Радужные крылья

      Я, конечно, девушка романтиШная и по жизни доверчивая, но мне и близко в голову не прилетало, в какое дерьмо мы рухнем с этим побегом. Я думала, самое сложное – избавиться от невидимых пут? Это я конкретно ошиблась.       Нет, поначалу-то всё было путём. Я споро развязывалась, руки-ноги там, все дела. Попутно вспомнила, где ещё такие нити видела. Уже в этом мире кстати. Поудивлялась маленько. Но это всё фоном, для серьёзных размышлений времени не было.       Олежа пыхтел над ухом, ожидая своей очереди и матеря меня вполголоса за криворукость. Судя по его репликам, мистические ништяки были мне дадены явно по ошибке высших сил, и сам бы он справился не в пример быстрее и качественнее. Нет, всё же козлистость его неистребима.       Однако я и сама торопилась. Я прямо вот позвоночником чуяла - времени осталось совсем немного. Буквально ещё чуть и встречи с благородным ар-Оджо нам не избежать. А суета в лагере лишь подтверждала мои мысли. Аборигены бодрой рысью собирали моё, в смысле наше барахло, упаковывали его и шатёр в тюки, грузили их на Зелёную. В общем, зачищали стоянку, едва ли не под веник. Я так поняла, Летяга с задачей справился, окно в местные европы пробил, и группа товарищей собиралась валить с этого места к родным пенатам.       Ну и валили бы, я вот совсем не против, но без нас. Хотя на это они вряд ли согласятся. Их рогатый не поймёт, а его мнением они явно дорожат.       Жаль, но рассмотреть аборигенов мне опять не удалось. Странное зрение, что позволяло видеть эти... эти... блин, как хоть правильно обозвать эти нитки? Линии? В общем, при всей полезности новой возможности картинка реального мира начинала немного подвисать, смазываясь в мешанину цвета по углам обзора. Так что всё, что я видела вдалеке – это мутные абрисы вполне себе человеческих фигур.       Мелкая, но гадость. Надеюсь, на побеге это никак не скажется. В крайнем случае, глаза закрою, а Пашка меня вытянет.       Всё это крутилось у меня в голове, а сама я тем временем под прикрытием кустов и сумерек, ползала гусеницей, снимая путы с товарищей. Понятия не имею, как при всей этой возне мы не запалились. Видать, опять повезло.       Ну вот, развязать-то я их развязала, а как эти болезные побегут – в принципе не представляю. Пашка и Олег - битые, тётя Аня и Зая - обморочные, Алка, сучка крашенная, в тихой истерике, сама я в ногах путаюсь, даже когда ползу. Один Змей нормальный, но полагаю, всех он не унесёт. Прогадала Алла с кавалером, надо ей было Лёху окучивать, глядишь, сейчас было бы больше шансов удрать.       Лёха в процессе освобождения каждому на ухо нашипел курс побега. Если в двух словах: в кусты и вниз по старому руслу ручья, как по тропе, чем дальше, тем лучше. Тётя Аня кивала, тихо причитала, чтоб на неё не обращали внимания, даже если отстанет (а она отстанет, зуб даю, у неё нога с прошлого раза ещё не прошла). Ну типа, что Бог даст, если суждено спастись от нехристей поганых, то... Ну и далее по тексту всё в таком духе.       Алка давилась слезами, но тоже тихо, сквозь зубы, при этом умудряясь говорить гадости. Из серии "это ты во всём виновата". Ну не дура ли? Кто ж такое под руку говорит спасателю? Я, пока её развязывала, думала, прибью. Ну или лишних райсов навяжу, благо под рукой были, вернее на пальцах кольцами намотаны.             Ну а что? Где их ещё держать-то? Да и мало ли, вдруг в них встроена функция "атас! сняли и удирают"? А так всё норм. Намотаны? Намотаны. На живом теле? На живом. А то, что они этому телу никак жить не мешают, это уже лирика.       