Древняя дорога

,,,,,,, На авианосцах, несмотря на их огромные размеры, довольно тесно. Народу много. Кроме экипажа ещё и летчики, и технари, и, куда ж без него, наряд морпехов. Спецназовцы разместились в тесноте, но проблем не было. Смерчи, спецы из ГРУ и боевые пловцы сработались довольно быстро. Старшие более-менее друг друга знали, молодежь активно тянулась за ветеранами. После возвращения Смерчей из рейда Табачников с Патовым переглянулись. Что-то прошло не так, было ясно и без слов. Смерчи пинками вытолкали из вертушки пленников, передали особистам авианосца и без сил опустились на палубу. - Ттвою мать…, - процедил Бизон, - и как я Ольке скажу? Физик промолчал. Батя молча вынул из подсумка флягу, отвинтил крышку, несколько раз жадно глотнул. Багира подошла, присела на рифленый дюраль рядом. - Ну? Не молчи, Бать! - Ребят не нашли. Подробностей не знаю, Рифа должны перебросить к нам. Он вел поисковую группу, что видел, расскажет. Платов махнул Булатову, мол, иди сюда, дело есть! Без лишних слов Табачников сунул подошедшему адмиралу объемистую плоскую фляжку. Платов приобнял. Руки сшиблись в крепком пожатии. Старые спецназовские волки, они все понимали без лишних слов. Терять своих всегда больно. А для командира – убийственно. Каждый из них нес по жизни свой командирский крест. Держись, адмирал, без слов сказали друзья. Держись! Твой бой не окончен! … Двое суток группа «Смерч» торчала на борту авианосца в каком-то равнодушном анабиозе. Спецы ускакали на материк, где вовсю разворачивалась войсковая операция сирийской арабской армии против боевиков ИГИЛ. Подчиненные Булатова чистили оружие, отсыпались, и ждали. Ждали Рифа. Ждали хоть каких-нибудь подробностей. И дождались. И прокляли этот день. - Я… вот этими вот руками…, - уставившись в одну точку, повторял вдребезги пьяный Риф, - я… в «тридцатьчетверку» залез… а там… каша… куча мяса… и мухи… Они… подорвались… я… знаю… так бывало… их… наверное… окружили… ну и… Ведь чуть-чуть не успел… Бизон мрачно гнул винтом алюминиевую вилку. Ума, не стесняясь, плакала. Физик больше всего на свете хотел вмазать залпом стакан водки и рвануть туда, на сушу, рвать на куски эту сволоту, мстить, мстить, мстить… А потом сдохнуть, чтобы ничего этого больше не было. Его так не накрыло даже в Африке, когда они с Мурой вытащили мертвого Варяга. - Дурак ты, Мишка, - неожиданно сказал Булатов, - и шутки у тебя дурацкие. - Я.. вот этими вот руками… что? – отвлекся от своей литании Риф. - У тебя камера на каске работала? - Миша-Миша-Миша, ну-ка дай-ка каску! – Багира сорвалась с места. Через минуту камера была подключена к тактическому планшету. Уму вырвало. Контузия, перелом, стресс сделали свое черное дело. Когда на экране появилась гора человеческого мяса внутри мертвого танка, девушку повело. - Ну? Я… говорил… Вот этим вот…, - Риф влепил себе тумака по голове. - А с чего ты взял, что это ребята? – прищурился Булатов. Кошкина посмотрела на мужа, вздохнула. Ох, Ваня, мне бы твою выдержку! - А вот, - Риф вынул из нагрудного кармана цепочку с серебряным медальоном, - это вот чье? - У Муры был такой, - задохнулась Багира, - Ольга подарила. Ещё тогда, как она первый раз с Карибов вернулась… Господи! Как же так, а? - Ттвою ммать, - процедил Физик. Риф покаянно опустил голову. Батя выудил из снаряжения плоскую фляжку, набулькал всем. - Ну что, не чокаясь? – слова едва не разодрали пересохшее горло. - Ну-ка! – Бизон цапнул кулончик, рассмотрел. Покрутил головой. Перехватил у Рифа стакан, жахнул одним глотком. Коротко выдохнул. Влепил страдальцу подзатыльник. - Слепая ты, Мишаня, ж…па! - Говори! – прорвало Уму, - Боря, не молчи! Ради Бога! - Это не Ольгин! Сто пудов! - Ты откуда знаешь? – всхлипнул Риф. - Я ей муж или кто? – фыркнул Бизон. - И верно, не Ольгин, - Физик взял кулон, повертел в руках, - это Васькин. Я знаю. Был у него счастливый, всегда с собой таскал. - И что? – Смерчи как проснулись, - что, он