Старый дом

      Растерявшийся парень секунду медлил, не зная, что предпринять, но, когда мягкий язык облизал его губы и стал проникать в рот, а руки Эда обвили талию и крепко прижали к себе, безвольно обмяк, подчиняясь напору. Поцелуй длился, казалось, вечность. Волна возбуждения прокатилась по телу Дэйви, заставив сдавленно простонать. Наконец Эдвин отстранился и, сделав шаг назад, посмотрел в глаза парня, ожидая реакции на свои действия.       Взгляд Дэйви затуманился, он часто дышал сквозь покрасневшие, припухшие губы. Эд было двинулся к нему вновь, но блондин вскинул вперед руку в предупреждающем жесте, останавливая его.       — Мне... нужны подробности, — сипло проговорил Дэйв и, откашлявшись, продолжил: — Расскажи мне о контракте, заключенном с моим отцом.       — Хорошо, — кивнул юноша, — но, боюсь, тебе это не понравится. Веками я питался энергией твоих предков, но ни один из них не относился ко мне иначе, чем к вещи, с помощью которой можно достичь желаемого. Они отдавали мне требуемое, а взамен получали все, что пожелают. Мне же хотелось почувствовать, что такое настоящая любовь. Видя их хладнокровие и алчность, я и сам не мог испытывать никаких чувств, они были для меня лишь пищей. Но твой отец, Берт, он оказался другим, не таким, как все предыдущие. Ему не нужно было богатство, и... он был так похож на Блиса!       Эдвин печально вздохнул, и Дэйви на секунду показалось, что его глаза увлажнились.       — Но он не любил меня, место в его сердце уже было занято твоей матерью, — продолжил Эд. — Сколько я ни пытался завоевать его расположение, он всегда отвечал вежливым отказом. Я запер его в доме, не давая возможности увидеться с возлюбленной. Обещал все блага мира, только бы он ответил на мои притязания, но по-прежнему получал отказ. Проведя в заточении месяц, Берт сильно осунулся и стал походить на призрака. Если в первую неделю он еще пытался взывать к моей совести, прося отпустить его к любимой, то по прошествии двух — замкнулся и прекратил со мной любое общение.       В один из дней я застал его сидящим у окна в библиотеке. С тоской он смотрел потухшим взглядом на диск заходящего солнца, а в его глазах блестели слезы. Берт не слышал, как я подошел к нему со спины, и поэтому вздрогнул, когда я обнял его. Он оглянулся и посмотрел на меня взглядом, полным боли и надежды одновременно. И я не выдержал, решил отпустить его, но поставил условие: новый контракт, по условиям которого Берт обязан будет отдать мне своего первенца, когда тот достигнет совершеннолетия.       — Никогда! — возмущенно воскликнул он. — Слышишь, я никогда не поступлю так со своим ребенком, если он у меня вообще будет. Уж лучше умереть здесь, чем согласиться на такое!       Берт вскочил из кресла, в котором сидел, и помчался к двери.       — Постой, — окликнул я его, — выслушай меня, пожалуйста.       Он напряженно замер, не поворачиваясь ко мне лицом.       — Я не сделаю ничего плохого твоему ребенку, будь то мальчик или девочка. Я просто хочу любви, взаимной любви. Мне нужен будет всего год. Один год, и я отпущу его, если мне не удастся добиться взаимности, и вернусь в свой мир, освободив твою семью от обязательств. Если ты согласишься, твои родные и потомки ни в чем не будут нуждаться, — я замолчал, ожидая ответа.       Твой отец, все так же стоя спиной ко мне, тихо произнес:       — Я не хочу поступать так же, как поступил мой брат со мной, — он повернулся и посмотрел мне в глаза.       — Ты не такой, как Патрик, — я подошел ближе к нему, — в тебе нет жадности, тщеславия, и ты умеешь искренне любить. Умоляю тебя, дай мне шанс на любовь.       — Мне нужно время подумать, — сказал Берт и отправился в свою комнату.       А на следующее утро он дал свое согласие и, как только контракт был скреплен, покинул дом.       Когда Эдвин закончил говорить, Дэйви сидел с мрачным лицом и сверлил взглядом стену. После нескольких минут молчания он перевел взгляд на Эда и произнес:       — Даже не знаю, как мне реагировать на услышанное. С одной стороны, я понимаю отца, ему было слишком тяжело без мамы, с другой — ненавижу его за то, что отдал меня как вещь. Мне очень тяжело принять такую правду о человеке, которого я искренне любил и который, как я думал, любил меня, — в голосе парня слышалось разочарование и обида.       — Не говори глупостей, — воскликнул Эд. — Твой отец очень дорожил тобой. Настолько, что отдал свою жизнь, лишь бы только освободить тебя от договора...       — Что ты сказал?! — перебив юношу, воскликнул Дэйви. — Что значит "отдал свою жизнь"?       — Он хотел нарушить контракт и собирался продать дом. Твои отец и мать прилетали сюда накануне своей гибели на встречу с покупателем, и сделка должна была состояться по возвращении домой. Также Берт намеревался изменить завещание и сделать тебя единственным наследником, освободив от условия прожить год в доме. Я пытался его отговорить, предупреждал, что контракт не позволит этого сделать, но он был непреклонен. А по пути домой их самолет разбился.       — Ты убил моего отца?! — прошипел блондин и, сжав кулаки, стал надвигаться на Эдвина.       — Не я, а контракт, — юноша попятился от озверевшего Дэйви. — Берт прекрасно знал, чем чревата даже попытка нарушения условий, но все равно поступил по-своему. Я сделал все, что мог.       — Ты мог освободить его от договора! — Дэйв, занеся руку для удара, кинулся к Эду, но тот мгновенно слевитировал под потолок, и парень впечатал кулак в стену.       Зашипев от боли в руке, Дэйви задрал голову и кинул яростный взгляд на зависшего под потолком Эда.       — Трус, — рыкнул парень, — нечисть поганая! Тебе ни за что не добиться от меня взаимности. Ни за год, ни за всю жизнь!       — Ну, это мы еще посмотрим, — усмехнулся черноволосый, — и знай, что отпустить я не мог ни тебя, ни твоего отца. Договор, заключенный с представителями моей расы, нерушим. Расторгнуть его не по силам ни одной из сторон. Единственный выход — заключить новый.