль какая-то просто, а все на неё налетели как... пчёлы. На мёд. Нет, сам Драко тоже был отнюдь не черноволосым загорелым мулатом, но он — другое дело: тонкая кость, голубая кровь, чистокровная бледность и мягкие, невероятной красоты волосы. Всё это, кстати, Драко не сам придумал, так о нем говорили многочисленные поклонники, поклонницы и, конечно же, мама с папой. Так что ажиотажа вокруг этой выскочки Драко решительно не понимал и не разделял. К тому же она была полукровкой, а Драко относился к подобным... существам, эмм... неодобрительно. Полукровные эльфы не вызывали у Драко ничего, кроме стойкой антипатии. Крылья у них никогда не были кристально-прозрачными и такими же симметричными, как, например, у чистокровных цветочных эльфов, и очень напоминали крылья бабочек-капустниц. Говорят, у некоторых полукровок встречаются крылья и ярких, интересных, даже редких расцветок, но это событие исключительное. Во всяком случае, за всю свою пусть и не слишком долгую жизнь, Драко таких ни разу не видел. Цветочные эльфы считались самыми красивыми (и Драко был уверен, что так оно и есть). Древесные отличались довольно грубыми чертами лица и каштаново-пегими крыльями, у травяных были длинные острые носики и вытянутые зеленоватые крылья, похожие на крылья кузнечиков, а у земляных эльфов крылья были совсем маленькие. Земляные эльфы больше всего напоминали людей, которых Драко видел лишь однажды — огромные, шумные и, как говорил преподаватель по человековедению, профессор Снейп, очень опасные. — Они поймают вас, насадят на тонкую блестящую палку, которую называют между собой булавкой, и засунут под стекло умирать, — мрачным голосом вещал Снейп. Вообще-то, он был не настолько плох, как хотел казаться. Он был другом семьи, и Драко привык называть его запросто, Северусом. Снейп и отец часто уединялись в бутоне каллы и шептались о чем-то. Когда Драко был ещё ребёнком, Северус учил его как получить нектар, или, скажем, сок каких листьев и цветов и в каких пропорциях смешать, чтобы выпрямить помявшееся крыло... Но всё же про людей он точно не шутил, может лишь слегка преувеличивал. Другое дело, что в таком отдаленном уголке, как их цветочное королевство, люди появлялись крайне редко. Отец Драко, Люциус, видел их только три раза, а дед — два. Снейп, между прочим, был полукровным — его мать была древесным эльфом, а отец земляным. У подружки Рона Уизли Гермионы Грейнджер оба родителя были земляными эльфами, но крылья у нее настолько хорошо развились, что со временем она переселилась к цветочным эльфам и жила теперь в ярко-красной гербере. Что и говорить, мозгами девчонка явно была не обижена. Если бы не её происхождение, Драко бы, наверное, даже признал в ней равную. Происхождение... К сожалению, Поттер тоже был чистокровным цветочным эльфом лишь на половину: его отец был родом из древней семьи цветочных эльфов, а мать — из травяных. Наверное поэтому свои крылья у Гарри так и не раскрылись. Он летал с помощью тех, что подарил ему старейшина Дамблдор, или на прирученной ласточке Хэдвиг. Как ни странно, происхождение Поттера вовсе не мешало Драко с ним общаться. Только привычка Гарри дружить со всякими полукровками и прочим сбродом раздражала ужасно. А теперь ещё в их мирной жизни, где Драко всегда был самым востребованным и популярным, нарисовалась эта... Дюймовочка! — О, Дюймовочкой меня называют только самые близкие, для остальных я Флёр Изабель Делакур, — противным голосом вещала она, окруженная восторженными почитателями, в королевском зале, которым служил большой плоский камень, оплетенный вьюном. — Я цветочный эльф лишь наполовину: моя мама сухопутный цветочный эльф, а отец — эльф водяной лилии. — Пф! Тоже мне, Дюймовочка! Водомерка-полукровка, вот она кто, — фыркнул Драко. — Да ладно тебе! — возразил внезапно появившийся рядом