The Persistence of Loss

      Ему снилась синева: синие глаза, синяя форма и синяя вода, в которой он тонул.       Стив ждал его. Он знал, что Стив будет ждать. И Стив искал его, но Солдат, если не хотел, не позволял никому себя найти. Годы тренировок не прошли напрасно. Стив привел его к себе домой, совсем как потерянного щенка. Наверно, он таковым и является. Он понятия не имеет, куда ему идти, не знает, что ему еще делать. ГИДРА сделала его преданным, сделала его зависимым от них. Сейчас же он предан и зависим от Стива. Вероятно, так было и раньше, поэтому это нормально, наверно. Он не возражает.       Это было до того, как он позволил Стиву забрать себя домой. Как обычно, он следил за ним, как следил всегда, и ждал. Стив вывел его из равновесия, заставил его делать странные, необъяснимые вещи. Ему это не нравилось. До тех пор, пока он не помнил достаточно, чтобы понимать это.       Затем к нему пришли сны.       И тогда он позволил Стиву и его другу Сэму найти себя и забрать домой. Как потерянного щенка.       Он не помнит, как жил со Стивом в Нью-Йорке. Он с точностью может сказать, что был на войне, а позже и служил вместе со Стивом. Но в его голове нет ни единого воспоминания о жизни в Бруклине. Это расстраивало Стива. И Солдат не знал, что с этим делать. Он не чувствовал печали, но ощущал внутри себя что-то вроде опустошения. Может быть, это одно и то же?       Ему снился пурпур: сумерки, мертвые тела и его собственные синяки.       Здесь много людей со Стивом. Стив больше не живет один. Он был в квартире Стива однажды, когда пристрелил мужчину с повязкой на глазу. И он оттуда сьехал. А здесь, в этом месте, где теперь Стив жил, был сын человека, которого он знал; и этот мужчина построил эту башню и пригласил их всех жить вместе. Всю группу Мстителей. Как будто Солдат снова — или нет? — жил в лагере c их Ревущей Командой.       В то время Стив был единственным, кто был немного больше, чем просто человеком. А сейчас их только двое — людей. Там был мужчина, сотворивший из самого себя железную броню; мужчина, обращавшийся в чудовище; и даже бог. Лишь два шпиона имели что-то общее с Ревущей Командой, следуя за кем-то более выдающимся, чем они сами. Он думал о том, что больше не являлся просто человеком. Теперь он — нечто большее, чем Стив. И он никогда даже близко не был таким, как Стив. И Сэм тоже. Сэм не такой, как Стив, но он помогает. Он действительно помогает. Он понимает. Стив пытается, но у него не выходит.       Шпионы тоже понимают. Они знают, какого это — жить после смерти. Они не такие, как Стив, но они помогают. Все они мягки, обходительны по отношению к нему; и от этого он чувствует себя чем-то вроде тикающей бомбы. Он надломлен и слаб, но он всегда быстро приспосабливается. Всегда остается в живых. Стив заставил его остановиться, но он знает, что иногда необходимо нарушить покой, отступить, рискнуть и выжить, чтобы попробовать снова. Ничто не способно навечно застыть во времени.       Ему снился огненно-рыжий: огонь и взрывы, сотворенные его руками.       Другие избегают его. А он и не возражает, занятый попытками вспомнить самого себя, увидеть свое прошлое, узнать, что сделал. Воспоминания разбиты на куски, на крохотные осколки, и уходит много времени, чтобы собрать их воедино. Некоторые не возвращаются. Другие — только частично. Стив помогает. Иногда Солдат просит его рассказать о прошлом. Это радует Стива, который хочет, чтобы он вспомнил, чтобы он стал тем, кого Стив знал когда-то, еще до войны. И чем больше Солдат узнает, тем тверже его решение никогда больше не становиться тем человеком, которым был раньше. Он вернулся бы только в том случае, если бы прежде не упал в заснеженные горы и скоропостижно погиб.       