Ваш ход

      Она опускается в кресло, чуть дрожа. Маргарита напугана, у нее от волнения перехватывает дыхание, а мессиру ее волнение нравится, потому что оно напитывает его целиком. Ему ведь так нравится видеть человеческие чувства. Они ему кажутся такими мелочными, такими ничтожными... и бесконечно интересными!       Воланду иногда начинает казаться, что с годами он перестает чему-либо удивляться, что люди все-таки становятся невыносимо одинаковыми и больше не могут его занять. После таких мыслей, поверенных «по большому секрету» Гелле, свита обязательно подыскивает ему кого-нибудь... кого-нибудь такого, кто заставит его смотреть и не верить тому, что такие люди еще бывают.       Эта Маргарита как раз из таких.       Перед ним она бессильна, потому что в ее глазах полощется лишь одно чувство: слепое и безысходное отчаяние.       Мессиру прекрасно видно, как это отчаяние с каждым мигом множится. Ее мир пуст, Маргарита выпита до капли, а он язвительно улыбается – получайте же то, о чем просили у Бога, алмазная донна.       Маргарита нервно мнет край тоги, и мессир подает женщине бокал вина. Пусть она выпьет, потому что алкоголь всегда расслабляет.       Она безжизненно подносит бокал к губам, делает глоток и отставляет, но промахивается мимо столика, и бокал с хрустальным звоном разбивается.       Мессир спокойно опускается в кресло напротив, приподнимает бровь и с каким-то нервным смехом криво улыбается королеве.       – Сыграем, королева? – он ставит на столик между ними шахматную доску. Ей – невыносимо белые фигуры, ему – черные. В реальности он всегда делает свой ход быстрее нее, но путь первый все же будет ее. Маргарита царственно поднимает голову, переводя пешку с одной клетки на другую, и на миг Воланду кажется, что на ее волосах блестит какой-то венец, но это, конечно, лишь обман зрения.       – Вы играете со мной уже давно. И я, кажется, пешка, которая рвется в королевы.       Мессир невесело смеется. Бархатная кожа Марго, покрытая слоем дорогих масел, блестит в свете свечей, и отчего-то мужчине кажется, что женщину можно действительно сравнить с падающей звездой. Из королев – в пешки, донна. Только так.       – Вы заблуждаетесь, как и все смертные. Вам нравится упорствовать в собственном заблуждении. Я заметил это еще давно... Например, неужели вы действительно хоть каплю любите того человека... Мастера?       Он отвечает на ход женщины, и руки у него не дрожат от сдерживаемого волнения, и это радует мужчину более всего.       – Вы же ничего обо мне не знаете, мессир...       – Так-таки и ничего? Вы снова заблуждаетесь. Я знаю, как вас легко запутать... Я видел вашу боль и ваше отчаяние, Маргарита Николаевна. Ваши слезы и ваши слабости не являются для меня тайной.       – Я слишком хорошо знаю, что скрывать от вас что-либо невозможно, – Маргарита опускает голову и покорно отдает коня под удар.       – Ах, Маргарита... Ваши желтые цветы еще не завяли, но кто знает, что ждет вас, если вы отшвырнете их навсегда...       Маргарита покусывает губу.       – Смерть не есть свобода, мессир. И вы знаете это лучше многих, не так ли?       – О, конечно... – он позволяет ей забрать его слона. – Но скажите мне, королева, что же все-таки значит для вас Мастер? Ведь скажет вам ваше сердце: он – лишь сладкая ложь, иллюзия покоя и уюта. Вам шах, Маргарита.       Она пожимает плечами.       – Любовь не измеряется человеческими мерками.       – А моими?       Маргарита легко избавляется от шаха.       – Цена моих чувств к нему – человеческая душа. Моя душа, мессир.       Он горько улыбается. Она ведь еще столько раз изменит свое мнение. Но в итоге Маргарита все равно выберет то, что он хочет. Иначе и быть не может. Ведь смертные всегда предсказуемы.       – Ваш ход, Маргарита Николаевна.       – Сейчас начнется бал, мессир. Мне надо идти. Окончим игру после.       Мессир Воланд кивает. После.       Он убежден в финале.       Ему невдомек, что Маргарита в последний момент оттолкнет его и попросит лишь об одном, даруя тем самым ему, мессиру, вечную боль. Он не знает, что в этот момент она прошепчет лишь три слова.       Шах и мат.       Проигрыш.       Браво, Маргарита!       Вы – достойный соперник.       Вы обыграли того, кто считал себя непобедимым.       Одним движением руки, одним лишь взглядом... Вы победили потому, что были все-таки слишком (практически непозволительно!) чисты.       Иногда даже сам дьявол бессилен...       – Реванш, королева?       Все же поздно.       Упустил. Безвозвратно упустил...