Мятеж сердца

Грейс не могла уснуть. Её мысли метались, как дикие животные, загнанные в угол. Она переворачивалась на своей койке, но сон так и не приходил. Наконец, не выдержав, она села, зарыв лицо в ладони. Её сердце колотилось, и каждый вдох казался слишком громким в тишине дома. Ещё до рассвета Грейс выскользнула из кровати, оделась и выбралась наружу. Воздух был холодным, пропитанным сыростью ночи, а небо только начинало светлеть. Она направилась к тренировочной площадке, где в тени деревьев стояли деревянные манекены и висели мишени. Грейс взяла один из ножей, сжала рукоятку так крепко, что побелели пальцы. Она прицелилась, вздохнула и бросила. Нож ударился о мишень, но не там, где она хотела. Она стиснула зубы, подошла ближе, вытащила нож и снова метнула. Снова промах. Несколько дней она избегала Зейна. Она знала, что он заметил её отсутствие. Возможно, он даже догадался, почему. Но ей нужно было время, чтобы разобраться в себе и в том, что она услышала той ночью. Её разум был полон вопросов, сомнений и страха. Она метала ножи снова и снова, пока не почувствовала, как мышцы рук начинают гореть от усталости. Каждый бросок был выплеском её напряжения, её гнева и её сомнений. Когда первый солнечный луч пробился сквозь деревья, она остановилась, тяжело дыша. Её руки дрожали, а на лбу выступил пот. Она посмотрела на мишень: несколько ножей торчали в центре, но остальные ушли далеко в сторону. Грейс прислонилась к дереву, глядя на горизонт. Её мысли вернулись к лагерю, к Натаниэлю, к Лии, к ребятам. К Зейну. Она знала, что не сможет игнорировать его вечно. Но сейчас она просто не была готова. И пока солнце поднималось над лесом, Грейс осталась одна, окружённая тишиной, с ножом в руке и тяжестью в груди, которая не давала ей покоя. Грейс, почувствовав, что усталость накрывает её, решила зайти к Лии. Она не видела её несколько дней и надеялась, что разговор поможет ей разобраться в своих мыслях. Войдя в мед часть, где Лия всё ещё восстанавливалась, Грейс нашла её сидящей у небольшого стола с чашкой в руках. Лия подняла голову и нахмурилась. — Ты выглядишь так, будто неделю не спала, — сказала она, указывая на свободный стул. Грейс тихо села, опустив взгляд. Её мысли путались, но она знала, что должна спросить, даже если это рискованно. — Лия... к чему все эти разведки? — наконец шепотом спросила она, пытаясь сохранить спокойствие. — Мы добываем ресурсы, рискуем жизнью. Ради чего все это? Лия вскинула бровь, её лицо стало серьёзным. Она поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на Грейс. — Ради чего-то большего, — ответила она, её голос был тихим, но твёрдым. — Ты думаешь, мы просто выживаем? Нет. У нас есть цель. Мы хотим перемен. Хотим, чтобы это закончилоcь. — Перемен? — Грейс нахмурилась, стараясь не выдать, что знала больше, чем должна. — Ты веришь, что это возможно? Лия слегка наклонилась вперёд, её глаза блестели уверенностью. — Мы живём за стеной, потому что там, внутри, нам нет места. Система — это гнилая конструкция, которая держится на страхе и лжи. Я многого не знаю, Грейс, но знаю одно: то, что делает Зейн, ведёт нас к чему-то большему. Он не тратит жизнь людей впустую. Грейс молчала, раздумывая над её словами. Ей хотелось спросить больше, но она понимала, что Лия знала лишь часть плана. Однако её вера в Зейна была непоколебима. — Ты доверяешь ему? — осторожно спросила Грейс, её голос был почти не слышен. — Зейну? — Лия усмехнулась, но её лицо оставалось серьёзным. — Если бы я не доверяла, то давно бы ушла. Он знает, что делает, даже если иногда кажется, что он бросает нас в пекло. Грейс опустила голову, чувствуя, как её мысли стали ещё более запутанными. Она была уверена, что Зейн знал, что делает. Но чем больше она думала о его планах, тем больше чувствовала, что в них скрывается что-то тёмное, чего она ещё не могла понять. Лия внимательно посмотрела на Грейс, прищурившись, словно пытаясь прочитать её мысли. — Почему ты спрашиваешь? — её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая настороженность. Грейс напряглась, чувствуя, как жар поднимается к её щекам. Она знала, что должна ответить осторожно, чтобы не выдать, что слышала больше, чем должна. — Просто… любопытство, — она попыталась