Поттер; Драко и не заметил, когда он прилетел. — Разве она тебе что-то плохое сделала? — Вот только не говори, что ты тоже сражен этой... водомеркой! — оскорбленный Драко развернулся и побрел прочь. На краю королевского зала он расправил крылья и перелетел на голубую Анемону, подальше от Делакур. — Ты так злишься, потому что Крам теперь постоянно с ней? — Гарри ожидаемо последовал за ним. Привычка задавать в лоб неудобные вопросы была у Поттера одной из самых дурацких. Да! Именно поэтому! Виктора Крама, знаете ли, прочили Драко в женихи, а теперь тот постоянно вился вокруг Водомерки. — К твоему сведению, Поттер, я не злюсь. Просто... Да что в ней такого особенного, я не понимаю?! Обычная полукровка! Подумаешь, путешествовала она! И жаба-то в нее влюблена была, и жук, и крот... Ну просто межвидовая королева красоты! И Крам тоже: «Ах, Дюймовочка! Какое прекрасное имя!», — не унимался Драко, меряя шагами цветок. — Ну, она всего лишь рассказывала, что с ней приключилось. Не думаю, что просто похвастаться хотела, — Поттер сел на лепесток и свесил ноги вниз. — Так ты тоже, что ли, восхищен её красотой?! — топнул ногой Драко. — Скорее её рассказом. Представляешь, сколько она путешествовала, как много всего видела! — мечтательно проговорил Поттер, болтая ногами. — Хотел бы я рвануть куда-нибудь!.. — Ты уже путешествовал, хватит. Тебя же целый год не было, собрал свою ласточку, махнул нам рукой на прощанье и улетел, — ворча, Драко присел рядом, однако чуть дальше от края: крылья крыльями, а осторожность никогда не бывает лишней. — Так я же по обмену уезжал, не просто так. А к нам Виктор как раз тогда перебрался. Что плохого? Если бы всё случилось иначе, вы бы, может, никогда и не познакомились, а так поженитесь теперь когда-нибудь. Он же чистокровный, состоятельный, в гонках на стрижах ему нет равных, — Гарри обернулся и взглянул на Драко через плечо, щуря на солнце один глаз. Драко отмахнулся. Ну не говорить же Поттеру, как скучал по нему. Без него было тоскливо. Каждый раз, замечая в небе птицу, Драко всматривался изо всех сил в надежде снова увидеть Гарри, и однажды всё-таки дождался. Драко сразу подружился с Виктором. Да и отцу тот понравился — родословная в порядке, воспитанный, сдержанный, молчаливый, мужественный в конце концов. У Виктора были красивые, идеально-прозрачные, как у стрекозы, крылья правильной формы. Пол партнера в мире эльфов не имел никакого значения, ведь дети рождались при помощи опыления. Да, генетический материал родителей требовался, но сам ребенок появлялся из цветка. Драко появился на свет из белоснежной розы, бутон которой, по словам очевидцев, был невероятно красив, а капли росы переливались всеми цветами радуги. Дамблдор предсказал тогда родителям, что Драко обязательно будет счастлив, что его ждет долгая и беззаботная жизнь с любимым человеком, у которого окажутся самые необычные в их королевстве крылья. Не сказать, что Драко до беспамятства любил Крама, да и крылья у того были пусть и идеальной формы, но вполне обычные, однако некоторую симпатию всё же испытывал, это уж точно. И теперь Виктор развлекает эту водомерку Делакур, а на Драко даже не смотрит! — Поттер? — он несильно пихнул Гарри коленом. — А? — отозвался тот, так и не повернувшись. — Как думаешь, кто красивее: я или она? — Драко тут же прихлопнул рот ладонью, уже жалея, что ляпнул это вслух. — Кто эта «она»?... А-а-а, Флёр. Ты конечно, — ответил Гарри, пожав плечами. Драко тут же обнял его со спины. — Ты же мне поможешь устранить соперницу?.. — прошептал он Гарри в ухо. Тот нахмурился. — Я имею в виду, отвлечь её от Виктора. Он всё-таки мой жених! — Драко капризно надул губы, продолжая теребить Поттера. — Ладно, помогу, если это окажется в моих силах, — сдался Поттер. — Я же не убить её прошу, а просто занять чем-то. Королевство