«Бреалин»

      — Где мы находимся? — вопрос прозвучал в пустоту, а сам Чонин удивился звуку своего голоса: хриплый и сорванный, он звучал едва ли не жалко.       Открыв глаза, первое, что он увидел - это вереницу сточных труб над головой, с которых то и дело капало что-то слизкое рядом с местом его расположения. Попытавшись двинуться, он болезненно поморщился, ощущая тупую боль во всём теле, как если бы всё то время, что он был в отключке, его знатно пинали ногами. Хотя, возможно, он не настолько далёк от истины.       Бросив попытки отодвинуться от сырости, он повернул голову и, наконец, привыкнув к темноте, окинул взглядом пространство вокруг. Это был не стерильно белый кабинет Ван, в котором он находился до отключки, а нечто похожее на то место, где они очнулись после телепортации, за исключением размеров. Это был не коридор, скорее подвальный отсек, с обеих сторон заблокированный стальными решётчатыми воротами.       Да, под стать ситуации, они же заложники как никак, горько подумал Ким, всё же привстав на локте, сразу замечая вокруг тут и там людей, так же как и он расположенных вдоль грязных бетонных стен. Некоторые бездвижно спали, некоторые тихонько о чём-то переговаривались, некоторые тупо сидели глядя в одну точку, не в состоянии принять эту ужасающую ситуацию, в которую они попали.       Двинув головой, он дернулся от неожиданности: рядом сидел вовсе не Кёнсу, как он думал изначально, а мужчина в глубоком возрасте, что-то увлечённо выстукивая камнем на, таком же грязном как и стены, бетонном полу.       Ему было лет семьдесят, не меньше. Закрывающие лицо волосы и щетина блекло-серого цвета, сбившиеся в клоки, были слишком длинными, чтобы не понять, что этот человек находится здесь гораздо дольше остальных. Одежда являла собой рваные лохмотья, едва ли похожие на рубашку и брюки, коими они когда-то были. На дряхлых ногах не было обуви, отчего пальцы и ступни были не просто в грязи, а в плотной корке запёкшейся крови. Царапины уходили вдоль по щиколотке к самым коленям, скрываясь в обрывках ткани. Пальцы на руках были точно такими же, складывалось ощущение, что он долго и упорно полз на четвереньках по острым камням. Будто не человек, животное…       — Что здесь делает человек? — будничным тоном поинтересовался старик, поворачивая лохматую голову в его сторону. Чонин охнул, шарахнувшись от него, испуганно сглатывая. Хоть в помещении и был густой сумрак, который разбавлял лишь свет от решётчатых ворот, но он отчётливо видел глаза этого «существа», потому что человеком было назвать его сложно. Вместо глаз на его лице было две тёмные воронки, в которых чёрной субстанцией крутилось что-то вроде густого дыма.       Старик понимающе хмыкнул, возвращаясь к своему делу.       — Ну, ну, парень, не стоит пугаться, я не сделаю тебе ничего.       Ким громко сглотнул, настороженно вглядываясь в его силуэт, но вдруг встрепенулся, понимая, что рядом нет Кёнсу. Он подорвался на четвереньки, шикнув от боли в ноге, но всё же судорожно оглядывался, пытаясь увидеть Су. Старик вновь хмыкнул, легонько толкая Кая в бок, отчего он рухнул обратно на пол, заваливаясь на бок.       — Какого… — охнул он, но не успев возмутиться, тот его перебил, собирая с пола что-то в ладони, подползая ближе.       — Его забрали ещё утром. Бреалина, которого ты ищешь. — спокойно произнёс он, впиваясь зубами в какую-то ткань, отрывая от неё длинный кусок. — Они не убьют его. Не получится. Поэтому успокойся и лежи смирно.       Чонин с широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как старик, разодрав и без того широкую дырку джин-с на коленях, принялся намазывать вязкую и шершавую массу по ноющей коленке, перевязывая тканью.       — Через пару часов как новенькая будет. — добродушно улыбнулся старик, похлопав того по ноге, чуть выше перевязанного места. Кай неотрывно смотрел в его «глаза», пытаясь понять, видит ли он ими. Эти дымчатые жерла уже не казались такими ужасными как поначалу, ведь очевидно, что старик не враг.       —Куда его забрали? — подавив в себе желание отодвинуться подальше, тихо прохрипел парень.       — Кто ж его знает, куда они забирают. Кого на отходы, кого на опыты… мало ли. — пожал плечами он, возвращаясь на своё место. — Но парня вернут, не переживай.       — Откуда вам это известно? — хмуро прошипел Ким, злясь на то, что этот человек так спокойно рассуждает о действиях Ван. Сердце панически отбивало в груди в страхе, что над Кёнсу сейчас могут творить что-то подобное.       — Знаю и всё.       Чонин поджал губы, чтобы не сорвать весь бушующий гнев от незнания и бессилия на старика. Вместо этого, он решил отвлечься, оглядывая присутствующих в помещении. Догадка скользнула в сознании, поэтому он вернулся взглядом обратно, набирая побольше воздуха в легкие для продолжения.       — Так это всё Бреалины? Вы, все?       — А то как же, что ж мы тут по твоему делаем? – улыбнулся старик, обнажая пожелтевшие зубы. — А человек каким чудом здесь очутился? — вопросительно поднял он густые седые брови, глядя на парня. Чонин напряжённо сглотнул, вновь возвращаясь мыслями к вопросу о глазах старика, хоть он и выглядел немощно, но определённо пугал своими «пустыми» глазницами.       — Случайно. — горько вздохнул Кай, вспоминая, как глупо они с Су попали в это подземелье. От дальнейшего отвлёк скрежет железных ворот, послышался скрип звучавший от ржавых петель, где-то недалеко открылась дверь, ведущая в их «темницу».       Глухие шаги отскакивали эхом от голых стен, и вскоре, около их ворот, оказалось несколько людей в белых костюмах, отдалённо напоминавших скафандр. В их руках было бессознательное тело Кёнсу, повиснувшее безжизненной куклой. Его руки волочились по полу, а те, будто и не замечая этого, продолжали свой путь.       Чонин вновь дернулся, пытаясь подняться, но старик придержал его за плечо, насильно опуская обратно. В его поведении не было ни намёка на страх, что ни сказать об остальных. Бреалины испуганно замерли, вжавшись в стены, пытаясь слиться с ними воедино, в то время как решётка, жалобно скрипнув, впустила эту коллегию внутрь. Они грубо водрузили тело Су на землю, отталкивая его ногами в сторону, и, не забрав никого взамен, ушли. Послышались вздохи облегчения, но Каю было плевать.       Он рывком откинул руку старика, ползком на одном колене двинулся в сторону Су. Руки дрожали, паника сковывала движения, он осторожно коснулся бледной щеки парня, крепко зажмуриваясь, чтобы не заплакать. По рукам и ногам Кёнсу тянулись ровными полосками следы от проколов. Ким, подавляя панику, сосредоточенно принялся оглядывать увечья на его теле.       Полосы на руках тянулись от плеча до самых локтей, по внешней стороне. На ногах – вдоль бедра, до самых щиколоток. На спине – ровно по позвоночнику. И две по обе стороны шеи, от ушей до ключиц.       Чонин судорожно вдохнул воздух ноздрями, прижимая парня к себе, вновь крепко жмурясь.       — Что же они с тобой делали? — прошептал он на грани слышимости, скорее самому себе, чем ему. И, будто в ответ, Кёнсу дернулся в руках, едва слышно простонав от боли, морща лоб. Кай отодвинулся, вглядываясь в его лицо, думая, что он пришёл в сознание, но нет… Су по-прежнему пребывал в отключке.       Рвано выдохнув, парень привалился к стене, утягивая Бреалина на руки, будто баюкая, крепко прижимая к себе. Одна рука успокаивающе гладила Су по волосам, будто заправляя невидимые прядки за ухо. Ким качался из стороны в сторону, с ужасом осознавая, что дороги отсюда нет. Они скорее всего сдохнут здесь, как и все в этой «тюрьме», и он ничего не может сделать, он абсолютно беспомощен и, как никогда ранее, никчёмен. Он не может защитить даже себя, что уж говорить о Кёнсу.       «Я - всего лишь человек…» — безостановочно крутилось в голове, обреченно оседая на загвоздках сознания.