улыбнуться, но это вышло натянуто. — Я новичок здесь, и всё это… всё кажется таким масштабным. Я пытаюсь понять, что мы строим. Лия нахмурилась, её взгляд не отрывался от лица Грейс. — Любопытство, значит? — протянула она, скрестив руки на груди. — Слушай, Грейс, здесь все знают ровно столько, сколько им нужно знать. И это не потому, что Зейн не доверяет нам. Просто так безопаснее. Для всех. Грейс кивнула, пытаясь выглядеть непринуждённо. — Я понимаю, — ответила она. — Просто иногда кажется, что мы все делаем что-то очень важное, но при этом не знаем всей картины. — Потому что так и есть, — резко сказала Лия. — Мы — части одной большой мозаики. Зейн и Рауль знают больше, чем мы, но это не значит, что они нам лгут. Это просто… их груз. Мы выполняем свою часть работы. И этого достаточно. Грейс почувствовала, как внутри всё сжимается. Она хотела задать ещё один вопрос, но Лия прервала её. — Если тебя что-то беспокоит, просто скажи. Я не люблю недосказанности. — Нет, всё в порядке, — поспешно ответила Грейс, вставая. — Спасибо за разговор. Лия кивнула, но её взгляд оставался тяжёлым. — Мы все здесь ради одной цели. Ты это понимаешь? Грейс кивнула, но внутри неё кипели сомнения. Она поспешила выйти, чувствуя, что находиться рядом с Лией стало слишком тяжело. Её слова крутились в голове, вызывая ещё больше вопросов, на которые пока не было ответов. Грейс осторожно вышла из палатки Лии, ощущая лёгкую дрожь в ногах. Утренний свет просачивался через тонкую ткань палаток, бросая бледные отблески на землю. Она бросила последний взгляд на Лию, которая притворно отвернулась, делая вид, что читает что-то на клочке бумаги. Их разговор только усилил её беспокойство. Она пересекла узкий коридор между палатками, направляясь в ту, где лежал Натаниэль. Медчасть была тихой, слышалось лишь негромкое позвякивание инструментов и шорохи медиков. Палатка Натаниэля была тёмнее остальных, защищённая от лишнего света плотными слоями брезента. Грейс зашла внутрь, её взгляд сразу упал на его неподвижную фигуру. Его лицо оставалось бесцветным, только слабое движение груди говорило о том, что он всё ещё борется. Она села рядом, осторожно взяв его руку. Её пальцы невольно начали поглаживать его ладонь, словно это могло передать ей силу. — Привет, Нат, — прошептала она, её голос был чуть слышен среди общей тишины. — Всё как всегда. Лия ворчит, рвется на тренировки. Рауль с Зейном постоянно на взводе, а я… просто пытаюсь не облажаться. Она усмехнулась, но это была грустная, вымученная улыбка. Её взгляд скользнул по его лицу, и внезапно ей стало тяжело дышать. — Мне страшно, Нат, — продолжила она, наклонившись ближе. — Здесь так много тайн. Иногда кажется, что я сама становлюсь частью чего-то... неправильного. Но потом я думаю, что не зря же мы бежали. Была причина. И это помогает мне не сойти с ума. Часто думаю о Ли и Бри, как они там... Бри наверняка скоро станет мамой... Её голос дрогнул, и она замолчала, просто сидя рядом, пока её мысли не стихли. Она поднялась спустя несколько минут, осторожно поправив одеяло на его груди. — Ты должен выжить, — прошептала она напоследок, прежде чем выйти из палатки, оставив Натаниэля в тишине. На улице лёгкий ветер шевелил края палаток. Грейс остановилась, сделав глубокий вдох. Она знала, что её страхи не уйдут, но сейчас она должна была сосредоточиться. Грейс молча направилась прочь, стараясь вернуть себе решимость. Грейс чувствовала, что ей необходимо побыть одной. Тревожные мысли преследовали её, и тишина леса обещала хотя бы временное облегчение. Направляясь к реке, она думала о том, как ей принять то, что она узнала, и как это может изменить всё вокруг. Тропа к реке была знакомой, но каждый шаг будто тянулся вечностью. Когда она подошла ближе, её глаза заметили фигуру выходящую из воды. На секунду Грейс замерла. Зейн. Он стоял на берегу, натягивая брюки. Его мокрая кожа отражала мягкий утренний свет. Полуголый, с каплями воды, скользящими по широкой груди, он казался частью этого леса — сильным, непреклонным, но каким-то невероятно притягательным. Вода стекала по рельефным мышцам его живота, а его чёрные волосы были растрёпаны, словно он только что провёл рукой, стряхивая лишние капли. Грейс почувствовала, как внутри