Перечная мята

Карета, покрытая черным лаком, въехала в ворота замка. У нее было маленькое окошко в двери и большие колеса. Внутри сидел мужчина, закутанный в серый плащ, на козлах такойже возница, а по бокам рысили четыре длинноногие лошади. Стража из старых солдат даже не обратила внимание на вновь прибывшего, только что вышедшего из кареты. Поймав пискнувшую тряпку, одну из жен уехавшего вчера на рассвете гвардии Карнисара под его же предводительством, мужчина не стал ее бить. Он улыбнулся так, что женщину затрясло. - Где господин Муранти Саритона? - Ууу.. У себя. Женщина испугалась и побледнела. Она узнала герб тайной стражи короля. Его карающий меч и пламень. Его щит и защиту. - Ну, так проводи. Девушка посеменила к замку, оставляя за собой кровавый след, и мужчина ее окликнул. - Стой. Что с тобой? Откуда кровь? - Так бывает. - В смысле. - Когда ребенок выйти долго не может. - Так ты только родила? - Да. - А почему ходишь? И где ребенок? - Господин приказал утопить. А мне работать надо. Она довела онемевшего мужчину до комнаты, стукнула трижды и открыла дверь. Мур сидел в кресле с выпрямленной как палка спиной и смотрел перед собой на пламя свечи. - Собирайтесь, господин. Последнее слово он выплюнул сквозь губы, он не соизволил представиться, да этого и не требовалось. Палача знали в лицо все, так же все знали, что его посылали за теми, кого уже приговорили к петле или топору. Муру не нужно было повторять. Он уже был готов. Белая холщевая рубашка, штаны из коровьей кожи и сапожки что остались еще из той жизни, где он был человеком, а не куклой. Сломанной. Изодранной. Повязав на голову платок дабы, скрыть волосы он встал, взял трость ту самую из детства, что должна была стать ему уже короткой, и поковылял к выходу. Сиденье оказалось жестким и узким, привалов за двое суток никто не делал и Мур так ни разу и не уснул. Возница казалось, как нарочно собирает все кочки на пути. В ночи вторых суток пути карета остановилась и юношу выволокли из кареты. К удивлению конвоиров он шел сам, долгое положение в одной позе казалось, не причинило вреда конечностям парня. А кровь внутри кареты на сидении Мура увидел только возница что приводил в порядок карету. Мура отвели в комнату с маленькими узкими решетками на узких же окнах. Там стояла мягкая кровать и накрытый стол. Запахи запеченной курочки и мягкого картофельного пюре манили Мура поесть, а свежие овощи радовали глаз. А еще там была бадья с горячей водой и мылом, сухая белая рубашка и зеркало на всю комнату с одной из четырех сторон. Вообще зеркал было много. Они были маленькие, с ладонь, и огромные, во всю стену. Даже на потолке было пара зеркал. Первым делом, как бы ни манили запахи еды, Мура не кормили в дороге, только предлагали выпить воды и сходить в туалет, юноша выбрал воду. Все также, с высоко поднятой головой и прямой спиной он снял с себя рубашку и сапоги. Брюки свалились сами, как только бечевка что скрывалась под рубашкой и держала их на талии парня, была развязана. Мур оказался нагим снизу, но его грудь и спина были обмотаны кровавыми бинтами, да и по ногам тонкой струйкой тянулась кровь. В воде прилипшие бинты отстали от кожи, куда уже успели прилипнуть, казалось намертво. И сняв их парень сам того не зная продемонстрировал свою спину с которой сняли кожу аккуратными жгутами тремя сутками ранее. Все тело было в уродливых шрамах, язвах и кровоподтеках. Последним он снял платок. В его волосах раньше серебрилась прядь. Теперь же лишь одна прядь была смоляной, остальные волосы его прекрасной пышной шевелюры были серебренными.