***

      Все выходные ребята провели в штаб центре Берилла, погружаясь в новую жизнь с головой. Но хоть им и вернули их личные вещи, сотовыми пользоваться запретили, боясь, что из-за их аппаратов центр могут отследить люди конгрессмена или Ван. По сути, они и ни к чему им были, но СухО переживал, что, возможно, каким-то чудом отделавшиеся от Демона Чонин и Су могут попытаться связаться с кем-то из них, но какими бы серьёзными переживания не были, он не стал их оглашать перед Баоёном или людьми из Берилла. Лишняя информация им не к чему.       Вообще, на удивление, они довольно быстро освоились среди повстанцев, узнавая всё более неожиданные подробности. Как оказалось, в каждом крупном городе находился свой штаб, и вхожие туда люди тянулись по всем самым глухим уголкам, начиная от отдаленной Кореи, заканчивая Китаем. Даже в США имелась точка Берилла, что не могло не поражать. Они поистине разрослись в последнее десятилетие, что давало какую-никакую надежду, на победу в войне за будущее. Среди них, как было принято считать ранее, вернее как предоставляли информацию власти, были не только Бреалины, но и люди. Большое количество людей. Семьи и родственники «скрывающихся», или кто-то просто решивший, что идеология повстанцев справедлива по отношению ко всем… Но так или иначе, людей здесь было процентов сорок из ста, что не могло не радовать ребят, ведь их лидер, Чунмён, да и Кай с Мином, для них были как братья, и оставлять их они были не намерены.       Рассказы лидера повстанцев глубоко задели ребят, заставляя задумываться над их реальными целями. Могли ли они предположить, что реальная ситуация в стране настолько плачевна? Едва ли… но от этого не становится легче, напротив, это ломало изнутри, выбивая почву из под ног. Они прекрасно понимали, что Берилл прав, и шайку конгрессмена и Ван нужно как можно быстрее уничтожить, но одно «НО» не могло не останавливать от всевозможных действий… Чонин и Кёнсу. Рассказав все подробности и тонкости, что парням удалось накопать, они возможно собственноручно подпишут друзьям смертный приговор…       Вторым открытием для них стало то, что те самые «якудза» в чёрной амуниции, это некий элитный отряд воинов, называемые «воронами». Их было не так много, но каждый из этих «элитных» были мастерами в боевых искусствах, обладающие какой-либо силой, или просто выдающимися воинами. Девочка, что наблюдала за ними, была одной из этих самых «воронов», самая молодая, но не менее опасная. Толком никто не рассказывал в чём заключается её способность, с ними вообще пока не особо любезничали, более молча приглядываясь.       Как объяснил Кианг, почти все, кто был в Берилле, так или иначе были подвержены нападкам со стороны властей. Кого-то они освободили из многочисленных темниц отделов «ЦНКБ», у кого-то убили близких, кто-то просто решил добиться шанса на жизнь… но большинство попало сюда при трагических обстоятельствах. На многих были видны увечья, и в эти моменты в головах ребят всплывали образы Тэгу и его девушки, злость на него сама собой отходила на второй план при мыслях о том, что им пришлось пережить. Теперь его «предательство», возможно, трактовалось немного иначе. Мало ли при каких обстоятельствах он рассказал Бериллу про их вылазку, им этого уже никогда не узнать.       Студентов отпустили на второй день их пребывания, тактично предупредив, что теперь они являются частью повстанческой группировки, а это значит, что каждое их действие должно быть согласовано с руководством, то есть непосредственно с разрешения Кианга или Баоёна. Ещё за ними будут следить в течении какого-то времени, пока не убедятся в их надёжности.       «Надзирателем» парней, как ни странно, стала та самая девчонка, зато это хотя бы объясняло её повышенное к ним внимание. Только было не совсем понятно, как именно за ними будут следить? Неужто в универе тоже есть свои уши? Хотя чему тут удивляться....       