Древняя дорога

,,,,,,,, От убийства спасло только появление Физика. … Как начинаются драки? Да как угодно. Повода для того, чтобы разбить друг другу нос – великое множество. Слово за слово, ну и… в общем, понятно. Как драться, тоже все более-менее соображают. Золотой принцип любой драки вывел Мольер устами своего персонажа: «Лупи его что есть силы, а по себе лупить не давай!». Правда, господин Журден имел в виду фехтование, но, по большому счету, что разве это не разновидность драки? И девочки, и мальчики отлично знают, что в драке хорошо нанести почетный удар, например, подбить оппоненту глаз или разбить нос, попасть в солнечное сплетение или пах, выдрать клок из косы, ну или обратить гадину в паническое бегство, орошаемое слезами и соплями. Победа, конечно, важна, но, порой и поражение стоит победы. Иногда драка служит началом крепкой дружбы. Если, конечно, соперники не прибьют друг друга до увечья или чего похуже. А вот что делать, если драка уже пошла, кровь льется, и оба вроде бы как понимают, что неплохо бы и закончить, но гордость не позволяет?... Все началось с разговора, быстро переросшего с жаркий спор. Ума и Лена Булатова ковырялись в байке. Физик куда-то запропал. Ревнивая Олеся пару раз зафиксировала старлея в обществе той самой брюнетки, вытащенной из лап работорговцев. Маша оказалась девушкой тихой и стеснительной, поэтому в лагере байкеров пугалась каждого чиха. Наметив для себя поговорить с тихоней на предмет кто кому чей парень, Ума с удовольствием помогала подруге. Они неожиданно близко сошлись, Олеся Уманова и Лена Булатова. Так бывает. Сначала тебе рядом с человеком просто спокойно, или, по крайней мере, не противно. А потом поговорить захотелось. А потом понимаешь, что этот человек уже больше, чем просто собеседник. - Вот тут держи. - Угу. Ключ дай. - Вот. - Есть, давай! - Погоди ты, тут надо… опа! Хорошо пошла! - Лен, - Ума вытерла пот с виска тыльной стороной ладони, руки были в смазке, - ты как тут вообще оказалась-то? Батя знает? - Нет, - пожала плечами дочь адмирала, - с чего бы? - Ты че, - опешила Ума, - из дому удрала? - Ага, - кивнула Лена, работая ключом, - а что? - Ты дура, что ли? – покрутила головой Ума, - зачем? - Тебе-то что? – вспыхнула девушка. - Да ничего, - пожала плечами Олеся, - понять хочу. У тебя есть дом, отец, Рита… Кой хрен ты все это бросила-то? Не, ну я понимаю, байки, друзья, но вот с надрывом-то за чем? - Дом? Отец? – вскипела Лена. Девчонку прорвало, было видно, давно наболело, - Да что ты знаешь! Отец! Где он был столько лет, этот отец, а? Где? - Он воевал, - глухо сказала Ума. - Ты видела?! – сплюнула Лена, - а? - Я – видела, - Олеся была достаточно вспыльчивой, но тут ощутила в себе тяжелую темную волну ослепляющего гнева. Как она сейчас понимала Муру, влепившую пощечину там, на древнем мосту! – я, Лена, видела моего командира в передрягах, которые тебе в кошмарах не снились. А ты ему в спину ударила! Своему отцу! В спину! И кто ты, после этого? - Да пошла ты! Моралистка хренова! – рявкнула Булатова, - сама-то… - Я – детдомовская, - процедила Ума, - а у тебя – отец. Живой. И мама есть, да? И Рита! И ты им всем нагадила в самое сердце! - Пошла ты на …уй!!! И все! Все вы! И отец! И мать! И весь этот протраханный мир!!! – вызверилась Лена. Ума перехватила метнувшуюся к её лицу руку, рефлекторно двинула сама. Лену отшвырнуло от байка, из носа побежали темные ручейки. То, что это действительно родная дочь Бати, Ума поняла через секунду. Боль не остановила девушку. Даже не задержала. Лена отхаркнула кровь и кинулась в драку. Олеся, как опытный рукопашник, поначалу ещё пыталась блокировать, уходить от ударов, но, пропустив крепкого леща по уху, плюнула на все. Через секунду в потном кожаном кругу столпившихся байкеров две симпатичные фурии рвали друг друга на куски. К тому моменту, как Мыцык расшвырял орущих от восторга мужиков и встал между озверевшими от крови девушками, обе успели как следует вломить одна другой. Сергей успел в том момент, когда Ума взяла Лену на боевой, выламывая руку из сустава, а Булатова впилась пальцами в лицо Олеси, метя в глаз. Физик, не рассусоливая, отвесил по тумаку обеим. Девушек разбросало в разные стороны. - Ты чеоооо?!!!!! – взвыла Лена, кинулась на Уму и задергалась в стальном захвате. Олеся мотнула головой, стряхивая с глаз кровь из рассеченной брови, рванулась и попала в такой же захват. - Э, ты это… х.