Старый дом

      Дом был не просто старый, он был старинный.       Сложно сказать, в каком веке он был построен, не обладая специальными познаниями в истории архитектуры.       Окруженный практически непролазными дебрями разросшегося кустарника, некогда наверняка бывшего ухоженным садом, дом представлял собой нагромождение различных пристроек, явно сделанных в разные эпохи и совершенно не сочетавшихся между собой.       Дорожка, ведущая от проржавевшей, скрипучей калитки к парадному входу, была покрыта глубокими трещинами, через которые пробивала себе путь на поверхность вездесущая трава. По этой самой дорожке, тяжело ступая под весом здоровенного чемодана запыленными лаковыми ботинками, шел в сторону полуразрушенного крыльца уставший после долгой дороги молодой человек.       Палящее августовское солнце нещадно припекало непокрытую блондинистую голову. По вискам скатывались капли пота и исчезали за воротом рубашки, неприятно щекоча кожу на шее и ключицах.       Остановившись напротив двери, парень извлек из кармана брюк связку ключей и стал подбирать подходящий к замку. Провозившись некоторое время, он наконец выбрал нужный, но заржавевшая от времени замочная скважина никак не хотела поддаваться.       Со злости блондин замахнулся на непокорную дверь ногой, как неожиданно ключ сам провернулся в замке и дверь с легким скрипом слегка приоткрылась.       Молодой человек опустил ногу и толкнул дверь, распахивая ее еще сильнее. В лицо ударил прохладный воздух, в котором смешались запахи пыли, затхлости и чего-то непонятного. Для себя парень назвал это запахом "остановившегося времени" и шагнул внутрь.       Изнутри дом выглядел не менее удручающе, чем снаружи. Вопреки ожиданиям, холл оказался не очень просторным. Покрытый толстым слоем пыли, мраморный пол был усеян ошметками штукатурки, осыпавшимися с потолка. Обои на стенах, бывшие некогда белыми, пожелтели и местами отслоились от стен.       Гость двинулся внутрь гостиной, оставив оттягивающий руку чемодан на полу около двери. Подойдя к стоящему напротив камина дивану, сдернул с него защитный чехол, подняв при этом облако пыли. Громко чихнув, он сбросил чехол на пол и, плюхнувшись на потертую обивку жалобно скрипнувшей мебели, откинул голову на спинку и, тяжело вздохнув, уставился в потолок.       Мысли гудели в голове, словно пчелы в потревоженном улье. Копошились, жужжали, мешая сосредоточиться хотя бы на одной из них. Обстоятельства, вынудившие молодого человека оказаться за тысячи километров от родного города, в богом забытом месте на самом краю мира, прокручивались в уме, словно кадры диафильма.       Первый слайд: блондин стоит напротив большого панорамного окна в кабинете нотариуса, преднамеренно отвернувшись от других присутствующих на оглашении завещания.       Ему не хочется наблюдать за алчно горящими глазами родственников, напряженно слушающих адвоката, зачитывающего последнюю волю покойного, в надежде урвать лакомый кусочек. Он меланхолично разглядывает сквозь толщу оконного стекла спешащих по своим делам прохожих. Но внезапно сказанная нотариусом фраза заставляет его обернуться.       — Таким образом, предыдущие пункты завещания вступают в силу при условии выполнения последнего, по которому сын покойного по достижении совершеннолетия обязуется проживать в указанном в пункте четыре доме не менее одного года, и лишь по истечении данного срока имущество и финансовые активы покойного в равных долях переходят его брату и сыну...       Нотариус еще продолжал зачитывать, но парень уже не слушал его.       "За что ты так со мной, отец? Ты же знал, как я ненавижу своего дядю? Почему ты назначил его моим опекуном? Не нужны мне эти деньги. Я бы отдал собственную жизнь, только бы вы с мамой могли вернуться в этот мир".       Беззвучные слезы ручейками побежали по щекам сироты, но никто не обратил внимания на плачущего, все были заняты, громкими возгласами выражая возмущение, что неблагодарный родственник ничего им не оставил.       И лишь один человек, находящийся в помещении, не кричал и не спорил, на его лице играла довольная, но от этого не менее мерзкая ухмылка.       Второй слайд: высокий, седовласый мужчина, заменивший парню родителей после их гибели в авиакатастрофе, меряет широкими шагами пространство своего кабинета. Блондин же сидит в огромном и явно старинном дубовом кресле, напряженно наблюдая за его хаотичными передвижениями. Руки пожилого человека мелко подрагивают то ли от нервного напряжения, то ли от злости.       — Ты обязан поехать! — нервно выкрикивает мужчина, наконец остановившись и глядя в глаза парню.       — Я никому ничего не обязан, — возмущенно отвечает ему блондин, — к тому же, у меня масса дел в городе, и я не могу уехать, не завершив их.       — Меня не интересуют твои дела, — видно, что седовласый не на шутку раздражен, — ты едешь, и точка!       Парень, лишь скрипнув зубами, резко поднимается из кресла и, не оборачиваясь, направляется к двери, на ходу бросив короткую фразу:       — Я понял тебя, дядя.