Тем не менее, вспоминая предостережение Сюмина, парни во всю изображали из себя покорность, охотно идя на контакт, с видимой отдачей делая предположения или выдвигая какие-то идеи, что могли бы помочь найти Демона. Вот только люди Берилла, вряд ли предполагали, что все эти идеи в большей мере ложь, нежели реальное желание отыскать лабораторию. Каждый из ребят знал, что рыжий что-то задумал, поэтому нельзя дать в себе усомниться. И видимо со своей задачей они справились отлично, так как поздно вечером их отпустили домой. Вернее в университет.       Всю дорогу они ехали в тишине, изредка кидая друг на друга усталые взгляды. За рулём видавшего виды спортивного фургончика сидел один из приближённых людей Кианга, типа правой руки. На переднем пассажирском восседала та самая «надзирательница», расслабленно откинувшись на спинку кресла, вальяжно закинув ногу на переднюю панель. Её имя парни узнали лишь перед самым отъездом, она сухо бросила «Вивьен» на вопрос Минсока, как к ней обращаться, но позже, подумав, добавила всё же «просто Вив».       Вивьен было вовсе не 13 лет, как им показалось изначально, а 16. Она родилась в основанном Берилле, и её родители были одни из числа основателей, потому, возможно, она была настолько преданна повстанцам, выбрав Берилл как свой жизненный путь. Но её нельзя было недооценивать, как рассказывали некоторые из ребят повстанцев, с которыми парням удалось познакомиться, она в 14 лет с блеском сдала экзамен на поступление в отряд специального назначения «Вороны», и стала первой в истории Берилла девушкой, попавшей туда в столь юном возрасте. Вив была опасна и очень умна, к тому же в совершенстве развила свою способность Бреалина, что удавалось не каждому взрослому. Вот только для парней была настоящая загадка это её рвение, складывалось чувство, что она готовилась к чему-то неведомому остальным.       Крис, в который раз поймал её взгляд в зеркале заднего вида, почти сразу скучающе его отводя. Его напускное спокойствие её позабавило, отчего она лишь хмыкнула. Оба прекрасно понимали, что вся эта ситуация пугала обычных студентов, хотя обычными парней всё же не повернётся язык назвать. Вив, как и парни, знала, что недооценивать их нельзя. Молчаливое затишье было для всех своего образа «перемирие», согласие на общее взаимодействие, но каждая сторона была предельно насторожена по отношению друг к другу. Она их «надзиратель», и от её мнения будет зависеть останутся они в Берилле или нет…       — Эй, спящие красавицы! — девушка развернулась вполоборота, чуть прикрикнув, чтобы заснувших парней не пришлось будить дольше, чем один раз. — Приехали. Выгружайте свои округлости и валите уже. — она вновь откинулась на спинку кресла, наблюдая за копошением парней сквозь зеркало.       — Но мы не около кампуса. — сонно пролепетал Тао, потирая глаза в попытке разглядеть черноту за окном.       — Конечно нет, ещё не хватало из-за вас попасться на глаза людям Ван. — фыркнула девушка, закатывая глаза.       — Здесь по прямой два квартала, и слева будут восточные ворота кампуса. — перебил все возможные вопросы мужчина, указывая рукой направление. Крис кивнул, помогая выйти вымотанному лидеру, придержав его за локоть, и молча двинулся от автомобиля в указанную сторону.       Он не оборачивался, но слышал звук рванувшего мотора, и спустя несколько минут они были совершенно одни на пустынной улице.       — Видали? Машина была невидима! — возмущенно вскинул руки Лэй, — Эта стерва просто не захотела нас подвозить и всё! Вышвырнув на мороз ночью… Ащщщ!       — Некоторые Бреалины умеют глушить способности, не забывай, она просто осторожничает. — вздохнул Крис, пнув мыском лакированных туфель камушек.       — Вы только посмотрите, мистер президент студсовета защищает свою подружку, это так миииило! — хихикнул Чен, повиснув на плече у спящего на ходу Бекхёна, который незамедлительно хохотнул-хрюкнул от шутки парня, тут же сонно добавляя:       — Крис тебя посадят, она несовершеннолетняя.       — Ой, да пошли вы. — беззлобно махнул рукой на них парень, широко зевнув.       Оставшуюся дорогу, никто не нарушал тишины, и как только они своей небольшой компашкой завалились на территорию кампуса, тут же разбрелись по своим комнатам, сухо кинув друг другу что-то вроде «незабудтезавтрасобрание».       И лишь комендант общежития факультета искусств на первом этаже всё ещё ворчал о том, какая нынче молодежь распущенная, только и шляются по ночам.