ли ты влез-то?! – плотный бородач дернулся было вперед, но рухнул навзничь, сбитый ударом ноги в пах. - Все! – рыкнул Сергей, полоснув по галдящим байкерам глазами, - концерт окончен! Маша, всхлипывая от жалости, обрабатывала ссадины и рассечения обеих красавиц, сидевших на одной койке и ворчавших не хуже кошек, которым насильно моют хвост и все самое ценное. - Как дети! – качал головой Мыцык, расхаживая по палатке, - девчонки, вы что, озверели?! - Серега, ты мне ещё пальцем погрози! – фыркнула Ума, ощупывая шикарный фингал на скуле. - Я тебе ремня дам! – сплюнул Физик, - а тебе…, а, да ну вас! - Слушай, если ты не прекратишь мельтешить перед глазами…ААААААААААА!!!! – включилась в дискуссию Лена, - МашАААААААААААА!!! Бл….дь!!! Как больно!!! - Ну, не кричи так, это всего лишь спирт! Сережа, выйди, а? – робко попросила брюнетка, - мне надо их осмотреть. - И че тебе там смотреть? – Ума потянула с себя майку, скривилась. Пару раз по ребрам попало очень хорошо, - ты че, лесбиянка?! - По крайней мере, не садомазохистка, как вы обе, - улыбнулась Маша, - давайте, снимайте! Все, все! Ой, мамочка моя… Девочки, вот зачем было вот так вот, а?! Налитые кровоподтеки по своему цвету обещали уже на следующее утро ничем не отличаться от баклажанов. - Ты что, доктор? – шипя от боли, поинтересовалась Лена. - Медсестра, - вздохнула Маша, - хотела на доктора выучиться… - Что не выучилась? - А деньги? У нас, девочки, так просто не поступишь, - вздохнула брюнетка, - думала, заработаю… - Этим делом? – выразительно кивнула Ума. - Нет, как ты могла подумать?!! – вспыхнула Маша, - танцевать нанялась. А как сюда попала, документы отобрали, избили… Заставляли танцевать… Ну и… - Дааа, делаааа, - протянула Лена, - Олесь, а ты правда что ли детдомовская? - Правда, - трудно вздохнула Ума, - Пригова знаешь, да? Он с папой дружил, а меня от отсидки спас. Зачислил в отряд… К папе твоему. Я сначала фыркала на всех, ершилась. А потом как закрутилось все… Я твоему отцу жизнью обязана. И не раз… - Ничего себе! Вы из России обе, да? – удивилась Маша, промывая глубокую ссадину на брови Умы, - Леен, а кто твой папа? - Адмирал, Маш, - вздохнула Булатова, - контр-адмирал! - Ну вы, девочки, обе точно с приветом, - брюнетка уронила скрученный из клочка майки тампон, - ты бросила учебу в Питере, папу-адмирала и удрала из дома с этими вот мужиками?!!! А ты? Другого парня найти не могла? Другую работу?! Что с людьми богатство делает! Мне бы в Тирасполе бы такого папу! И такую работу! Девушки переглянулись. Первая прыснула Олеся. Лена крепилась, потом хихикнула, глядя, как Уманова трясется от хохота. - Ой… умора…Мария…, - задыхалась Олеся, - я тебя сейчас также прибью… Смеяться же больно! Ой… богатство!!! Оооохххоооо…. На этой-то работе… Много, Лен, у папы богатства? А?! Лена расхохоталась, плача от боли в ребрах. - Девчонки, вы чего? – опешила Маша, - я что, что-то не то сказала? … Физик, сидевший у палатки, прислушался. Изнутри сначала доносились сочные матюги и стоны, потом - звонкий девичий ржач, потом всхлипы и даже рыдания. Когда Сергей услышал характерное бульканье, а, чуть погодя, - негромкое пение, хмыкнул. Спелись, подружки. Все же лучше, чем морды бить. Что Батя скажет? Что дальше? Как быть с Леной? - Че, Серый, девки вытурили? – заржал проходивший мимо байкер, - ты, это, не педик? - Гавкни ещё что-нибудь, будешь евнух, - улыбнулся Мыцык. - Че? Че ты п…зданул, с…чара бацилльная?! – парень, судя по «мишеням» - нашивкам на кожаной безрукавке, из прибалтийских «Адских гончих», кинулся в драку. Мыцык встретил дурачка встречным ударом между глаз, «Гончий» рухнул прямо на руки подскочивших товарищей. Сергей вытащил «Парабеллум», передернул затвор. - Все, все, мужик, - махнул рукой тощага с татуировкой во все лицо, - было – нету! Проехали! В кармане щелкнул тон-сигнал вокса. ,,,,,, Он очнулся от разрывавшей тело и голову боли. Во рту было омерзительно сухо, бил озноб, хотелось пить. Попытался приподняться на локтях, не смог. Отдышавшись, попытался снова. Перекатился на живот. Кое-как, цепляясь за кусты, встал на колени. Бегло оценил состояние. Пулевая рана в боку. На ощупь – пуля сорвала кожу на ребрах, повезло. Видимо, стреляли непрофессионалы, хотели просто добить. Так, на голове – две шишки. Слегка подташнивает, в глазах муть, возможно