Затаившись, мы поджидали удачного момента. И судя по тому, как аборигены стягивались к Летяге, что по-прежнему шаманил на пригорке, этот самый момент был не за горами.       Я лежала, давя внутреннюю дрожь, и до рези в глазах вглядывалась в путы Принца. Я никак, ну вот просто никак не могла до него добраться. Несколько метров открытого пространства между нами и постоянно снующие туда-сюда вражеские элементы душили на корню все мои планы по его освобождению. Я бесилась, одёргивала себя, строила новые планы, попутно слушала шипение Оле-ежи и снова исходила на нервы.       Оставить Принца здесь было немыслимо, но и добраться до него при таком раскладе я не могла. Так что, затихнув в кустах, мне оставалось лишь разглядывать его путы и прикидывать наши перспективы.       Перспективы эти прямо скажем, озадачивали, зато его путы я разглядела хорошо. Я-то думала, это Пашка - куколка шелкопряда, так густо его обвязали райсами те солдаты. Я буквально забодалась их снимать, всё моё правое запястье было обмотано только его нитками. Попутно я ещё аккуратно отцепила сигналку. Ну я так думаю, что это была она. По крайней мере, она тянулась от него туда, к аборигенам. И цвет другой, розовенький такой. В общем, я её аккуратненько так к кустам примотала, типа всё в порядке, все на месте и никто никуда ни одной ногой даже не дёргается.       Но тот моток, что стягивал ноги Принца, был не в пример круче. Мало того, что оборотов до фига, ещё и сама нить была толстая, прям целая верёвка. И как я поняла, эта нить была одна. Она стягивала мощную челюсть Принца, овивала его шею, спускалась по бронированному брюху вниз и плотно стягивала ноги. Бедолага при такой увязке мог только дышать, да и то через раз.       Ко всему прочему, кончик его нити был не подоткнут, как у нас, а завязан бантиком. Вот честно – милый такой бантик, две петельки и хвостик. И вот на этот самый хвостик у меня были серьёзные планы.       Ну в общем, лежали мы, напряжённые до звона, и ждали отмашки. А в голове крутилось без остановки: в кусты и вниз по старому руслу, в кусты и вниз по старому руслу.       Смеркалось.       Я это к чему веду. Вот при словах "старое русло ручья" мне одной виделась сухая тропа? Нет? Короче, Змей – скотина.       Когда по Лёхиному свистку мы ломанулись в кусты, ориентируясь на его когда-то очень давно жёлтую майку, мы мало смотрели под ноги. Было как-то не до того. Ибо после нашего броска за спиной разверзлись врата малого филиала ада. Там что-то взрывалось, слышался ор, грохот, дикий рёв адского пламени, от запаха серы нечем было дышать, а горячим пеплом засыпало всё вокруг и впереди нас тоже. А вместе с пеплом мимо со свистом проносились ядовито-алые лучи и крупные камни. И вот ей-ей, судя по мятущимся в сумерках теням, там, поливая огнём всё вокруг, разворачивал крылья настоящий дракон. Рёв был такой, что закладывало уши и тянуло присесть, а лучше лечь и закопаться.       В общем, мы неслись вперёд, сквозь кусты и прочую флору ослепшие, оглохшие и напрочь охреневшие от ужаса. Так что в ту навозную жижу (а судя по ароматам, это было оно), мы влетели на всех парах. Старое русло ручья было конечно руслом, но скорее небольшой реки, и старым оно стало явно недавно. Так как тот ил, что когда-то покрывал дно, ещё не успел просохнуть. Да, его было немного, всего пять-десять сантиметров в глубину. Но нам хватило.       Оскальзываясь и матерясь, мы пытались бежать, ибо остановиться, видя кровавые всполохи в небе над нашей бывшей стоянкой и слыша за спиной приближающийся рёв, было поистине невозможно. Поэтому, мы бежали, пытаясь разглядеть в сгущающихся тенях хоть какой-то обходной путь. Ну и по ходу дела стараясь дотянуться до Лёхи и оторвать ему хоть что-то.       