у неё всё сжалось. Она невольно закусила губу, пытаясь заставить себя отвернуться, но её взгляд прилип к этой картине. Она проклинала себя за то, что позволила себе засмотреться, но, казалось, даже лес задержал дыхание, чтобы запечатлеть этот момент. Зейн заметил её. Его взгляд остановился на ней на мгновение, но вместо какого-либо осуждения он просто кивнул в знак приветствия. — Доброе утро, — произнёс он своим спокойным, но глубоким голосом, проходя мимо неё. Грейс не знала, что ответить. Её голос предательски отказался подчиняться, и она лишь коротко кивнула, чувствуя, как её сердце стучит где-то в горле. Его шаги скоро растворились в звуках леса, оставив её наедине с её мыслями и странным жаром, разлившимся по телу. Она глубоко вдохнула, у воды, она наконец нашла своё убежище, села на валун и попыталась успокоить бешеное сердцебиение. Но мысли о том, как капли воды стекали по телу Зейна, продолжали всплывать в её сознании. Именно в этот момент её отвлекли шаги. Это был Оуэн, который появился из леса и сел рядом. С его появлением всё остальное будто бы вернулось в норму. Она улыбнулась ему, благодарная за это неожиданное возвращение к реальности. — Ты в порядке? — спросил он, подходя ближе. Грейс кивнула, возвращая взгляд к реке. — Просто... нужно было немного побыть одной. Оуэн сел рядом, не навязывая разговор. Они молчали несколько минут, пока он не произнёс: — Я тоже иногда прихожу сюда. Река помогает. Знаешь, успокаивает. Хотя в последнее время что-то всё меньше поводов для спокойствия. — Ты так говоришь, будто никогда не беспокоишься, — усмехнулась Грейс, глядя на него. — Ну, я же мастер скрывать свои чувства, — шутливо сказал Оуэн, его улыбка стала шире. — На самом деле, я просто стараюсь не думать о том, что может пойти не так. Знаешь, живёшь моментом. Это помогает. Грейс задумчиво посмотрела на него. В его словах была простая, но важная истина. Она сама постоянно крутила в голове возможные исходы, цепляясь за страхи, как за спасательный круг. Но, может, иногда лучше просто дышать и жить. — Спасибо, Оуэн, — тихо сказала она, и её губы дрогнули в слабой улыбке. — Пожалуйста, — ответил он, вставая. — Ладно, оставлю тебя с твоими мыслями. Грейс кивнула, глядя, как он исчезает между деревьями. Она осталась ещё ненадолго, слушая успокаивающий шум реки. Это место было её маленьким убежищем, где она могла хоть ненадолго забыть о тяжести, лежащей на её плечах. Она провела у реки весь день. Грейс наблюдала, как золотистые блики заходящего солнца танцуют на воде. Её мысли постепенно возвращались к реальности, но внутреннее напряжение не исчезало. Она знала, что должна поговорить с Зейном. Слова крутились в её голове, но ни одно из них не казалось подходящим. Когда солнце почти скрылось за горизонтом, она поднялась. Её ноги сами несли её обратно в лагерь, а сердце билось всё быстрее. Грейс не знала, что сказать или как он отреагирует, но продолжала идти. Грейс чувствовала, как нервы играют на грани. Она обдумывая каждое слово, которое собиралась сказать. Но чем больше она думала, тем сильнее путались мысли. В конце концов, она глубоко вдохнула и решительно поднялась к нему в дом. Зейн был там, где она и ожидала его найти — за столом, разложив перед собой карту, но, казалось, мысли его были далеко. Когда Грейс вошла, он поднял голову, его серые глаза мгновенно сосредоточились на ней. — Что-то случилось? — спросил он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась настороженность. Грейс шагнула ближе, не зная, куда деть руки. Она переплела пальцы, сжимая их, чтобы не выдать дрожь. — Мне нужно поговорить, — начала она, её голос был чуть тише, чем она хотела. — Однажды... несколько дней назад, я... я подслушала ваш разговор. О наступлении. Зейн замер. Его лицо стало непроницаемым, словно он надел маску. Но напряжение в его взгляде говорило о многом. — Ты подслушала, — повторил он, его голос стал холодным. — Почему ты мне говоришь это сейчас? Грейс сжала кулаки, ощущая, как её сердце бешено колотится. — Потому что мне стыдно, — призналась она. — Я не должна была. Но я... я посчитала важным, чтобы ты знал. Я знаю, что вы планируете. И это не даёт мне покоя. Зейн откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд пронзал её, заставляя чувствовать себя маленькой, но она выдержала. — Почему ты решила сказать мне это сейчас? — он снова повторил, его голос был мягким, но в нём было что-то острое, почти как нож. — Потому что я не хочу быть врагом, — её голос дрожал, но она продолжала. — Я хочу знать, почему вы это делаете. Почему так важно рисковать всеми ради этого плана? Его глаза сузились, и он резко поднялся, опираясь руками на стол. — Ты думаешь, это легко? Думаешь, я сижу здесь и разрабатываю план ради развлечения? — его голос был тихим, но в нём бурлила сдержанная ярость. — Это единственный способ. Единственный способ разрушить их систему. Чтобы больше никто не прошёл через то, через что прошёл я, через что прошли мои люди. — Но ты рискуешь всеми, — Грейс сделала шаг вперёд, её голос стал громче. — Если вы ошибётесь, это будет концом для всех. Для тебя. Зейн подошёл ближе, их лица оказались на опасной близости. Его взгляд прожигал её, но в то же время в нём было что-то другое — боль, усталость, огонь. — И что ты предлагаешь? — его голос был тихим, почти шёпотом. — Сидеть и ждать, пока они уничтожат нас? Пока они разорвут наш мир на части? Я не могу этого допустить. Грейс стиснула кулаки, её сердце колотилось так громко, что она боялась, что он его услышит. — Почему ты? — спросила она, её голос дрогнул, но в нём была решимость. — Почему это должен делать именно ты? Разве Рауль не мог бы взять на себя эту роль? Или кто-то ещё? Почему всё на тебе? Зейн замер, его глаза ещё сильнее потемнели, как гроза, которая только начиналась. Он сделал шаг ближе, так что она почти чувствовала тепло его тела. — Потому что никто другой не сможет, — произнёс он, его голос был низким, почти шипящим. — Рауль очень хорош, но он стратег, не лидер. Повстанцы не пойдут за ним так, как идут за мной. Я... — он запнулся, словно взвешивал каждое слово. — Я не просто хочу этого. Я обязан это сделать. Грейс почувствовала, как её ладони стали влажными. Его слова звучали как клятва, как нечто, вырезанное в камне. — Но это слишком, Зейн, — тихо сказала она, её голос был полон отчаяния. — Ты берёшь на себя больше, чем любой человек должен. Ты понимаешь, что это может закончиться... твоей смертью? — Я знаю, — сказал он, не отводя взгляда. Его глаза прожигали её до самой души. — Но если не я, то кто? Кто возьмёт на себя этот груз? Ты? Рауль? Или, может, ты думаешь, что система вдруг исправится сама по себе? Она замолчала, её дыхание сбилось. Он подошёл ещё ближе, так что между ними почти не осталось расстояния. Его голос стал ещё тише, но от этого казался ещё сильнее. — Я не могу ждать. Я не могу надеяться. Если у нас есть шанс изменить этот мир, я готов отдать за это всё. Даже себя. Грейс почувствовала, как внутри всё перевернулось. Она хотела ответить, хотела возразить, но в этот момент поняла: он был готов идти до конца, и никакие слова не могли его остановить. Зейн прищурился, его взгляд стал острее, а голос — жёстче. — А тебе-то какое дело? — резко спросил он. — Ты здесь недавно, Грейс. Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь меня, — хрипло сказал он, его голос был пропитан гневом и чем-то ещё, глубже скрытым. — Не знаешь, через что я прошёл. Почему ты вообще лезешь в это? Грейс стиснула зубы, её сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. — Я знаю, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я знаю, что случилось с твоим отцом. Как ваша семья оказалась за стеной. Я знаю о твоей матери. Его глаза вспыхнули, словно её слова ударили в самую больную точку. — Кто тебе это сказал? — резко спросил он, его голос зазвенел холодом. — Лия, — честно ответила она, чувствуя, как напряжение в воздухе стало почти невыносимым. — — Мне жаль, Зейн, — тихо сказала она, её голос дрожал. — Но я здесь не из-за жалости. Я не могу до конца понять, через что ты прошёл. Через что прошла твоя мать. Но я вижу, как это было тяжело. И я вижу, как это всё ещё лежит на тебе. Это не жалость. Я здесь, потому что мне не всё равно. Потому что ты... мне не безразличен. Зейн отвернулся, его плечи напряглись. Он провёл рукой по лицу, как будто пытаясь успокоиться, затем резко обернулся к ней. — Ты ничего не понимаешь, Грейс, — его голос был низким, почти угрожающим. — Это