Кажется я знаю, что искал...

В один из дождливых октябрьских вечерков, на репетиционной базе практически никого не было, за исключением Кирилла, так как он возвратился, Для того чтобы забрать свой мобильный телефон. Он в последнее период частенько стал оставаться, по всяческим причинам: то шапку забыл, то медиатор затерял, то гроши оставил. Даже сегодняшний денек не стал для него исключением, только вот переступив порог раздевалки, он никак не ожидал увидеть там Шуваева. Замер. Впрочем, что же показалось самому Кириллу странным, что он был данному рад, хоть и не недопонимал отчего? Попросту, на каком-то инстинктивном уровне зародилось сие Ощущение, неожиданное Ощущение радости. Хоть он моментально испарилось, когда он взглянул на него, было темно и поначалу было трудно что-то рассмотреть, тем более он шуметь далеко не стремился. А обстановка была немножко пугающей: Паша сидел на полу, с распущенными волосами полурастёгнутой рубашкой и курил устало, глядя в одну точку, дыша неровно, немного странно, что, однако вошедшего так и не увидел. — Паш, — Вполголоса задал вопрос Кирилл, решивший не спрашивать у него, что же произошло, не хотел так сказать в душу к человеку переться, намереваясь сразу спросить по делу, — а ты телефон мой не видел? — А? — Шуваев вздрогнул, пусть даже от такого негромкого вопроса, повернулся, долго всматривался в темноту, полагал, что померещилось, скорее всего. Однозначно, скорее всего, не ожидал тут никого увидеть, вздох облегчения, затем хватился и чуть спустя отозвался — Да, нет, нет, не видел... — тут же живо завязал волосы, затушил сигарету и застегнул рубашку. — Прости я здесь немножко... - оправдывающимся тоном приглушенно прибавил он. — Да, что же ты, не нужно прощений, понимаю... - Кирилл понимающе на него взглянул. — Спасибо. — Паша еле-заметно заулыбался. — Представляешь, меня девка кинула... - Смолк. — Я ей всю душу, как человек вывернул, а она... — схватил новую сигарету, вновь закурил. — Банальная тема, скорее всего, скажешь, да? — скорее, в пустоту задал данный, вопрос, Нежели гитаристу. Кирилл тихонько выслушивал друга, давая тому, как можно больше выговориться, ему было откровенно жаль Шуваева, в подобные моменты. Всё сильней он понимал, что сам сюда явился не за телефоном, нет. Он явился сюда за чем-то большим, однако пока что не ведал что это. "Это" оно парить в воздухе, за этим он возвращался каждый раз, когда что-то позабывал. Кирилл чуть попятился назад и опустился тама, где определенное время назад сидел его друг. Вальяжно развалился, с лёгкой ухмылкой по смотрел на Пашу: — Отчего банальная? — удивился Безродных. — Ты ведь её любил... — Я вот-то безусловно, а она меня - нет... — Паша вздохнул и выкинул бычок куда-то в сторонку. Вздохнул. Глянул на стену пред собою, равно как будто бы выискивая на ней решение, после взглянул на полулежащего Кирилла... — Короче... Паш, а ты чего стоишь? — спрашивал лежащий соло-гитарист, выискивая своим взором пашин, на одну секунду их взгляды пересеклись, а позже обоих, равно как током стукнуло, и они одновременно отвели глаза в разные стороны. Хотя, Кирилл всё равно продолжил диалог. — Поди, садись рядом.... — и поманил его жестом на место вблизи с собою. Паша уселся, и здесь же поддавшись какому-то порыву доверительно положил голову другу на плечо. От Шуваева разило перегаром. — Ты, что пил что ли? — задал немножко дурацкий вопрос Безродных, поговорить хотелось, а сия нависнувшая, ни с того ни с сего, тишина - угнетала. — Слегка. — сонно отозвался он и стал поудобнее устраиваться на предложенном ему плече потихоньку расслабляясь, а руки свои сложив этому на груди, можно сказать, даже мурлыкал. — А говорил, что не пьёшь? — с лёгкой долей ехидства подметил тот, который исполнял в настоящий момент роль подушки, и рьяно старался убрать эти руки с груди. — Ну да, ладно тебе. — усмехнулся Паша, слегка хитро взглянув на Кирилла, который стал успокаивающе гладить его по голове, слово мама успокаивала хныкающего ребёнка. "Ты такой с виду большой и грозный, а на самом деле маленький ребятенок, какому необходима ласка и забота. Ну и сволочь же эта девка..." — внезапно пораздумал соло-гитарист. Паша ещё больше прильнул к чужому плечу, позволяя кирюхиным пальцам снять резинку и скользить по волосам, изредка зарываясь в них. На их лицах застряла довольная улыбка, они так ещё долго лежали, каждый думая о своём. До Кирилла потихоньку доходила суть происходящего, однако ему уже виделась суть, кстати, уже довольно близко. Рукой подать. Тут слегка протрезвев, Шуваев встал, огляделся и вдруг воскликнул: — Ой, Кирюх, вон, кажется и твой телефон. - он рукой показал на кучу барахла в углу комнаты, где, так удачно замаскировавшись, прятался мобильник Кирилла, потом добавил. — Ты же, как мне кажется, его искал? — он глянул на названного, но Кирилл не сразу отреагировал, потом согласно кивнув быстро поднялся с места, взял свой телефон и стремительно направился к выходу. "Что это с ним?" — думал Шуваев, искренне не понимая, что творится с его другом. Только где-то в глубине души, на подсознательном уровне его терзали смутные сомнения. Истина вертелась где-то рядом. Уже почти на выходе Кирилла