Потом нас догнала тётя Аня. Я всю дорогу пыталась высмотреть её эпичный сарафан, но она действительно отстала. И вот наконец-то выпала из соседних кустов. Красная, тяжело пыхтящая, она радовала меня своим появлением безумно.       Но недолго.       Уж эти её злоебучие шлёпки!       Споткнувшись об корни, она запуталась в кустах и ласточкой, в смысле бегемотом рухнула всё в то же старое русло.       С матами и визгом она летела по жиже, как болид, сбивая нас с ног и увлекая за собой. И теперь мы, так же с ором и визгом, заляпанные илом по самые глаза (хотя и глаза местами тоже были заляпаны), одуревшие от адреналина, всей толпой неслись вниз по волшебной реке. В смысле по старому руслу ручья.       Не видя ни хрена.       Ну и как результат, не вписавшись в поворот, вылетели из этого блядского русла в обрыв.       ***       - Су-ука... Есть кто живой?..       - Не уверен...       - Блядь... Где хоть мы?..       В горле всё ещё бился адреналин, дыхание рвалось хрипами, небо пьяно качалось или это я сама качалась?.. Стоны и приглушённые матюги, какая-то возня рядом, какой-то хруст...       - Нет, натурально, в какую жопу мы опять рухнули?       Сумерки приглушили яркий ультрамарин неба, что в своём величии раскинулось прямо надо мной, но не сделали его менее прекрасным. Я, как рухнула с высоты, так и лежала – на спине, растеряв конечности, судорожно дыша, пытаясь уловить - есть ли погоня? И будучи просто ни в силах оторвать от него взгляд. Чистое небо. Ни облачка, ни тучки. Бескрайнее небо...       С усилием собрав в кучу руки-ноги, я напрягла отбитую спину, со стоном усаживаясь на такую же отбитую задницу. Подо мной тоже что-то захрустело, словно я валялась на куче валежника. Рядом копошилась тётя Аня, пытаясь перевернуться, чуть дальше кашляла Зая. Я огляделась. Погони было не слышно, не видно. Вокруг было лишь чистое небо, без всяких признаков недавнего кошмара: взрывов, огня и пепла.       Прекрасное небо. Да. Бескрайнее. Напоенное густой синевой, что по краям уже начинала темнеть. Его не заслоняли ни ветви деревьев, ни каких-то пошлых кустиков. Просто потому, что ничего подобного рядом не было.       Только небо.       И плетёная из веток стена.       ***       Примерно через час-полтора, когда стихли вопли, крики и истерики, солнце наполовину опустилось за горизонт. А мы смогли подвести итоги.       Да, это был не глюк, мы реально упали в гнездо. И судя по размерам, жили здесь отнюдь не чайки. Метров пять в поперечнике, оно было свито из толстых веток, а местами и цельных стволов небольших деревьев.       В принципе, мы даже догадывались, чьё оно было. Уж больно размеры специфические, да и содержимое вполне себе так красноречивое. Всё дно гнезда было усыпано толстым слоем костей, причём не только животных. Даже не копаясь, мы с ходу обнаружили несколько черепов характерных пропорций, пусть и с некоторыми анатомическими отличиями.       Пашка, как человек близко знакомый с этой самой анатомией в виду собственных увлечений и подработок, чётко сказал, что может оно и не хомо, но определённо сапиенс. И небольшие отклонения в стоматологии совершенно не портят картину.       Нет, конечно, нам повезло. Тут я не спорю и почти не ехидничаю. Получается, мы, как летели кубарем, так и упали внутрь компактной кучкой. И это хорошо, потому что гнездо наше стояло на высокой скале, метрах в десяти от материка, правда, гораздо ниже края обрыва. Промахнись мы на полметра, и приземление вышло бы более жёстким. Я бы даже сказала, фатально.       