там показать, ещё что-нибудь... — Хорошо. А сейчас извини. Я полетать хочу. Гарри ушел, оставив разочарованного Драко на цветке одного. Всё-таки ошиблась Грейнджер: нет, Гарри не влюблен в Драко, иначе не стал бы помогать. *** Поттер, как и обещал, добросовестно отвлекал Делакур — показывал окрестности, знакомил с друзьями и даже прокатил на своей ласточке Хэдвиг, которую Драко откровенно побаивался. Птица была с характером и смотрела на него не слишком-то дружелюбно. Всё это время Драко старался проводить с Виктором, однако через неделю поймал себя на том, что постоянно ищет глазами Водомерку с Поттером. Крам, похоже, делал то же самое. Оказалось, наблюдать за гонками на стрижах без комментариев Поттера скучно и даже утомительно. Когда Драко, выпив нектара, по старой привычке положил голову Виктору на колени, как делал это с Поттером, стало жёстко и неудобно, а тугодуму Краму и в голову не пришло погладить Драко за ухом или поперебирать ему волосы, чтобы сказать потом, какие же они всё-таки нежные и шелковистые. Поттер всегда так делал. И почему нельзя выйти замуж сразу за двоих? Вот тогда у Драко была бы идеальная семья: Крам для статуса, Поттер... для души. Но Гарри все дни проводил вдвоём с Флёр, и это было невыносимо. А вечерами рассказывал Драко, какими видами выскочка восхищалась, как ей понравилась Хэдвиг и как смешно она произносит имя «’Арри». — Надо же, эта Водомерка еще и картавая! — не удержался однажды Драко. — Не надо её так называть. Она довольно милая. А как дела у вас с Крамом? — перевел тему хитрый Поттер. — О, у нас всё прекрасно. Я сегодня так здорово выспался на его коленях после обеда. Знаешь, Виктор пообещал на следующий год взять меня с собой на стрижиные соревнования во Францию. А ещё он, кажется, хочет меня поцеловать! — заговорщически сообщил Драко. Он, конечно же, соврал. Слухи об их с Крамом поцелуе уже поползли, но Драко пришлось для этого изрядно постараться: он сказал, что ему в глаз что-то попало, и Виктор пытался это «что-то» разглядеть, где-то минут двадцать. Драко вытягивал губы, томно стрелял взглядами из-под ресниц, вздыхал и опирался Краму на грудь, но спровоцировать поцелуй всё равно не удалось: Крам уверил, что в глазу ничего нет, но если Драко настаивает, он отведет его к Снейпу, и тот наверняка решит проблему. Драко показалось, что его откровенность сильно расстроила Поттера, во всяком случае тот не дал полежать на своих коленях, не предложил проводить Драко до бутона, в котором тот спал, и опять тоскливо смотрел на небо. И чего это он?.. Гарри, вообще, не очень любил, когда Драко рассказывал ему про свои отношения с Виктором. Наверное, потому что у самого Гарри не было возлюбленной или возлюбленного. Драко тоже не любил, когда кто-то, кроме него, долго разговаривал с Гарри, но это просто потому, что Поттер был его личным другом — собственнические чувства, что поделать, в Драко они были сильны. Но Поттер-то напрочь их лишен, он всегда готов поделиться последним, конечно он расстроился, мечтая о любви. Делакур всё больше времени проводила с Поттером, перетягивала на себя всё внимание и с каждым днём всё меньше нравилась Драко. Как-то раз Драко с Виктором играли в шахматы, передвигая камушки по доске, сплетённой из зелёных и жёлтых травинок. — Мне кажется, чтобы Дюймовочка чувствовала себя здесь комфортнее, нужно устроить бал, — задумчиво сказал Крам, делая ход. — Ага! Может, ей ещё и зефира с кока-колой у людей добыть?! — Драко скрестил на груди руки и вызывающе уставился на Крама. — Ты злой, — бесстрастно заметил тот. Вот Поттер помотал бы головой и сказал: «Ну чего ты вредничаешь?», и уговаривать бы стал, и по голове гладить... А Крам, видимо, про бал просто всё решил уже, и мнение бедного, травмированного отсутствием внимания Драко его не интересовало. Тоже