не борьба ради чего-то. Это война. И в ней нет места для слабости. Если ты думаешь, что знаешь, почему я это делаю, ты ошибаешься. — Может быть, я и не знаю всего, — ответила она, её голос дрожал, но она не отступала. — Но я знаю, что ты не бездушный монстр, который просто хочет крови. Ты заботишься о лагере, о людях. Ты заботишься о справедливости. Потому что иначе ты не был бы тем, кем являешься. Зейн замер, его дыхание стало тяжёлым. Он смотрел на неё так, словно пытался понять, насколько искренни её слова. — Грейс, — наконец сказал он, его голос стал мягче, но всё ещё был напряжённым. — Это не меняет того, что впереди ад. И ты должна быть готова пройти через него. Она сделала шаг ближе, её глаза были наполнены решимостью. — Я готова, — прошептала она. — Но ты не один в этом. И ты не должен быть один. Зейн замер, его взгляд впился в её глаза, словно он искал в них правду. Его дыхание стало тяжелее, он чуть качнул головой, будто собирался сказать что-то, но слова застряли на его губах. — Грейс... — произнёс он, но она не дала ему закончить. Её рука дрогнула, но она всё же протянула её к нему, коснувшись его лица. Его кожа была горячей, напряжённой, словно он пытался сдержать бурю внутри. Её пальцы скользнули по линии его челюсти, и она увидела, как его глаза вспыхнули чем-то первобытным. И в этот момент он сломался. Зейн сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до невозможного минимума. Его рука схватила её за талию, притягивая ближе, а другая легла на её шею, заставляя поднять лицо. Их взгляды встретились в последний раз перед тем, как его губы накрыли её. Поцелуй был жадным, горячим, как давно сдерживаемый пожар. Он не оставил места для сомнений, только для чувств, которые были слишком сильными, чтобы их игнорировать. Грейс ахнула, её руки скользнули по его плечам, чувствуя, как его тело напряжено, как он держит себя на грани. Зейн углубил поцелуй, и всё остальное перестало существовать. Был только он — его вкус, его тепло, его сила. Это было головокружительно, опасно, но одновременно так правильно, что её сердце готово было вырваться из груди. Когда он наконец оторвался от неё, оба тяжело дышали. Его лоб прижался к её, а его голос был хриплым, едва слышным: — Ты должна знать, что это... не безопасно. Для нас обоих. Она провела пальцами по его груди, её голос прозвучал едва слышно: — Ничто здесь не безопасно, Зейн. Но я не боюсь. Он улыбнулся — впервые искренне, чуть болезненно, и снова притянул её ближе, будто боялся, что она исчезнет. Зейн задержался на мгновение, его глаза снова встретились с её взглядом. Её сердце билось так громко, что казалось, он должен был слышать его. Его руки всё ещё лежали на её талии, но постепенно он убрал их, отступив всего на шаг. — Нам обоим нужно подумать, — сказал он, его голос звучал тихо, но напряжённо. Грейс не сводила с него глаз, чувствуя, как ком в горле мешает ей ответить. Она кивнула, хотя её голова была переполнена мыслями, а эмоции захлёстывали с головой. Она знала, что этот момент значил больше, чем она могла сейчас осознать. — До завтра, Грейс, — добавил он, голос был едва слышен. Зейн отвернулся, будто стараясь дать ей пространство, но его напряжённая спина говорила, что он сам борется с собой. Она медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение внутри наконец начинает отпускать. Её ноги едва слушались, когда она направилась к двери. Зейн не остановил её, но она знала, что он следил за каждым её шагом, пока она не исчезла за порогом. Закрыв за собой дверь, Грейс прижалась к ней спиной, глубоко вдыхая. Она ощущала, как её сердце всё ещё бьётся слишком быстро. Этот момент, это признание, этот поцелуй — они изменили всё. Она вышла из его дома и направилась к своему. Ночь казалась ей бесконечной, а тишина лагеря — оглушающей. Но в её душе бушевала буря. Она знала, что Зейн не позволит себе ничего, что могло бы поставить лагерь под угрозу. Но она также знала, что этот момент между ними был реальным. Уже лежа на своей кровати, Грейс долго смотрела в потолок, не в силах уснуть. Она знала, что утро принесёт новые задачи, но с этого момента их связь будет ощущаться в каждом взгляде, каждом слове, каждом решении. Её губы всё ещё помнили вкус его поцелуя.