Наташа не избегает его. Она разглядывает его внимательно, но совсем не так, как Стив. В ней больше понимания, чем нужно для того, чтобы он чувствовал себя лучше. Никто не смотрит на него настольно пристально. Она часто приходит повидаться с ним, почти столько же, как и Сэм. Она не говорит много, просто сидит рядом и составляет ему компанию. Это предпочтительнее. Сэм и Стив тоже так иногда делают; в этом он нуждается. Он провел в одиночестве последние десятки лет, необходимый лишь в качестве орудия, не человека. От него требовалось лишь его умение убивать. Ничего больше. И он не понимает, как они вообще могут ему улыбаться. Почему они чувствуют себя в безопасности, слыша, как он просыпается от своих собственных криков? Он сломлен, он бесполезен. В нем нет никакой надобности.       Ему снился серый: его криогенная камера; цвет неба, когда он падал, и его рука.       Иногда он говорит на других языках. Он не знает, что это за языки, но они даются ему так же легко, как английский. Никто их не знает. Иногда Наташа понимает, поэтому, вероятно, он говорит по-русски. Ему не нравится, он не знает, какого рода слова произнесет, если позволит себе говорить. В его голове нет слов, которые бы выразили то, что он хочет сказать; хотя он пытается их найти. Но их просто нет.       Наташе нравится, когда он говорит с ней на русском. Сначала это происходило неумышленно, так просто получалось, когда он заговаривал. Она улыбалась как-то грустно и отвечала ему на том же языке. Стив удивлен, сбит с толку, но не возражает. Ему нравится, когда Солдат говорит, даже если Стив не понимает его. Он уверяет, что нельзя держать всё в себе. Сэм говорит то же самое. Солдат не то, чтобы не согласен. Просто нет причины для того, чтобы говорить им о том, что он думает. Его мысли беспорядочны и разбиты.       Теперь воспоминания возвращаются быстрее. Прошли недели с его последнего обнуления. Его воспоминания непоследовательны, и это сбивает с толку. Первое, что он помнит — падение. Затем — шок на лице Стива, когда они встретились на мосту. Он помнит Сэма и Наташу. Ему кажется, будто о ней должно быть больше, чем о Сэме, но его воспоминания искажены настолько, что он просто не способен последовать за ними. Он хочет спросить об этом у Наташи, но даже не русском не может найти подходящих слов.       Ему снился черный: обугленные останки, сожженные здания и тьма.       Они уходят на миссии. Его приглашают, но он не идет. Они шутят о его эффективности, его умениях и опыте (хотя они не употребляют подобные слова), но он лишь улыбается и качает головой. Он не желает возвращаться ко всему этому. Он работал на износ, чтобы получить самого себя обратно, и не хочет рисковать и снова становиться тем человеком. В первый раз они позаботились о няньке для него. Он предпочитает Стива или Наташу, но иногда они не могли остаться. В конце концов, он остается сам на себя.       Одиночество ощущается странно, незнакомо. Когда он в последний раз оставался один? Он даже не имеет понятия. Это помогает ему принимать свои собственные решения и заботиться о себе самостоятельно. Раньше он не умел. Когда прятался от Стива. Он нуждался в помощи, хотя не желал ее получать; у него не было денег на еду, и он не хотел принимать ее от других. Он значительно похудел, пока не позволил Стиву найти себя и забрать домой, как потерянного щенка. Перво-наперво, Стив накормил его досыта. И Солдат допускал это какое-то время, но вскоре уже был способен позаботиться о себе самостоятельно. И ему пришлось доказать Стиву, что это действительно так.       