мне, жук навозный! — Это я к тому, что можно было бы целый приём организовать в её честь, других эльфов позвать — древесных там, травяных, или даже некоторых насекомых. Как эгоистично, что мы одни этой красотой неземной любуемся! — это Драко применил свои дипломатические способности, а в голове у него возник интересный план. — Это мысль! — оживился Виктор и вновь переставил фигуру на доске. Как же раздражала его невозмутимость! Пожалуй, даже больше, чем честность Поттера. Да и вообще, как подметил Драко, его Гарри в принципе раздражал куда меньше всех остальных. Но думать о Поттере было некогда, сейчас нужно было срочно найти единомышленников — находчивую умницу Грейнджер, а возможно и Джиневру Уизли, гусеницу эдакую — та, вроде, тоже на Делакур нос морщила. Да. И пусть Уизли, образно говоря, давно превратилась в бабочку, но с тех пор как стала строить глазки своему спасителю, Поттеру, она теперь навсегда останется для Драко лишь жалкой гусеницей. Но для достижения целей все средства хороши. Гермиона поддержала Драко сразу же. Тот ещё договорить не успел, а Грейнджер уже смяла в кулаке лепесток ромашки, на котором до этого что-то писала. — Пригласить на бал Майского жука, который Дюймовочку отверг, говоришь?.. — Именно. Только как нам его найти? — вздохнул Драко. — Нам Джинни поможет. Она как-никак работает в газете «Цветочный вестник», у нее есть связи. К тому же, не только мне Рон все уши прожужжал про эту... Грейджер стиснула зубы, пытаясь подобрать слово, и Драко с радостью ей помог: — Водомерку. — Вот-вот. Точно знаю, что жука зовут Фауст, и он верховодит на поляне, что в миле от озера ниже по течению ручья. Делакур еще что-то говорила про гигантский раскидистый дуб рядом с поляной... — перебирала факты Гермиона. — Значит пригласим Фауста на бал, а там пусть эта Водомерка выкручивается, как хочет. Ладно бы только Крама к рукам прибрать хотела, но она и Поттера!.. Это явный перебор. Всего его уже, кажется, исщупала! «Ах, какие у тебя мышцы! Ох, какой ты сильный! Какой ты интересный собеседник!» — кипел Драко, вспоминая, как Водомерка липла к его Поттеру. Крам может сколько угодно водить с ней хороводы, а Поттер — не может! Пока Драко вёл сам с собой пылкие беседы, Грейнджер бормотала что-то подозрительно похожее на «Кажется, это всё-таки взаимно...». — Что ты там бубнишь? — спросил Драко. — Да говорю, торопиться нужно, Джинни все рассказать. Мистеру Фаусту до нас ещё добираться, — Грейнджер собрала волосы и заколола их на затылке цветком акации. — А с чего ты взяла, что Уизли станет нам помогать? — Видишь ли, не только наши с тобой Рон и Гарри поддались чарам этой, как ты говоришь, Водомерки, но и тихий Нэвилл стал говорить о ней чаще, — пожала плечами Грейнджер, расправила крылья и улетела. Да, с такой группой поддержки, Драко точно с любой Водомеркой справится. Приготовления к балу шли полным ходом, и Драко принимал в этом активное участие: во-первых, так у него был полный доступ ко всей информации, а во-вторых, нужно было следить, чтобы Делакур не сильно тянула свои загребущие ручки к Поттеру. Нет, желательно бы, конечно, чтобы и к Краму не тянула, но Гарри приоритетнее. Ну и можно же было на полном основании оттеснить прилипалу Делакур и подробно обсудить с Гарри украшения зала или меню. Поттер, к слову, не имел ничего против, порой даже сам увязывался за Драко, предлагая свою помощь. В такие дни всё получалось на удивление слаженно. Да и признаться, Драко уже соскучился по их с Поттером словесным перепалкам, по ласковым пальцам в волосах, по тому удивительному чувству спокойствия и умиротворения, которое испытывал только рядом с Гарри. Наконец долгожданный день наступил. Драко стоял в королевском зале у входа, чтобы не пропустить ни Грейнджер, ни Джиневру, ни того самого Фауста — жука, который