не мог в танк цацку сунуть? - И пару гранат! – прикинула Багира. - Логично, кто первый полез, тот и нае…, - вытерла нос рукавом Ума. - Не ругайся! – машинально поправил Физик. - Мог, кстати, и вокс рвануть, - прикинул Бизон. - Мог, - кивнул адмирал, - или и то, и другое. - Но танку башню не сорвало? – пробилась трезвая мысль у Рифа. - Ты ж туда лазил! – хмыкнул Бизон, - наверняка танк был пустой! Они могли всю боеукладку расстрелять, да ещё и снаряд поймали. Вот и покинули коробочку, а то до самой границы бы доехали. Или я плохо знаю кошаков! - Нет, Миша, - глубокомысленно заключила Багира, - это не ты слепая задница, вернее, не ты один. Это мы все слепые тупые ж…пы! Увольнять пора! Нахрен! Всю группу! - Ты! – Ума внезапно дернулась, и, если бы не нога в гипсе, вцепилась бы Рифу точно в глаза, - ты – чудовище! Слепой ублюдок! Порву нахрен! Глаза на яйца натяну! Физик сгреб свое сокровище в охапку. Сорвалась, бывает. Батя показал глазами – уведи её! И успокой! - В общем, так, - поднял руку Булатов, - хорош сопли медузить. Рита, проконтролируй Уму, если что, помоги Сереге. Пока я сам ребятам глаза не закрою, они живы. - Так Пригову что докладывать? – мигом протрезвел Риф. Как любой русский офицер, тем более, моряк, пить он умел. - Ничего, - сверкнул глазами Батя, - что видел, то и докладывай. Остальное – я сам. ,,,,,,, Такого чудища Хвостик никогда раньше не видел. То, что это опасность, он понял сразу. Отец-Инстинкт шепнул. Хвостик удрал в вольер, забился на верхнюю ветку и закрыл глаза от ужаса. Все. Жизнь окончена. Его пришли съесть. Это странная черноволосая самка притащила его смерть. И, как назло, никого своих нет! Ни золотоволосой королевы, ни друга, ни его самки, ни даже старого обезьяна! Эх, старый! Я-то тебе твою зеленую вонючую штуку носил, а ты? Как же ты меня подвел-то, а! Что же делать?! Что же делать-то?! Это же ягуар! Ягуары жрут тамаринов, кто этого не знает! Это же чудовище! Чудовище! Убийца! Когда первый страх немного отпустил, Хвостик открыл глаза. Чудовище сидел на полу с несчастным видом. Рядом растекалась лужа. Тамарин озадачился. Убийца метит территорию? Почему не атакует? А если чудовище боится?! От такой мысли тамарин едва не рухнул с ветки. А если и вправду боится? Не так уж он и велик, если присмотреться. И на нормального ягуара не похож. Но что-то такое есть… Хвостик осторожно слез с ветки, выбрался из вольера, осторожно подобрался к чудовищу, готовый удрать в любой момент. Ага! Так и знал! Тамарин отпрыгнул назад. Этот убийца шипит! Но почему он не прыгнул следом? Почему отпрыгнул сам и как-то странно изогнулся? Пугает? Ягуары убивают, а не пугают, любой тамарин знает! Чудовище отступил назад, как-то странно всхлипнул и заплакал. Этого Хвостик вынести уже не мог. Никакой это не ягуар. И вообще не чудовище. Это какой-то детеныш, решил тамарин, подбираясь к плачущему существу. Он маленький, он голодный, он напуган… … - Это что такое? – опешил Пригов, едва открыв дверь кабинета. Ольга прыснула в ладошку. На генеральском столе сидел важный тамарин с маленьким рыжим котенком на руках, и кормил малыша вылущиваемыми из приговских рисовых блинчиков креветками. Котенок довольно урчал и уписывал лакомство за обе щеки. Позорная лужа на полу была засыпана опилками из вольера. - Оля, это… - Это котенок, как я вижу, Владимир Викторович, - Ольга нажала вокс, - старший лейтенант Карамышева, подойдите к кабинету генерала Пригова! Через минуту Леночка Карамышева, красная, как маков цвет, оправдывалась перед генералом. Тарасова сидела на кресле и гладила сразу двух пушистиков. Котенок тарахтел, а тамарин подлизывался, всячески давая понять, что вот этого маленького тоже надо любить, он свой. - Товварищ генерал-майор, это вот… - Я вижу. Дальше. - Ну, на улице был. Маленький. Голодный. Ну, тут все говорят, что Ионов с Мурашовой… Ну я и подумала, может, пусть как память… Вот. Пригову было смешно и грустно. Пунцовая