сотрясение. Ну, он знал случай, когда от удара у человека мозги в голове вообще перевернулись. Оторвались и опа! Тсссс, больно… Колотых и резаных ран нет, только побои и огнестрел. В ноздрях смешались запахи собственной запекшейся крови и жуткий смрад окрестной помойки. Ионов собрался с силами и встал. Прилично повело, но он сумел устоять на ногах. Где Женя? Что с ней? Как он тут оказался? Он не знал. Он брел прочь из зловонного котлована, зная одно. Надо выбраться и зализать раны. А потом найти жену… … Неделю, не меньше, Кот просидел в лесу, зализывая раны. Его учили выживать, и учили на совесть. Он знал, как добыть огонь, как устроить ночлег, где найти еду и воду. Когда в голове перестало шуметь, а рана на ребрах чуть запеклась, Кот вышел на охоту. Маман из борделя, где они с Мурой укрывались, рассказала, кто пришел за Женей, и куда её могли увезти. Карга запиралась, отнекивалась, но когда Ионов вырубил вломившегося за ним вышибалу голыми руками, запела, как канарейка. По всему выходило, что на Муру положил глаз кто-то из хозяев этого траходрома. Кот стиснул зубы. Как они могли увидеть Муру? Они же почти не выходили из номера? Маман, которой он пообещал отрезать голову, выложила все. Оказывается, в номере была камера, записи которой маман передавала хозяевам, а те продавали на сторону, каким-то извращенцам, ценившим возможность подглядывать таким вот образом. Как же они так опростоволосились?! Твою ж ты мать! Хотелось вырвать этой гадине глотку, но Кот взял себя в руки. Меньше следов, меньше улик. И меньше свидетелей. Он, конечно, диверсант, а не секретный агент, но… Маман умерла легко. Кот просто удавил её шнурком от ботинка вышибалы, которому вскрыл вены кухонным ножом самой маман. А потом позвонил в полицию и был таков. … Наряд, потирая глаза, произвел досмотр места происшествия. Парень, истекший кровью. Баба, задушенная шнурком. Он – мадьяр. Она – из Литвы. Убиты? Криминал? Было паршивое дождливое утро. У патрульных мемилосердно болели головы от ночного дежурства и ныли отсиженные в машине задницы. Кому они на хрен нужны, эти трахтельманы-бордельмаманы? Кто их будет искать? В общем, понятно все. Бытовуха. Оформляй, Гынек, и поехали, по кофейку вмажем. Затрахала эта служба! Патрульные не стали выяснять, а Кот не заметил, что одна из девочек покойной маман видела все. Видела. Но промолчала. Она уже пять лет кочевала по борделям Восточной Европы. Давно усвоила, хочешь жить дольше – молчи. Она промолчала. И не прогадала. Хромой, к которому перешел бордель, поставил её рулить, как самую старшую и опытную. Стоило терпеть пять лет, чтобы наконец-то отдохнуть от похоти и стыда! Теперь приходилось только ложиться под Хромого, но это была ерунда… ,,,,,, Батя осторожно передал генерала с рук на руки санитарам. Начмед горько вздохнул. - Вить, ты ему что вколол? - Снотворное, Вань, до завтра будет спать. А потом – не знаю… Что хоть вышло-то? С чего бы это Володя руки на себя чуть не наложил? В позатом году его Рита спасла, Ольга Тарасова тоже, сейчас вот, что-то он зачастил, а? - Понимаешь, Витя, - трудно и горько вздохнул Булатов, - Мурашова и Ионов пропустили сеанс контрольной связи. Точнее, они вокс активировали, но на условленный сигнал не ответили. - То есть воксы попали… - Да. Либо ребят взяли, либо воксы на них, но они их заставили выйти на связь. - И что? - А то, что Володя…, - Булатов помолчал, - отдал приказ о ликвидации воксов. У этих есть возможность подрыва при попадании не в те руки. Вот так. И сам нажал на кнопку. Либо ребят уже нет, либо мы утратили связь и их не найдем. Понимаешь? - Твою мааать, - горестно покачал головой начмед. Батя прошел в кабинет Пригова. Сел за стол. Он просидел, бездумно глядя в одну точку, больше часа, пока не сообразил, что его кто-то настойчиво дергает за обшлаг кителя. Маленький тамарин по кличке Камарада Хвостик, любимец Муры и Кота, невесть как вылез из вольера, подобрался к нему и теперь протягивал кусочек морковки, что-то стрекоча. Грустно улыбнувшись, Батя взял угощение, разжевал. В кармане запиликал айфон. - Да? Лена?!!! – Булатов чуть не упал со стула. - Папка, - донеслось сквозь всхлипывания в трубку, - я тебя очень-очень люблю! - Ленка! – у Бати перехватило горло, - я тоже тебя люблю! - Товарищ контр-адмирал, - в кабинет влетел Петров, - Иван Михайлович! Связь с Багирой и Бизоном утрачена! ,,,,,