Иногда, когда они уходят надолго, он снова чувствует пустоту. Он ищет слова, чтобы описать свои чувства, и, в конце концов, решает, что скучает по ним. По Стиву, Наташе и Сэму. Он не настолько близок с остальными, чтобы беспокоиться об их отсутствии. Сэм часто уходит, не только на миссии. Стив стал уходить почти каждый день, поэтому Солдат проводит их с Наташей. Она сидит рядом с ним на кушетке, но они разговаривают довольно редко. Им и не нужно. Она часто улыбается ему, больше, чем кому-либо;, но он замечает что-то в ее глазах, когда она смотрит на него. Как Стив, но не так же. Стив чувствует себя виноватым, рассерженным и напуганным. У Наташи нет причин ощущать нечто подобное, за исключением страха. Он не понимает.       Ему снился белый: снег, и лед, и сверкающий свет от обнуления.       Когда он впервые шутит, Стив удивляется, но после очень долго смеется. Намного дольше, чем шутка предполагает к смеху. Остальные радуются, когда он шутит или поддразнивает, но это оказывает на Стива сильное воздействие. И, по каким-то причинам, на Наташу. Оба выглядят приятно удивленными каждый раз, даже когда он делает это все чаще и чаще. Иногда ему кажется, будто он говорит на другом языке, и потому они смущаются, но затем они начинают смеяться. В конце концов, он решает, что они должны быть испуганы от того, что забыли: он больше, чем всё это. Он — солдат.       Плохие вещи случаются со всеми. Не такие ужасные, возможно, как с ним, но у всех есть своя больная тема. Стив и Наташа воспринимают его почти одинакого. Стив видит в нем человека, миновавшего то, что с ним случилось, и ставшего тем, кем он был прежде. Остальные смотрят на то, кем Солдат является сейчас, хотя и проявляют чрезмерную доброту по отношению к нему. Наташу труднее всех припереть к стенке. Иногда она видит его тем, кем он является сейчас, иногда – тем, кем он может стать, если будет стараться больше. Но иногда ему кажется, будто она сравнивает его с некой другой версией его самого. Он не понимает.       Ему снились все оттенки пламени: горящая звезда, алая кровь, красная комната и рыжие… волосы?       Он помнит. Помнит свои тренировки, пытки, увечья, которые и превратили его в монстра. Но кроме этого, он помнит, как тренировал других. Он не пытал их (хотя убил многих, но это давалось легко). Однажды ему представилось тренировать молодую балерину, чтобы сделать из нее шпиона, который был бы способен конкурировать с ним в рукопашном бою, чтобы использовать ее против людей большей комплекции, чем она сама. Она всегда впечатляла его, и не только в бою. В конце концов, он просто-напросто влюбился. Настолько, насколько был способен, конечно. Поначалу он не мог в это поверить, но все больше и больше уверялся в том, что та девочка Наталья из прошлого — женщина по имени Наташа. Это объясняет ее заботу о нем, и он задается вопросом, должен ли говорить, что он вспомнил ее.       Однажды ночью, когда сны одолевают его в очередной раз, он вскакивает с кровати. Стив ушел, потому он отправляется на поиски Наташи. Первые лучи солнца показываются из-за горизонта, но она уже не спит. Когда он стучит, она подходит к двери, немного заспанная, и он больше не чувствует пустоту. Он улыбается ей, и она улыбается в ответ. Слова не идут, и он неловко переминается с ноги на ногу, застыв в дверном проеме. Но она всегда понимает, всегда чувствует, поэтому молча ведет его в комнату, где они присаживаются в абсолютной тишине. Она дремлет рядом с ним, и он заговаривает в попытке найти подходящие слова.       — Я скучал по тебе.       Он следит за ней; Наташа выглядит удивленной, сбитой с толку.       — С каких пор? — спрашивает она.       — С тех самых, как они отобрали тебя у меня, Наталья.       Она резко садится, посмотрев на него внимательно. Дремота покидает ее; противоречивые чувства отражаются на ее лице.       — Я тоже скучала, — шепчет она.       Он притягивает ее к себе, и она устраивает голову на его груди.       — Пожалуйста, не позволяй им забрать тебя снова, — умоляет он, вдыхая запах ее волос.       Он обвивает руками ее талию.       — Не позволю, — обещает она.       Ему снится синий, рыжий, белый: ее глаза, ее волосы, ее кожа.       Ему снится дом.