Карамышева с малиновым ушами, маленький котенок, Хвостик, едва не укусивший при попытке отобрать малыша, и пропавшие «кошаки». Он, единственный в КТЦ, знал, что передала Мура перед тем, как их «тридцатьчетверку» подбили. Женя ещё говорила про то, что так просто их не возьмут, про какой-то сюрприз, пошутила про «рай в шалаше». А потом связь оборвалась. Рифанов, судя по предварительному докладу и трансляции с камеры на его каске, нашел только трупы, изуродованные до неузнаваемости. Ольга сразу сказала, что «кошаков» в танке не было. Слишком просто, объяснила Тарасова. И трупов кругом нет. Если бы «пушистики» приняли свой последний бой, противник дешево бы не отделался. Пригов согласился без раздумий, он знал своих людей. - Старший лейтенант Карамышева! – свел брови генерал-майор, - объявляю Вам замечание! Сотрудник КТЦ, а верите в приметы и прочую муть! - Есть замечание! – всхлипнула девушка. - В качестве взыскания за недостойное офицера ФСБ поведение назначаетесь персональной ответственной за… рядового Мурзика. Выполнять будете в сотрудничестве с младшим сержантом Кола. Вольно! Вы свободны! Когда брюнетка вышла, Ольга позволила себе расхохотаться. - Ой, простите, Владимир Викторович… Хииии… - Оль, ты что? - Простите, я подумала, не дай Бог, если бы про Вас слух пошел… - Енота бы они притащили. Или крысюка, к бабке не ходи, - фыркнул Пригов. Когда оба отсмеялись, генерал посерьезнел, - давай думать, куда эти двое делись. Поднимай отдел, нужен мозговой штурм. ,,,,,,, Он был разъярен. Его холодная кровь волнами била в мозг, приказывая, убей! УБЕЙ! Это – добыча! Убей! Но добыча вырвалась, и добыча не испугалась. Он чувствовал запах теплой крови, сводивший его с ума. Убить. Схватить, рвануть, перешибая хрупкую шею или круша ребра, сбить с ног и утащить туда, в тихую илистую глубину, и ждать, сжимая челюсти, упиваясь предсмертной мукой, пока добыча не перестанет дышать, пока не превратится в мясо. А потом вытащить теплое мясо наверх и сожрать, заглотать и снова уйти в тину, блаженно переваривать этот сочный кусок. Он атаковал, стремительно бросив вперед свое мощное тело, закованное в костяную броню. Когда челюсти сомкнулись на добыче, он рванул головой в сторону, как велел Инстинкт охотника и убийцы, рванул, сбивая с ног и калеча. Но вместо запаха крови и страха он успел почувствовать боль в глазу и громкий, странный звук над самым ухом. Он взревел, дернулся… и умер. Кот встал, пошатываясь. Сплюнул песок. Глянул сумасшедшими глазами на руку, в которой был зажат старый добрый «Кольт 1911», прихваченный ещё в Алжире. Затворная рама была оттянута назад. Ого, подумал Ионов, я успел высадить гаду в тыкву весь магазин? Хватило бы и двух выстрелов. Старею, что ли? Так психануть! Память подкинула картинку, когда выскочившее из зеленой тины чудовище схватило Муру за рюкзак. Он кинулся на тварь, растеряв весь разум в секунды. В голове осталась только первобытная ярость самца, защищающего свою самку. Вася покосился на «Кольт». Не было бы пистолета, он гвоздил бы гада ножом. Без ножа вырвал бы крокодилу пальцами глаз. Чудовище разинуло пасть на Муру! Он подставил крокодилу свой рюкзак, позволил сбить себя с ног, и, как только чудовище оказалось рядом, сунул ему в глаз ствол и жал на спуск, пока не отлетел прочь, получив тумака тяжелым хвостом умирающего гада. Женя мигом отодрала низ от футболки, намочила водой из фляги. - Вась, цел? Дай-ка руку! - Ай, Женька! Мммм…. Спасибо, любимая. Жить буду? - Везучий ты, Вась, - Мура поцеловала мужа, - он тебе кожу чешуей снес, содрал почти до мяса. Но зубами не достал. Ионов выдохнул. Заражение крови в глубине южно-суданских болот означало бы мучительную смерть без вариантов. А на зубах этой рептилии могло быть что угодно, до трупного яда включительно. - Интересно, он один? – Женя затянула повязку, перекинула со спины АКМ. Ионов сменил магазин. Щелкнул затвором. - Хрен его знает. Ты биологию в школе хорошо