***

      Кёнсу было холодно. Жуткий озноб шел по всему телу, и он интуитивно жался к источнику тепла, изо всех сил пытаясь сомкнуть челюсти покрепче, чтобы не стучать зубами. Сон постепенно растворялся, вырывая из сладостного плена Морфея в отвратительную реальность с въедающимся в лёгкие запахом затхлости и сырости и леденящими душу бетонными стенами.       Ресницы дрогнули, и, спустя мгновение, Су раскрыл слезившиеся глаза, которые незамедлительно резануло от скудного света, бьющего из коридора за решёткой. Холод вновь охватил тело, заставив поёжиться. Он хрипло втянул воздух ртом, удобнее вжимаясь в тёплую грудь, тут же удивлённо понимая, что он, вроде как, лежит на ком-то.       Подняв глаза, он упёрся взглядом в округлый подбородок с милой ямочкой посередине. Чонин спал. Чуть приоткрыв обветренные-обкусанные губы, по-детски причмокивая языком во сне. Не смотря на крепкий сон, лицо было напряжено, а между бровями пролегла морщинка. Он хмурился, невольно прижимая Су крепче к себе, будто боясь, что, пока он спит, того вновь утащат на опыты.       Кёнсу прикрыл глаза, возвращая голову на плечо парня, утыкаясь тому в район ключиц носом. Не было сил вставать и отодвигаться подальше, да что там, сил на самобичевание и самотерзания не осталось, не говоря уж о действиях. Ван, сама того не зная, сделала ему один из самых лучших подарков в этой ситуации: почти буквально выпотрошила его своими «испытаниями», даруя блаженное равнодушие. В какой-то момент, лёжа на столе под очередным её «чудным» изобретением, сквозь собственный крик и даже визг, стало вдруг всё равно, боль отошла на второй план, меняясь на состояние аффекта. Единственное, что он помнил перед отключкой - это монотонный голос из колонок: «ген деактивирован, составляющая не подошла, код прерван».       Он понял, что это значит. Его сила Бреалина, видимо, для её опытов не подошла, а это могло означать два варианта исхода: либо им с Каем найдут другое применение, либо просто избавятся. Что из этого хуже, он даже не мог решить, в любом случае им осталось недолго.       Заснуть вновь он не смог, поэтому, открыв глаза и чуть повернув голову, принялся оглядывать место заточения. Людей или Бреалинов было не так много как он думал, но всё же человек двадцать-тридцать он насчитал. Многих из тех, кого он видел в первый раз оказавшись здесь, не было, что наталкивало на определённые выводы… их забрали на опыты. Ощущение, что они тут находятся как «скот на убой», плотно засело где-то в районе желудка, скручивая всё в тугой узел.       Вымученная ухмылка сошла с лица, встретившись взглядом с двумя «воронками», которые явно «смотрели» на него. Волнение волной прошлось по внутренностям, отдаваясь ускоренным пульсом. Существо сидело очень близко, чуть повернув лохматую голову вбок, будто наблюдая за ним… И, как только «он» понял, что на него таки обратили внимание, расплылся в улыбке.       — Рад, что ты всё ещё жив. — просипел старик, подползая ближе. — Знатно тебя потрепали.       Кёнсу испуганно отдернул руку, когда старик без глаз хватанул его за кисть, потянув на себя. Он сильнее вжался в грудь Чонина, тут же себя отдёргивая. Он что, старика испугался в самом-то деле?!       — Кто вы? — попытался сказать Бреалин, но вышли лишь сорванные хрипы. Су с болью поморщился, хватаясь за горящее горло. Сейчас он готов был поспорить, что его связки напрочь порваны, и голос никогда не вернётся. Жгучая боль скребла горло изнутри, не давая возможность даже сглотнуть. Он закашлялся, задыхаясь, разбудив при этом Чонина. Тот встрепенулся, придержав скрутившегося парня за спину, сонно моргая, не до конца понимая, что происходит.       Старик на четвереньках подполз к своей лежанке, выуживая из затхлой подстилки небольшой пузырек, сунув его в руки Чонина.       — Дай ему выпить, иначе загнётся тут. — он кивнул головой на всё ещё кашляющего Кёнсу.       Ким поспешно отвернул крышку, насильно вливая в рот бившегося в конвульсиях Су эту «жижу». Парень, казалось, закашлялся ещё больше, цепляясь в своё горло ногтями и выпучивая глаза так сильно, что казалось ещё немного, и они лопнут к чертям.       