чуть было не женился на Делакур. Гермиона и двое Уизли — Рон и Джиневра — зашли среди первых и тут же сами направились к Драко. Рон явно был не в курсе их небольшого и почти безобидного заговора, чтобы спокойно поговорить с дамами надо было от него отделаться. — Уизли, привет! Будь добр, притаракань нам что-нибудь выпить, — Драко махнул рукой в сторону стола, заставленного бутонами с нектаром. — Ага! Кинулся! Спешу и падаю, Малфой, — тут же огрызнулся Уизли. — Пожалуйста, Рон. Я тоже очень хочу пить, — мягко попросила Гермиона, успокаивающе погладив его по плечу. — И я, — кивнула Джинни. — Ну и Малфою захвати. Рон что-то проворчал себе под нос, но послушно пошел в сторону стола. — Ну, и где этот ваш Фауст? — Драко нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Уже тут, к выходу готовится — крылья чистит, усики причесывает... — Гермиона явно нервничала. — А вот и он! — прервала её Джинни. Таких здоровенных жуков Драко ещё не встречал. Он поискал глазами Поттера и, стараясь выглядеть непринуждённо, стал пробираться в его сторону: рядом с ним как-то спокойнее. — Дюймовочка, — вежливо раскланялся перед Делакур жук. — Фауст, ты?! Не может быть! — в ужасе отпрянула от него Водомерка. — Ты сейчас похожа на самку богомола, которая бывшего увидела, — сказала Джинни и невозмутимо протянула жуку бутончик с нектаром. — Но я не... Это не самые приятные мои воспоминания, — грустно потупилась Делакур. — Ах, простите! Я не думал, что мои придворные букаш-ш-шки так отреагируют, — пошевелил усами Фауст. — О! Неужели они не оценили твоей красоты, Флёр? — нарочито удивилась Гермиона. — Оh, oui, — Флёр кивнула и жалостно вздохнула. — «У нее всего две ножки!», говорили они... — «У нее даж-ж-ж-же нет усиков», — сочувственно подтвердил Фауст. — Она же цветочный эльф, а не таракан какой-нибудь! — встрял в разговор Уизли, за что получил под ребра с двух сторон: и от сестры, и от невесты. Прекрасно! Теперь все не только восхищались этой Водомеркой, но ещё и жалели её. Драко пришлось признать, что обесславить Делакур не вышло, план провалился с треском. Одно радовало — пока всем эльфо-цветочным миром её жалели, Поттер стоял в стороне и всё время оглядывался за пределы зала, похоже думал лишь о том, как бы смыться. — А ты не хочешь пожалеть её? — спросил Драко. — Там и без меня желающих достаточно. И у неё, как по мне, не случилось ничего страшного, — пожал плечами Гарри. Драко воспрял духом. Здорово всё-таки, что Поттер не поддавался всеобщим настроениям. Надо уже ему сказать, чтобы прекратил отвлекать Флёр от Виктора — пусть общаются, и будь что будет. Без Поттера так неуютно! — Куда ты все время смотришь, Гарри? — Взгляни-ка, — Поттер указал рукой в темноту. — Видишь, как на дальней поляне у пруда светлячки кружат? Их что-то беспокоит, и я хочу узнать, что именно. — Думаю, крот, — предположил Драко, внимательно всматриваясь в светящиеся вдали точки. — Нет, там что-то большое, — глаза у Гарри светились любопытством. — Тогда, может, другое животное. Дались они тебе, светлячки эти! — Драко хотелось, чтобы Гарри смотрел сейчас только на него. — Я слетаю туда, ладно? А то не усну же, — широко улыбнулся Гарри и расправил крылья. — Я с тобой, — безапелляционно заявил Драко. — Вдруг там опасно! — Ты за меня заступишься? — Гарри выглядел таким счастливым, что Драко начал сомневаться, не ляпнул ли чего лишнего. — Вот ещё! Я за помощью полечу, — он тоже расправил крылья, рисуясь. — Какие же они у тебя красивые! — Гарри говорил это каждый раз, когда Драко готовился взлететь, и каждый раз сердце ёкало, щеки заливал румянец, а в груди теплело. Так искренне крыльями Драко восхищалась разве что Нарцисса, его мама. — Полетели? — спросил Драко. — Да, — Гарри протянул ему руку, и они отправились в путь. Минут через двадцать, уже подлетая к