Никогда не говори "Никогда"...

Ночь окутала Готем. На крыше весь уличный шум казался каким-то далеким и нереальным, а звезды были совсем рядом. Брюс тихо скользнул на крышу и всмотрелся в темноту. На противоположном бортике на фоне ночного готемского неба вырисовывалась знакомая тощая фигура. Уэйн подошел ближе. Джокер сидел на парапете, беззаботно болтая ножкой, согнув вторую в колене и оперевшись на нее подбородком. - Молодой человек, извините, я тут Бэтмена жду. Вы его не встречали по пути? Он всегда такой не пунктуальный! - улыбаясь, Джокер спрыгнул на крышу. - О черт, Бэтс, прости, не узнал! Я тебя так редко вижу без маски! - Он медленно обошел его и, заглянув в глаза, с легкой насмешкой спросил: - Ну что ж, представляю какова была для тебя эта неделька! - он начал ходить взад-вперед, загибая пальцы. - Постоянные споры с собой - раз! Регулярное самокопание - два! Невозможность и страх принять очевидное - три! Никому не нужное чувство долга перед непонятно чем - четыре! При всем этом навязчивые образы, ненормальные, с точки зрения социума, мысли и сумасшедшее желание вывернуться от всего этого наизнанку! Но ведь ты у нас всегда был таким правильным, ты никогда не пойдешь у себя на поводу. Понастроил у себя в голове никому не нужных догм и занимаешься самоистязанием. В этом весь Бэт! Поэтому, предполагаю, что к правильному решению тебя придется подталкивать насильно. Губы дрожали, выдавая истинное состояние Бэта, и ему приходилось постоянно прикусывать их, чтобы унять дрожь. Запуская руки в волосы каждые десять секунд, он лихорадочно приглаживал их — этот жест скорее был успокаивающим, нежели необходимым. Джокер единственный, кому наплевать на странности. Брюс был нужен ему любым… Он видел это в зеленых глазах с пляшущими чертиками. Сумасшедший все еще не отводил взгляд, продолжая что-то говорить, и Уэйн не мог оторваться. Он будто застыл на краю пропасти, не решаясь падать вниз и не желая отступать назад. Он все еще был в замешательстве. Он не знал его. Джокер теперь был совсем не тот, что раньше. Другой, настоящий… Еще секунда и он решит окончательно… Он выбрал пропасть… Наплевать на все… Не успел Джокер закончить свои рассуждения, как сильные руки обхватили его и резко повернули к себе: - Не угадал! - поцелуй был настолько неожиданным, что безумец остолбенел. Но, быстро оправившись, он не стал терять времени и момента. Схватив Брюса за затылок он притянул его к себе еще крепче, жадно, страстно и, в то же время, нежно впиваясь в его губы подобно тому, как заглатывал бы воздух человек, который долгое время провел под водой и изголодался по кислороду. Это была точка невозврата. Брюс чувствовал, как раскаленная магма растеклась по телу, плавя последние сомнения. Эта рука вокруг его шеи — губами в губы… нет, куда-то ещё глубже, еще страшнее… Он мог поклясться, это было совершенно неожиданно и одновременно ожидаемо для него. Ведь не мог же Брюс изначально по-настоящему сам хотеть того, что происходило. Нестерпимо-сладкие губы — и вот в него влит глоток жгучего яда — и ещё — и ещё… Уэйн будь-то отстегнулся от земли и самостоятельной планетой, неистово вращаясь, понёсся вниз, вниз — по какой-то не вычисленной орбите… — Мне что-то это не нравится, — произнес он наконец, отстранившись от сумасшедшего. Точнее не произнес, а прохрипел, т.