Чонин с силой оторвал его руку от шеи, вытерев второй рукой стекающие по уголкам рта две мутно-коричневые дорожки «зелья», слушая, как постепенно дыхание Су с хриплого кашля меняется на судорожные рваные вдохи, а окаменевшие мышцы на теле, наконец, расслабляются в его руках.       — Как ты? — тихо прошептал Ким, беззастенчиво оглаживая висок Кёнсу, стирая с него проступившую каплю пота. Парень вздрогнул, сглатывая.       — Что это? Поч…му? Так больно. — надрывно шепчет Бреалин, вцепившись рукой в район сердца на груди, удивлённо понимая, что голос-то вернулся! А у Чонина сердце в клочья. Потому, что впервые тот такой слабый и беззащитный, не скрывающийся за очередной показной маской высокомерного спокойствия. Жмется доверительно, будто пытаясь спрятаться от свалившейся на плечи ответственности. Наверняка, как и всегда, внутренне сам себя изводит, на грани с "это я виноват во всем". И это бесит, если честно.       — Потерпи, парень, скоро отпустит. — хрипло хихикает себе под нос старик, моргая своими чёрными жерлами вместо глаз. И в самом деле, отпускает. Не сразу, конечно, но вскоре Су хотя бы может возобновить дыхание, что уже, по сути своей, замечательно.       К нему приходит не только физическая боль, но и эмоциональное восприятие. Но не смотря на плачевность ситуации, первое, о чём он думает, это о Кае. В голове истерично проносится, что он все это время вжимается в Чонина, как в спасательный круг, в противовес своим словам, сказанным до их "вылазки".       Это заставляет его вздрогнуть и напряженно застыть. Хочется вскрикнуть и отпрянуть, но как можно, когда Ким так неподдельно заботится, когда внутренности всем нутром кричат: "Да какого хера, До Кенсу, все равно скоро сдохните". И сразу сам себя уговорил: "Ну ладно уж, что уж теперь".       Чонин дрожащими руками перехватил его за лопатки, подтягивая чуть выше, усаживая того к себе спиной. Кёнсу вновь болезненно всхлипнул, крестом сгибая руки на собственной груди, вцепляясь в ключицы ногтями, крепко жмурясь. Воздух резко покинул лёгкие, а в голове разразился шум, перекрывая прочие звуки.       — Мммм… — сорвался вымученный стон. Внутренности словно кромсали ножами, оставляя кровоточины и вспоротые сухожилия. Его согнуло пополам.       — А ну, держи его, а то сам себя покалечит. — с небывалой для дряхлого старца силой, безглазый схватил руки Бреалина, оттягивая их подальше от открытых участков кожи, на которых тут и там расцветали глубокие, красные от проступившей крови, полосы, оставленные отросшими ногтями. Парень будто с себя кожу пытался содрать. Ему было больно находиться в собственном теле.       Ким быстро встрепенулся и, под указания старика, повалил Су на холодный бетон, оседлав и крепко сжимая его руки, сжатые в кулаки, над головой. Бреалин затрепыхался под ним, выгибая спину, хрипло простонав. Чонин испуганно смотрел на изменения выражения его лица, изредка ловя взглядом почерневшие глаза. Снова. Абсолютно чёрные.       — Что с ним?! Что происходит?! Ему же больно! — сорвано прошептал он, обращаясь к их новому знакомому. Ему было страшно, очень страшно за него.       — Ничего. — старик успокаивающе похлопал того по спине. — Пройдёт. А ты что думал, исцеление просто так случается? Это только в сказках про Бреалинов пишут о чудодейственном эффекте, на деле же, сломанные кости ломаются и срастаются вновь. Увечья разрываются в кровь, спаивая ткани… Гляди-ка, вот чё. — он указал на руки мальчишки, на которых полосы от проколов вновь окрасило в кровавый, но те действительно пропадали.       — Ты главное сейчас держи его покрепче, — сам Кай уже и так понял, что подразумевал старик, ладони Су разжались, являя им на обозрение два огненных жерла энергетических переплетений. Пульс бился где-то в районе горла. От увиденного прошиб ледяной пот, но Ким знал, что если не он… то никто. Никто не сможет помочь Кёнсу здесь. Кроме друг друга, у них нет больше здесь союзников.       Кенсу вновь зарычал сквозь зубы, чувствуя как все нутро ломает и разрывает, после же, вновь, словно сшивая ржавой иглой, причиняя неимоверные муки.       