пруду, Драко понял, что зря они всё это затеяли. В траве у воды копошилось что-то явно очень и очень большое, возможно и не одно. — М-может, домой? — пискнул Драко, вцепляясь в Поттера мертвой хваткой. — Чуть-чуть осталось... Мы только посмотрим. С каким же маниакальным упорством Поттер искал приключений на свою пятую точку! Драко каждый раз диву давался. Когда они наблюдали за личинками стрекоз, и Поттер, увлекшись, свалился в ручей, где его едва не слопал карась, он то же самое говорил — слово в слово! Подлетев ближе, чтобы понять, что же там такое копошилось, Драко похолодел — у пруда в траве были... ЛЮДИ! — Поттер! Немедленно поворачивай назад! Быстро! — Драко изо всех сил замахал крыльями. — Подожди, это так интересно! Я ещё никогда не видел людей, — чокнутый Поттер, не отпуская его руки, решительнее направился к пруду. — Гарри! Они нас сейчас на иголки! И под стекло! Я слишком совершенен, чтобы умирать! — противился Драко, дергая ногами, словно пытаясь затормозить. — Они там что-то делают в траве, смотри!.. — Поттер не слушал предостережений. — Нас ищут! — Драко в ужасе прижал ледяную ладонь к щеке. — Очень не хочется разочаровывать, но у тебя мания величия, Малфой. Людям вообще про нас неизвестно, — Поттер тихо рассмеялся. — Давай понаблюдаем, а? Долгоносик упрямый, тоже мне! Спрашивал так, словно у Драко был выбор. Не бросать же Поттера тут на растерзание людям! Ну и что, что те были заняты собой и не обращали на них внимания, а вдруг Поттер снова куда-нибудь влипнет? Драко поражался, насколько у того отсутствовал инстинкт самосохранения. Ничего, зато инстинкта самосохранения Драко хватило бы не только на них с Гарри, но и на целую армию цветочных эльфов. Трусом Драко себя точно не считал, а вот осторожным — даже очень. Он зажмурился и стал про себя молиться Флоре, Фауне и всем известным ему богам, чтобы Поттер наконец остановился. И видимо, кто-то всё же услышал его молитвы, потому что Гарри замедлился, а потом и вовсе приземлился на ветку дерева. Оттуда отрывался прекрасный обзор на двух людей, валявшихся внизу по траве. Вроде бы они боролись. Но почему ночью и почему так далеко от своего царства, Драко понять не мог. Чуть позже он разглядел и то, что они вовсе не дрались, а целовались, и даже то, что оба были мужчинами. Они тесно переплелись руками и ногами, не отрываясь друг от друга ни на секунду, тихо постанывали и издавали пошлые чавкающие звуки, от которых у Драко начали гореть уши. Он повернулся к Поттеру — тот стоял, приоткрыв рот, и жадно наблюдал за происходящим, кажется совсем забыв про Драко. Мужчины на траве перевернулись, и один навис над другим. — Ты готов? Можно мне?.. Светловолосый — который лежал снизу — кивнул и притянул его к себе, оплетая талию ногами. — Ничего себе у него... пестик..., — гулко сглотнул Драко, внимательно всматриваясь в процесс. — Ну, тут скорее тычинка... он же ею того... тычет, — отозвался Поттер, не отрывая взгляда от происходящего. — Фло-о-ора, богиня цветов, как можно ЭТИМ тыкать в живое существо? — поморщился Драко. — Эй, Поттер, ты чего так на них уставился? Смотри с ветки не свались! А стонут-то как... Поттер? — Красиво как... — словно не слыша его, отозвался Гарри. — Да хватит уже пялиться на двух посторонних мужиков, которые тут тыкают друг в друга тычинками, и обрати уже на меня внимание! — возмутился Драко и дёрнул его за руку. Гарри словно отмер. — Извини, я просто... Ты передохнул? Хочешь, полетим назад, если это зрелище тебя так смущает, — сказал он, придвигаясь ближе. Не то чтобы Драко смущало, просто почему-то захотелось чего-то такого... нежного. Объятий, поцелуев, ласковых слов. Самое странное, хотелось всего этого именно от лохматого, влипающего в неприятности Поттера. Как Драко ни уговаривал себя, но представить на месте Гарри Виктора никак не