Сама скала ровным столбом возвышалась над землёй, что терялась где-то там, в туманной зеленоватой дымке. Так что, чисто технически, в долину мы попали. И само по себе, в качестве места посадки, гнездо оказалось удачей. Вопрос был в другом: как теперь это самое гнездо покинуть?       Дельных предложений не было ни у кого. Не считать же за хорошую идею скормить руухам меня, как откуп? Олежа, собака, хоть и уверял потом, что пошутил, но берцовую кость в лоб словил всерьёз. И, что удивительно, его обшипела Зая.       Вытянувшись во весь свой небольшой рост, она так отчехвостила засранца, что просто любо-дорого. Потом правда, опять плакала, жалась ко мне, тычась холодным носом в плечо. Но сам факт! Кажется, даже Олежа проникся – оставил свои дурацкие шуточки и занялся делом.       Решил проверить скалу, на которой умостилось гнездо. Сил его останавливать не было ни у кого, так что лез он на свой страх и риск. Впрочем, как выяснилось, дурь – штука заразная. Он так усердно матерился, едва ли не вываливаясь наружу, что любопытство одолело всех, и буквально десять минут спустя, мы с подступающей тошнотой поглядывали вниз. Все, кроме Аллы. Та, как сидела, сжавшись в комок, так и продолжала сидеть.       Что сказать? Даже вылезти на скалу у нас бы не получилось, не то что – спуститься. С отвесными сторонами, она была такой узкой, что край гнезда на полметра выдавался вперёд по всему периметру. В общем, зря лазили, только голова ещё больше закружилась.       Вот теперь и сидели мы в полной прострации, перетрясая мозги в поисках годной мысли. Мыслей почему-то не было. А перед глазами всё так же вставала отвесная пропасть. И куча костей под ногами не внушали оптимизма. Не хотелось бы присоединиться к этой коллекции.       Солнце почти скрылось за горизонтом, а я всё смотрела вдаль, хоть и не видела ничего, механически наматывая на кулак синюю верёвку. Ну да, зрение у меня так и не вернулось в обычный режим, но я вроде приноровилась. Так-то нормально, а вот вдаль смотреть без толку, ничего не видать, всё плывёт.       А верёвка эта Принцева. Вот вообще не помню этого момента, когда я успела? и главное, как?! я умудрилась уцепить ту верёвку за кончик? Помню, что лежала и всё думала, как его развязать? Помню глаза Принца. Панику свою. А дальше – бац! И я уже бегу через кусты вслед за Лёхой. А верёвка эта на кулак намотана и хвостом за мной тащится. Впрочем, осознала я это в таких подробностях только сейчас. Тогда у меня в голове билась лишь одна мысль – бежать! Бежать как можно быстрей!       Я и бежала. А нить оказывается тянулась за мной, ничем не мешая сумасшедшему забегу и вместе с тем освобождая от оков моего старха.       И вот теперь эта длинная толстая нить или всё же верёвка? стекала с моей руки, переваливалась через стенку гнезда и терялась где-то там, в зеленоватой дымке. Мысль о свободном Принце приятно грела душу. Не то чтобы я рассчитывала на его помощь, да и чем он мог помочь в этой ситуации? Здесь вертолёт нужен, а не конь. И всё же, я ужасно хотела его увидеть.       Я сидела, смотрела за солнцем, вспоминала Принца, нашу стоянку... А тётя Аня меж тем выплёскивала переживания:       - Я таких ужастей даже в кино не видала. Как морду его рогатую вспомню, аж обмираю вся. Ну чистая сатана! Как и спать буду теперь - не знаю. И голова - на разлом. Тоже поди этот страховидл виноват. Как вперился глазищами своими, так меня чуть наизнанку не вывернуло. Только муть кровавая перед глазами плещется. И тошнота такая, аж всё горло сожгло. Надо было проблеваться ему на сапоги эти пижонские. Знал бы, как честным женщинам мозги ковырять.       - А я вообще ничего не помню. Только боль ужасная и чернота. - Зая сидела рядом, безуспешно пытаясь счистить хоть немного грязи со своих штанов. Но по-моему, только больше размазывала.       Аллочка всё так же сидела, сжавшись в комок, нахохлившись и в беседе почему-то не участвовала. Только глазами на всех лупала. И даже не плакала. Что было как-то совсем не так. Тётя Аня тоже всё на неё поглядывала. Видать, не мне одной странно. Но хоть не истерила, и то радость.       Парни рассказали про мордобой, Лёха про кусты. Алла молчала.       - А кто-нибудь разглядел этих людей в чёрном?       Оказалось, путём не помнил никто. Лёха видел больше всех, но смотрел не на физику, а на оснастку.       - Броня у мужиков была кожаная, прессованная и оружие холодное - кинжалы там, мечи. Только я форму такую не знаю. На японскую катану похожи, такие же узкие, чуть изогнутые, но крестовина немного шире, да и вообще... не такие. Только похожи. У главного и ещё одного на поясе трубки какие-то прицеплены были. Тоже металлические, но почти белые. Из них лучами пулялись. А так... Пальцев на руках по пять штук, как у нас. Ну рост вроде как высокий. Сами скорее жилистые, чем мощные. Двигаются плавно так...       Хм, глядя на жилистого Змея, что периодически прикидывался ботаном, понимаешь, выпуклые мышцы - это ещё не всё.       Что любопытно, Рогатого тоже помнили плохо. Нет, рост, рога, клыки и сапоги врезались в память намертво. А вот реально - черты лица там, какие-то отличия - это нет. Даже с цветом глаз мы не могли определиться. Хотя вся женская часть нашей группы заглянуть в них успела.       Вот ещё вопрос. А почему он потрошил мозги только дамам?       Тут я ляпнула про то, что это у него была такая боевая форма.       - Нет, ну натурально. Те типы, что тебя, Пашка, вязали, всё восторгались - ах, рога! ах боёвка! Круть-жуть! А сами едва не писались от страха. И кстати, они и сами не знали, кто этот рогатый был. Только лишь, что шишка большая. Ещё сокрушались, что в боёвке лычек не увидеть. Говорили, что он из этого, как его?.. Из Высшего Кагана, вот.       Тут по большим глазам тёти Ани я внезапно поняла, что они-то ещё не в курсе моих открывшихся талантов.       Ну и понеслось. Рассказала всё. И про то, что это Мёртвая Долина, и нашим знакомым аборигенам здесь плохо. В принципе потому мы сюда и побежали. И про то, что хотели нас отправить к какому-то Великому. И нет, не в гарем, а в казематы. К дознавателю - благородному ар-Оджо. Вспомнила даже то, что Летяга должен был светиться в каком-то у-спектре после подпитки Рогатого. А мы оказывается похожи на каких-то хумов. А те оказываются напрочь не способны к управлению чем-то там мистическим. Какими-то не то потоками, не то ещё чем-то. А вот эти, таги, которые солдаты, жрут какую-то дурь или пыль? чтобы этими потоками управлять. А вот благородные или высокородные? ар-таганы, Рогатый кстати из них, могут и без дури. Типа круть невозможная.       Насели на меня всерьёз. Не знаю, как там благородный ар-Оджо, но мои товарищи вывернули меня буквально кверху мяском. Я вспомнила всё, даже то, на что тогда и внимания не обратила.       А всё тётя Аня. Она завела речь о том, как эти убивцы странно двигались по нашей стоянке.       - Веришь-нет, Санюшка, я сначала думала, ну мало ли, может им религия не позволяет меч твой, в смысле того упыря трогать. Да и сумка непростая. А потом, нет, смотрю, они даже сами не понимают, как их ноги относят мимо. По лагерю суета, шум, гам, беготня какая-то, а меч как стоял себе посреди в землю воткнутый, так и стоит. Даже тот, рогатый, рядом всё топтался, а не задел.       Ну мы тут немного подискутировали – показалось тёте Ане или нет? Больше всех упирался Олег. Типа каким местом она всё это наблюдала, если сама в отключке валялась? Потом короля Артура с его мечом-в-камне вспомнили. Ну поржали чуток. Малость истерически, конечно, но уж что есть.       - Солнце садится. Не хотелось бы хозяев гнезда встретить. Как думаете, ночевать не прилетят?       - А может, тут не живут? – Зая опять нервничала и грызла ноготь на большом пальце.       - Не похоже, чтоб гнездо обжитое было. Ни остатков пищи нет, ни перьев…       - А ты, Лёха, типа зоолог, да? Специалист?       - С хера ли ты опять начинаешь, Олег? Зоолог – не зоолог. Руухи ночью охотятся, так что дожить до утра шансы есть, а там видно будет.       - А если это не руухи?       - Если опять какая-то местная фауна?       - Тогда будем прыгать за борт.       - Шутки у тебя, Павел, тупые.       - Не тупее твоих.       - Вы ещё подеритесь, придурки!       - Желание дамы – закон!       Я пикнуть не успела, как эти идиоты сцепились – мат, крики, визг. И вот умом я понимаю, что всё это – стресс, и у них просто клапан сорвало, и это надо просто пережить, чай не убьются до смерти.       Но твою ж мать! У меня, может, тоже стресс!       Пальцы сами собой сжались в кулак. Мне бы хлыст сюда, ну или хотя бы мокрое полотенце!       - А ну хватит!       Верёвка или всё же нить? рассекла воздух синей молнией. И спустя миг оказалось, что Пашка с Олегом, связанные как рождественские гуси, мирно сидят рядком, обиженно кривя губы.       - Ну, Сань, ну чего ты? Отпусти, а?       - Александра, не дури. Ну подумаешь, пар маленько сбросили, так мы ведь не со зла.       - Дебилы! Не со зла они – радость-то какая! У меня, может, тоже стресс! Мне, может, тоже пар скинуть охота! Щас как начну вас по бокам охаживать, так мало не покажется.       Плеть в моей руке, повинуясь мысли, со свистом рассекла воздух. И парни дружно поёжились.       - Придурки! Нет бы подумать о полезном. А если вправду щас крокодилы эти налетят, что делать-то будем? Реально, за борт выбрасываться?!       - Сань, да брось ты. Нежилое же гнездо. Сама видишь, кроме костей тут и нет ничего.       Я только рот открыла для ответа, как...       - Саша?..       Я аж зубами клацнула от неожиданности. Очнувшаяся Аллочка смотрела на меня как на Бетмана и пожарника в одной упряжке.       - Саша... У меня... У меня тут... Посмотри?..       Она беспомощно повела глазами в сторону парней, и закусила дрожавшую губу.       Господи... Неужели?.. Только не это...       - Что?       - Аллочка, деточка, ты, главное, не волнуйся...       Деточка-Аллочка, грязная и взъерошенная, как сам чёрт (впрочем, и мы не лучше), медленно вставала, судорожно сжимая край юбки.       - Мальчики, глаза закройте.       - Чего?       - Того. Быстро.       Я прикрыла ладонью Пашкину физиономию, остальные парни демонстративно зажмурились, а у Аллочки горохом покатились слёзы. Она медленно повернулась к нам спиной. И слова утешения замерли у меня в горле. Блядь. Лучше бы это и вправду были месячные.       Сзади, на её юбке, поверх грязевых разводов расплывалась желтоватая, сопливистая какая-то субстанция.       А на земле, как раз там, где она до этого сидела, валялась скорлупа пятнистого яйца и изломанный зародыш птенца с большим клювом и красным хохолком на голове.       Твою ж мать.