Старик рядом хрипло посмеивался, порой воодушевленно похлопывая в ладоши, приговаривая какие-то непонятные то ли стихи, то ли подобия заклинаний. Этого языка Чонин не знал и не слышал ранее, да и плевать было сейчас, что он там причитает, не до этого.       В их темнице началась возня, Бреалины отодвигались от троицы подальше, зная, чем все закончится. После опытов, если те выживали, Бреалинов зачастую возвращали обратно, но измученный организм не справлялся, потому случались приступы вроде этого. Люди бились в предсмертных конвульсиях, не доживая до следующего утра. Это стало нормой, но все же, то, что с этим парнем происходило нечто иное, заметили, потому наблюдали с интересом, гадая, долго ли тот ещё продержится.       Но, вопреки всем прогнозам, что крутились в головах у наблюдателей, парень вдруг притих, а через некоторое время и вовсе открыл глаза, вымученно выдыхая. Представление вмиг стало неинтересным и скучным, мальчишка выжил, а значит и смотреть было больше не на что.       Кёнсу же, пытался придти в себя, медленно смаргивая выступившие слёзы, что застилали глаза, перед которыми сразу возникло перекошенное от напряжения и, быть может, испуга лицо Чонина, который, встретившись взглядом с Су, рвано выдохнул, прижимаясь лбом к его лбу.       — Ты жив. Слава богу. Господи… — дальнейшее бормотание пролетело мимо ушей Бреалина, так как тот уткнулся ему в плечо, едва ощутимо вздрагивая от всхлипов. Это было СЛИШКОМ. Всё было слишком для Чонина, он не был готов к таким жизненным поворотам, вот вообще ни разу. И Су понимал, он и сам уже ничего не соображал и впервые боялся сделать что-то, что усугубит ситуацию ещё сильнее, нежели сейчас.       — Что произошло? — тихо прошептал Кёнсу.       — Теперь у тебя есть силы. Твоих ран больше нет. — ответил за Чонина старик, всё ещё сидевший рядом с парнями. Ким встрепенулся от чужого голоса, вставая с Бреалина и бегло вытирая слезы, помог тому сесть. Су развернулся к безглазому, внимательно вглядываясь в чёрные углубления вместо глаз, напряжённо сводя брови, так привычно, что не было сомнений – тот в порядке.       — Ответьте! — требовательно, — Что вы дали мне?       Старик на несколько секунд примолк, пожёвывая свою губу, но всё же ответил:       — Я бы назвал это лекарством, если бы не знал, какую боль приносит его «чудодейственный» эффект. — безглазый ухмыльнулся, прикрывая веки. — Женщина дала мне его взамен моих глаз, ей нужен был кто-то, по доброй воле согласившийся на испытания её «подопытных»… Я знал, что не было другого выхода, это единственное, чем я мог помочь. Мне нужна была эта склянка. Я слишком долго ждал. — губы вновь расплылись в жуткой улыбке, и, будь они в другом месте, парни наверняка бы испугались, но… не сейчас. Уже нет.       — Так это она с вами сделала? — растерянно подал голос Чонин, но Су перебил.       — Почему вы отдали его мне? Это зелье? Если могли исцелить глаза?       — Твоя жизнь и целостность гораздо важнее, чем глаза одного дряхлого старика. — хмыкнул тот, сразу продолжая: — Я ждал слишком долго… — он резко вскинулся, цепляясь пальцами в запястье Кёнсу, отчего он дернулся.       — Кого? Что вы делаете? — Бреалин попытался вырвать руку, но тот всё ещё причитал, крепко сжимая её.       — Я знал, что однажды он придёт, должен был. Уже тогда я видел это, видел, что он придёт! Жнец. Теперь всё будет иначе. — старик склонился над парнем, хихикая, как умалишённый, своим мыслям. Парни напряжённо переглянулись, не понимая, что творится с этим аджосси.       — Какой жнец? Когда он должен прийти? — недоверчиво спросил Ким, чуть задевая дряхлый бок. Испуганно охнув, когда тот резко вскинулся.       — Он здесь. — мужчина повернул голову к шокированному Бреалину, — Ты! Таких как ты, называют «Жнецы», только тебе под силу одержать верх над любой способностью. Только ты сможешь остановить того монстра, что женщина сотворила. Он почти вышел из подчинения, он жаждет свободы. И он получит её, не сомневайся… Но тогда, его сознание будет необратимо утеряно. Он уже бродит в темноте. Скоро он придет и за тобой… Жнец. И тогда ты умрёшь.