получалось. — А ты не хочешь... тоже... попробовать... Не тычинками, конечно, а губами, — как можно более небрежно спросил Драко, готовый в любой момент всё исправить, сказав: «Ты что, совсем? Я же пошутил!». — Очень хочу, — честно ответил Гарри и придвинулся ещё ближе. Драко зажмурился и вытянул губы трубочкой, но ничего не происходило. Он уже собирался поинтересоваться, чего Поттер ждет, даже рот приоткрыл и в этот момент почувствовал на своих губах дыхание. Гарри нежно прижался к губам и замер, а затем, словно на пробу, лизнул нижнюю губу. Драко от неожиданности вздрогнул. — Испугался? — шепотом спросил Гарри. — Ещё хочу, только чтобы как у них, — Драко не знал как объяснить, чтобы Гарри понял, но, кажется, это было уже ни к чему. В следующую секунду Гарри целовал его так, как нужно — нежно покусывал и оттягивал немного нижнюю губу, обводил кончиком языка зубы, нёбо, а потом принялся посасывать его язык, отчего колени Драко подломились и он непременно свалился бы с ветки, если бы Гарри его не подхватил. Драко много слышал о поцелуях и даже читал — про бабочек в животе и всё такое, но даже представить себе не мог, насколько потрясающими окажутся ощущения! Гарри целовался просто невероятно! Так, что дух захватывало, и хотелось еще и еще! Вот интересно... а уж не вездесущая ли Делакур научила его этому? Драко чуть отстранился и облизал горячие, зудящие от поцелуев губы. — И где ты научился так целоваться, Поттер? — спросил он, прищуриваясь. — Так — это хорошо или плохо? — Гарри, не отрываясь, смотрел на его рот. — Уж наверное, если бы плохо, то я летел бы отсюда, сверкая крыльями. Так ты не ответил, — Драко специально ещё раз ме-е-е-едленным движением провел языком по губам. — Если не считать семена черного паслёна, на которых я тренировался по совету Рона, то ты, собственно, первый, с кем я целуюсь, — задорно заалевшие уши Поттера мило подсвечивались светлячками, облепившими ствол позади Гарри. — Надо же! Какой, оказывается, отличный учитель этот твой паслён. Нужно будет попробовать как-нибудь, — широко улыбнулся Драко, чувствуя, как Гарри сильнее обнимает его за пояс, притягивая к себе. — Зачем он тебе? У тебя же есть я... Гарри не дал больше ничего сказать, снова целуя... Люди покинули поляну, но ни Гарри, ни Драко этого не заметили. Уж очень они были увлечены своими собственными поцелуями, чтобы обращать внимание на чужие. Позже, когда они, взявшись за руки, летели обратно, Драко думал о том, как было бы здорово, если бы у Дюймовочки и Виктора всё сложилось, и эта Водомерка перестала проводить время с теперь уже совершенно точно только его Поттером. А ещё лучше — перебралась бы она с Крамом куда-нибудь в другое цветочное королевство, чтобы все взгляды снова были обращены на него, на Драко. Хотя себе он признался, что гораздо важнее навсегда остаться самым красивым для Гарри. Драко взглянул на Гарри и заметил, что тот морщится. — Всё-таки паслён был лучше? — забеспокоился Драко. — Да нет же! — не колеблясь ни секунды, ответил Гарри. — Просто спина. Не пойму. Странное ощущение, будто мне крылья мешают. — Может ты из них вырос? Или они тебе не подходят? — Завтра пойду к Дамблдору, узнаю. Лишь бы к Снейпу не направил, — Гарри скривился. — Не переживай, я с тобой пойду, если что. Ты отдыхай, а завтра я к тебе прилечу, — заверил его Драко. — Поцелуешь на прощание? — Гарри, кажется, вошел во вкус. Они еле оторвались друг от друга уже на рассвете, когда губы совсем распухли. Однако, прилетев днём к цветку, Драко не обнаружил там Поттера. Тот нашелся в подсолнухе у Дамблдора. И не просто Поттер, а Поттер с крыльями! Не с теми, которые выдал ему старейшина, а со своими! Потрясающими крыльями точь-в-точь как у редчайшего Парусника Маака! — Гусеница ты лохматая, Поттер! Что же ты скрывал от меня все время такое