учила? - Ну, не очень. А ты? – огляделась Мура. Вроде тихо. Но кто знает? Рептилии умеют подкрадываться незаметно. - А я прогуливал! – подмигнул жене Ионов. - Как же тебя в спецназ взяли? – хихикнула Женя. - Меня бесполезно бить по голове! - Ну прости, - сникла Мура, - если бы ты не дал по тормозам быстро… - Да ладно, - Кот потерся носом о щечку супруги, - все нормально! Только вот мы так и не знаем, крокодилы живут стаями или нет? … Второй день они пробирались по болотам Южного Судана. После того, как они вырвались из танковой ловушки, километров за пять до границы, Мура буквально кожей почувствовала засаду. Дело решали секунды, на слова времени не было. Женя без колебаний влепила берцем мужу по голове, стой! Кот вдавил ногу в педаль тормоза, хотя в глазах заплясали искорки. Танк тряхнуло. Как они потом выяснили, вражеский снаряд срубил гусеницу и оторвал правый передний каток. Ещё бы метр ближе, и кумулятивный заряд прошил бы броню и погубил экипаж. Они выскочили из танка, не забыв оставить пару вьетских сюрпризов. Прежде чем уходить в джунгли, решили посмотреть, кто бы это их так настойчиво искал. Оказалось, какие-то наемники с местным проводником. Смерчи поводили их за собой, после чего перебили по одному, в лучших традициях Булатова и «Зеленого Призрака». Пленных не брали, только оружие, снаряжение, пайки, воду и патроны. Заминировав трупы, «кошаки» ушли в зеленую кашу вековых джунглей. - Вась, по-моему, все-таки стаями! – Мура отследила странное шевеление в болотной воде. Кот вытащил нож, упал на колени рядом с трофеем. - Прикрой! Через полчаса Смерчи не без удовлетворения смотрели на закипающий котелок. Кот успел грубо, но ловко содрать шкуру с крокодила, сунуть под тушу пару гранат. Мура одиночными прикрывала мужа, не давая рептилиям подобраться ближе. А потом они рванули, что было сил, пока буро-зеленые чудовища лезли друг на друга, пытаясь вырвать куски мяса бывшего родича. Закладки рванули как надо, только клочья полетели… - Как думаешь, сварилось? – Мура помешала обрезком тростника в котелке. - Судя по запаху, да, - Кот закончил выскабливать шкуру, - нас будут искать. - Подберем хвост? Или уйдем? Я думаю, далеко не уйдем, если возьмут след. - Поиграем с ребятами в крокодила! Котелок опустел быстро. Бульон из крокодила с трофейными галетами «кошаки» слопали в один присест. - Что ты сказал генералу про «рай в шалаше»? - Чистую правду! – Женя шутя повалила мужа на камышовый настил. Кот перехватил её руку, притянул к себе. - Жень… - Да… - А мы медовый месяц не догуляли… - Обними меня! Мура приподнялась на локтях и запрокинула голову, когда язык мужа начал рисовать горячие круги на её груди. Кот дразнящее медленно очертил поцелуями напрягшихся холмика, накрыл губами сосок, чуть прикусил. - Аааа! Не томи! Не томи меня! Вася, казалось, как оглох. Он весь сосредоточился на восхитительном теле жены. Измучив ласками грудь, он спустился ниже. Мура с рычанием извернулась, и в тот момент, когда его язык проник в сладкую тайну, тонкие пальцы расправились с ионовскими штанами. Супруги сплелись в стонущий клубок. Поединок любви продолжался долго. Наконец, клубок распался, чтобы два разгоряченных тела наконец слились воедино. - ВаськААА! Ты чудовище! Мучитель! Палач! Не останавливайся, люБИ-МЫЙ!!! Кот смог уже только рычать. Губки жены вышибли ему последний разум. Он потерял счет её крикам и мольбам. Как первобытный охотник, отстоявший жену в битве с чудовищем, он неистово, самозабвенно, до взрывающей голову боли брал трепещущее тело любимой, утверждая свое право мужа, защитника и добытчика. Когда Ионов наконец испустил глухой стон и свалился на камыш, он мог только судорожно дышать, с усилием глотая воздух. - Мое… любимое…чудовище…, - прошептала Мура, - ну ты даешь! - А? Что? - Я… думала… все…, - счастливо вздохнула красавица, - думала, умру… Как же сладко, любимый! Странный стрекот привлек её внимание. Вертушка? Пара? ,,,,,,,