к. голос ему повиноваться не желал. — Что именно? — Мне не нравится то, что мне это нравится. - Брюса все еще лихорадило от пережитого мгновение назад. Сердце у него колотилось так отчаянно, что тело сотрясало от его ударов. - Ты когда-нибудь танцевал с Дьяволом при свете бледной луны? - Джокер смотрел на него, прямо таки расплываясь в улыбке с сумасшедшим восторгом в горящих глазах. Сейчас он действительно напоминал Дьявола, который враз завладел всем миром и теперь упивался победой. Брюс же переживал в душе полное перерождение. Все смешалось: прошлое и будущее, белое и черное, правильное и неправильное... Он будь-то опьянел от произошедшего. В груди жгло, в глазах стоял туман, ноги и вообще тело казались резиновыми. Только взглядом он мог умолять этого Дьявола схватить его и держать, чтобы он не разлетелся на куски от бушующих чувств внутри. И Дьявол понял без слов его взгляд. Схватив его руками за лицо он жадно впился в него сумасшедшим взглядом: - Я заставлю тебя так сильно меня полюбить, что каждый раз, когда наши губы соприкоснутся, ты будешь умирать маленькой смертью... Следующий поцелуй был совсем другим: не лесной пожар, сжигающий все на своем пути, а движение расплавленной магмы глубоко под земной корой — не обжигающее, но неумолимо меняющее облик Земли, меняющее Бэта окончательно и бесповоротно. И вот, накануне Рождества произошло перерождение и рождение. Перерождение Брюса Уэйна и рождение того нового, без чего ни один из них не смог бы теперь существовать. Луна освещала на темной крыше два силуэта, молча стоящих на краю крыши и смотрящих на переливающийся огнями уставший город. - Я знал. Иначе не могло быть. А если бы ты все-таки умудрился загнать себя в свою ракушку, я бы пришел в твой новый уютный домик и сжег бы все вместе с собой. Огонь очищает. И вся эта фальшь сгорела бы дотла. - Сутулый силуэт шевельнулся и взглянул на стоящую рядом высокую фигуру. Помолчав Джокер вновь взглянул на город. Неожиданно он посмотрел на Брюса и уголки его губ разъехались, выделяя шрамы на бледной коже: - А что будешь делать со своей блондинистой женушкой? Делать что-то придется, а то представляю, как мы с ней в порыве ревности таскаем друг друга за волосы. - Безумец тихо хихикнул. - Думаю, частично она посодействовала сегодняшним событиям, даже чуть не предложила купить тебе букет роз, пока не узнала, что ты не совсем женщина. - Брюс задумчиво улыбнулся. - Поверь, еще существуют люди, которые знают толк в счастье и желают его другим. - он повернулся к Джокеру. - Может не стоит все вокруг обращать в прах? Я не желаю больше бегать по крышам и гоняться за всякой нечистью. Своего злодея я уже поймал. - Откинув зеленоватую прядь волос с лица безумца, он прильнул к нему губами. Ответные поцелуи застывали на теле Брюса, словно снежинки на заледеневшем окне. Почему-то становилось холодно. Прощальные поцелуи теряют теплоту. В них остывшая нежность расставания… - Сейчас я ухожу, но теперь я - это ты, а ты - это я. Мне просто нужно устроить все так, чтобы в моей новой жизни не было никого, кроме тебя. - Уэйн неохотно разжал объятья и посмотрел в глаза теперь уже единственно важному для него человеку. - Я думал, что больше никогда не смогу почувствовать то, что теперь живет во мне. - Никогда не говори "никогда". Я знаю, теперь ты вернешься. Ты не сможешь без меня. Я теперь твоя Вселенная, а ты... ты всегда был моей единственной реальностью. Иди, Бэтс, и помни - каждый лишний час без тебя будет для меня мукой, в сравнении с которой любая физическая пытка кажется нежной лаской. Теперь, перешагнув черту, ты заставил меня дышать лишь тобой. Не дай мне задохнутся. Он оставил на губах Брюса мимолетный поцелуй, который, как уголек, еще долго тлел на замерзших губах. Он пришел, увидел и победил... И этой победой вдохнул новую жизнь в свою вторую половинку. Хороший подарок на Рождество.