осенила! Кажется, он нашёл то, что искал, но это был вовсе не телефон. И когда уже почти уходил, на пороге, внезапно развернулся на сто восемьдесят градусов, вплотную подошёл к Паше, заглянул в его серые глаза, встал на цыпочки и томно прошептал на ухо, обжигая своим горячим, сбивчивым дыханием: — Кажется, я знаю, что искал... — прикрыл глаза, и, не давая тому, опомнится, впился в губы настойчивым, страстным и жадным поцелуем. Паша от такой наглости оторопел, широко раскрыл глаза, инстинктивно отпихивая его от себя. Кирилл оторвался от его губ, и отошёл. Повисло молчание. Безродных первым нарушил тишину: — Извини, я не должен был этого делать... — с потухшим взглядом ответил тот, опустил голову и пошёл. Паша тут же быстро сообразил, что если он его не остановит, он уйдёт, а Паша не мог этого допустить. "Идиот" - мысленно он выругал себя уже сто тысяч раз. В три шага преодолел расстояние до двери, схватил Кирилла за плечи и развернул к себе лицом. Опять посмотрел в эти глаза и, словно, сорвавшись с цепи начал его целовать. Потом Кирилл в ответ стал целовать его, прижав последнего к стенке, запуская свои руки к нему под рубаку, заодно, срывая её, которая, как оказалась, была не нужна. Чуть чуть насытившись друг другом они опустились на пол. Паша удовлетворённо и доверительно прижался к Кириллу, гладя того по плечам, и как бы нарочито случайно, медленно расстёгивая на нём его одежду. Гитарист закрыл глаза и мурчал, как кот, который упился тарелкой самого вкусного молока. Знал ли этот, человек, что он родился в год того, кого напоминал, нам неизвестно, но определённо кошачьи повадки у него присутствовали. Чего стоит лишь этот взгляд карих глаз, в сторону гладящего его друга, в нём было столько всего, амурский бы тигр, неверно, завидовал. Вдруг, Паше, видимо, надоело вот так вот лежать, он слегка приподнялся, перевернулся, и впился в губы Кирилла, а впился-то голодно, жадно, жарко, так, что мысли все улетали напрочь, игриво покусывая. Оторвавшись начал исследовать шею, оставляя засосы, зубами оттягивал кожу, потом отпускал, языком вырисовывая узоры. Руки уже вовсю хозяйничали под рубашкой. Кирилл, внезапно, хватил Пашу за руки и перевернул того обратно, а сам лёг сверху, коленом упираясь в пах. Потеря. Паша застонал, подкатывая глаза и цепляясь за его руки. А гитарист уже окончательно разорвал на Паше рубашку и прильнул ртом к пашиным соскам. Шуваев полностью потерял над собой контроль, выгнулся навстречу терзающим его губам, шепча: - Кирюх... Кирюха... Ещё... Пожалуйста... Так, хорошо... Гитарист ухмыльнулся и соблазнительно облизнул губы, продолжая коленом тереться в паху, о уже такой не хилый пашин стояк. Шуваев всё больше терял над собой контроль, открывая рот, часто дыша, глаза заволокло дымкой страсти, изо рта вырывалась громкие стоны. Кирилл продолжал эту ласку, языком вылизывая ухо, дёргая за серьгу. Опаляя горячим дыханием шею. - Ох, ты ж... - прорычал Безродных охрипшим голосом, проводя рукой по животу к паху, начал медленно растёгивать ширинку, засунул ладонь, а потом убрал, ощупывая ногу. Тут Паша метнулся и схватил Кирилла за руку. - А ты... Оказывается, ещё нетерпеливый... - сбивчиво с придыханием прохрипел Кирилл. - Да, ладно щас, щас... Он снова засунул туда руки, стянул джинсы, оставив друга в одних трусах, и не снимая стал ласкать его член. Целовал живот, продолжая сживать и разжимать возбуждённую плоть, Паша уже был не в состоянии связно говорить, лишь беззвучно открывая рот, из которого время от веремени вырывались стоны. Низкие хриплые стоны. Пальцы уже давным-давно вцепились в плечи партнёра, а тело выгибалось всё больше и больше, хотя, казалось, что ему уже некуда выгибаться. Продолжалось это сравнительно недолго, так как Кириллу, вскоре это надоело, и он одним рывком стянул с Паши трусы, открывая на обозрение твёрдый, как камень его член, который просто требовал, чтобы его ласкали. И Кирилл не выдержал, что-то нечленораздельно прорычав, как дикий лесной кот, сжал его у основания и стал вылизывать по всей длине, играя языком с головкой, второй рукой массировал яички. - Щас... Щас... Щас я кончу. - задыхаясь в экстазе, еле прошептал Паша. - Нет... Паш... Рано... ещё. - не отрываясь от занятия, ответил ему друг и сильнее сжал пальцы, потом одним движением заглотил его целиком, начиная двигать головой, пальцы самопроизвольно разжались. Паша грубо намотал его волосы на кулак, и стал насаживать сильнее на свой член, но Кириллу это походу нравилось. Пара толчков и он с громкий вскриком изливается прямо в рот гитаристу. Кирилл проглотил всё до последней капли, и облизал губы, со словами: - Ммм, вкус-с-сно... - поднял на Шуваева свой взгляд, как-то по кошачьи улыбаясь. - Пон... Понравилось?.. Про... Продолжим?.. - тяжело дыша, спросил Паша отходивший от оргазма. - Конечно, Паш. - кивнул он. - Щас только ты немного успокоишься... - сказал было и потянулся к своим брюкам, как всегда облегающим, и хотел было уже, дать себе разрядку, как тут путь ему преградили Паши руки, который, как оказалось, встал, и потянулся к кириловым брюкам, при этом прошептав на ухо: - Теперь моя очередь узнать, насколько вкусный ты. - хрипло, сбивчиво, но с улыбкой промурлыкал он...