совершенство?! — после нескольких минут молчания выдал Драко. — Да я сам не знал... Проснулся утром оттого, что спину ломит, вылез на солнце и... вот. Драко не сомневался, что Гарри говорит правду. Но это же надо, а! Какой, к личинке майского жука, Крам, когда тут такая красота! И вся его — Драко! — Больно было, когда они выпрямлялись? — он осторожно провел пальцами по крылу, еле дотрагиваясь и почти не дыша. — Ну, так... — Гарри вздохнул. — Я тут подумал насчет меня и Виктора... — начал было Драко, но внезапно прилетевшая Делакур его перебила: — Драко, могу я с вами поговорить? Это срочно и не терпит отлагательств. Наедине, — она посмотрела на Поттера. — Да я и сам, честно говоря, собирался полетать, размять крылья, — Гарри потёр шею. — Ты точно справишься? Только не летай высоко. А ещё лучше вон там, над детской паутиной мадам Помфри, — разволновался Драко. — Не переживай. Я же сюда спокойно долетел. Буду поблизости, — улыбнулся Гарри и, взмахнув крыльями, вспорхнул с подсолнуха. Это было чудесно! Полёт Гарри на собственных крыльях выглядел бесподобно — тот летел уверенно, мягко, свободно. Драко залюбовался и совсем забыл, что его ждёт Делакур. — Кхм-кхм! — О, ты о чём-то поговорить хотела? — Драко скрестил на груди руки. — Драко, вы не могли бы оставить Виктора в покое? — тихо проговорила Флёр. — Ну... считается, что он мой жених, вообще-то, — без особого энтузиазма, ответил Драко. — И вообще, с какой стати?! И перед Виктором плющом вьешься, и перед Поттером! — Но он опылить мой фуль-фуль... — скромно потупила глаза Флёр. — Поттер, что?! — взревел Драко. — Не ‘Арри! Он мне не нравится, он слишком прост и некрасив, он не в моём вкусе! — возмутилась Флёр и уже тише добавила: — Виктор. Сегодня ночью... после бала... Казалось, такого облегчения Драко не испытывал ни разу в жизни. Но, погодите-ка... — Что значит Поттер для тебя слишком прост? Я тебе вот что скажу, Водомерка-путешественница: это не он не в твоём вкусе, а ты не в его. И к твоему сведению, он красивый, добрый и вовсе не так прост, как кажется. Фуль-фуль ей, видите ли, опылили! — То есть я могу надеяться, что вы оставите Виктора в покое? — похоже, ненормальную только это и интересовало. — Пфа! Да ради Флоры! А сунешься к Поттеру... — Драко, ну хватит уже, — Гарри снова появился между лепестками. Драко вздрогнул и почувствовал, как краснеет. — Ну, в общем, ты меня поняла, — небрежно кивнул он Флёр и вылетел прочь. Поттер быстро сказал ей что-то и последовал за ним, нагнав возле того цветка, на котором они обычно проводили время. — Ты так горячо говорил... Я даже не ожидал. Ох уж эта его прямота! — Просто она так сказала, я подумал, что это ты... фуль-фуль опылил, — Драко нервно рассмеялся. — Звучит-то как пошло, да? Гарри кивнул и дернул плечом, словно пытаясь стряхнуть крылья со спины. Драко подошел ближе и провел пальцами по нежной бархатистой поверхности крыла, отливающей сине-зеленым неоном. — Мешают? — Непривычно. Они такие большие. К тем, что дал Дамблдор, я уже привык, а эти... — Твои. Очень красивые. Наверное, самые красивые из всех возможных, — улыбнулся Драко, продолжая осторожно водить по крылу пальцами. — Я счастлив, что они тебе нравятся. Хотелось бы, чтобы они всегда тебе нравились, — Гарри придвинулся ближе, заглядывая в глаза. — Так и будет, — кивнул Драко, опуская взгляд на его рот и облизывая губы. — И ты... будешь. — Драко, я люблю тебя и хочу, чтобы ты был со мной всегда. Хочу... тебя ... — Гарри обнял Драко за талию и придвинулся вплотную, давая почувствовать своё возбуждение. — Ни слова про опыление, — с улыбкой предупредил Драко, потеревшись своим носом о его нос. — Согласен! — просиял Гарри. — Тем более у нас только... тычинки, — Драко провел рукой по выпуклости на штанах Гарри. — Да ещё какие!.. И Гарри наконец поцеловал его.