«Бреалин»

      Разойдясь лишь глубокой ночью, они таки пришли к единому плану. Кёнсу отчаянно пытался вникнуть в их действия, но так и не смог понять, зачем они решили проследить за госпожой Ван, у которой, судя по последнему сообщению, что перехватил Сюмин, была встреча с главой действующего конгресса. В идеале они должны были попробовать сделать копии или фото этих документов. Но вот как, это уже вопрос по ситуации. Конгрессмен должен был получить от неё какие-то документы, а она, судя по всему, новые поручения. Уже понятно, что она его человек и всё такое, но что может быть важного в их встрече в таком людном месте как «Ривия Джонс» - самый крупный комплекс казино, где проводили свои выходные все более ли менее богатые люди Кореи? Или они решили на этом и сыграть, чтобы не привлекать внимание?       Этот комплекс был для «высшего» общества, у кого, как говорится, деньги текли рекой, но и то не для всех. Вход туда был открыт лицам не просто богатым, а тем, у кого была власть. Чиновники, конгломераты, люди из конгресса и их политические партнёры, те, на ком держалась страна. Вернее подобие страны, чем некогда являлась Корея.       Раскол людей на категории коснулся и в межличностном соотношении. Как когда-то делились бедные и богатые, сейчас делили людей и Бреалинов. Страна разваливалась по кускам, треща по швам от давления с верхов. То и дело вводились новые реформы для Бреалинов, высасывая из тех деньги, которые были выгодны и без того зажравшимся политикам.       Но почему-то именно в это место им и следовало как-то попасть. Они потрудились на славу, ища решение на этот вопрос и в итоге Сюмин, взломав систему комплекса, понял, что нужно делать.       План состоял из нескольких частей, каждому отводилась своя роль. В этот день должен был состояться ежегодный конкурс «Пиковая Дама», что проводился для особо увлечённых игроков. Огромные ставки, заоблачные выигрыши, проигранные души. Всё в стиле самого красочного, дешёвого голливудского фильма о казино. С одной стороны это осложняло дело, а с другой - была возможность попасть туда, с наименьшим процентом разоблачения. И эта возможность была, чуть ли не единственной для обычных студентов, коими они являлись. Необходимо было подделать документы, создать пропуска, которые бы не засекла система «Ривии», и после этого, должна была начаться настоящая «игра».       Но так как до этого дня было ещё довольно много времени, оставались лишь приготовления, в которые полностью погрузились Сюмин и Крис, у которых были свои связи, ну и конечно деньги Сухо. Ведь как Кёнсу и подумал изначально, этот парень был очень богат. Родители жили в Америке, а здесь их чадо могло творить всё что угодно, живя в фамильном особняке лишь с прислугой, возможно, именно поэтому он был таким не по годам взрослым.       Сначала Су не понимал, как этот миловидный и даже несколько скромный парень, который ниже того же Криса чуть ли не на три головы, может быть лидером в их «банде», иначе просто не назовёшь. Но после, уважение к нему до невозможности быстро укрепилось в голове До, он хоть и не был так умён как местный «вундеркинд» президент, но в нём умещалось не только расчётливость и ясный ум, а так же сострадание, умение смотреть глубже, распознавая самую суть, а не лежащую на поверхности обёртку. Именно это, видимо, и делало из него лидера.       Вообще, по истечению некоторого времени, которое Кёнсу провёл в кругу этих парней, он начал со свойственной ему внимательностью анализировать каждого, создавая свою личную характеристику. Почти все в компании были Бреалины, кроме Кая, Сюмина и Сухо.       Чанель оказался очень открытым и улыбчивым парнем, но не смотря на всю эту напускную небрежность, он был очень надёжным и совсем не глупым. Он Бреалин из стихийных, как, кстати, и Бекхён. Они были лучшими друзьями, и их способности были как «Инь и Янь» - «Огонь и Вода». Чан управляет огнём, а Бек напротив - водой. Как сказал «по секрету» Чен, эти двое, когда вместе, блокируют друг друга как громоотводы. Если Бекхён очень зол, только Чанелю было под силу его утихомирить, и это почему-то вызывало в Су некую зависть, сразу стали появляться мысли «А что если и у моей способности есть свой громоотвод?», но вряд ли это возможно.       Тао был следующим, кто попадал под пристальное изучение. Он тоже был Бреалином, очень гибким, скорость его движений выходила за грани разумного, наверно именно поэтому его шуточно называли «Зитава», как героя старых китайских сказок о шаулинских богах. Он китаец, студент по обмену. Общается лишь с небольшим кругом людей, не позволяя никому влезать в его личное пространство. Именно поэтому к нему рвутся в друзья многие, запретный плод сладок, так сказать. Единицы знают, каков он настоящий, для остальных же неизменная маска высокомерия и пафоса, за которой скрывается на удивление милый и по-детски капризный ребёнок, который на днях прыгал вокруг Криса, как обезьяна, прося покатать его на спине. Нужно было видеть лицо президента в тот момент. Просто кадр века.       Хотя и с этим холодным и по-королевски грациозным парнем оказалось не всё так плохо. Пусть с выражением чувств у Криса и были проблемы, но вот с самими чувствами, кажется, было иначе. Только слепой мог не заметить то, как он смотрел на Тао, молча выполняя любой сумасшедший каприз парня, хоть и поворчав для приличия. Но тот, в свою очередь, всё время проводил с Сехуном, не отлипая от него ни на секунду, каждый раз восторженно вскрикивая пресловутое «Вааа», как только менялся цвет глаз Бреалина. Тао с обожанием и восторгом любовался парнем, только ему позволяя переходить грань в прикосновениях или словах, хотя О Сехун сам относился к нему довольно равнодушно, отчего тот надувал губы, как ребёнок, обиженно бубня ругательства на китайском. Крис же, наблюдая за этим, всё время хмуро стискивал челюсть, играя желваками, но молчал. Прямо таки любовный треугольник, не иначе.       Все были по-своему интересны, каждый вызывал нескончаемое восхищение. У Су не было столько друзей, и сравнивать, по сути, не с чем, но то, как они относились друг другу в тесном кругу, не оставляло равнодушным. Лишь один человек оставался для него до сих пор загадкой. Кай. Он был всегда сдержанным, не позволял слетать глупым словам с языка в присутствии До. Почти не общаясь с ним, но всё же незаметно наблюдая. Его пристальный взгляд незримо присутствовал где-то поблизости. Он вел себя совершенно по-другому с остальными, но когда дело касалось Кёнсу, то его хитрые улыбающиеся глаза, сменялись пристальным и недоверчивым взглядом. Это угнетало. Су искренне не понимал что же он сделал не так, почему-то отчаянно хотелось нравиться ему, и даже самому себе Су не смог бы объяснить почему. Складывалось чувство, будто он чего-то ожидает от Су или боится? Но почему? Он ведь не может знать о способностях? Нет. Значит дело в другом… В чём тогда?       Су испытывал постоянное напряжение из-за подозрительно прищуренных карих полумесяцев, что наблюдали издалека. Было понятно как божий день, что он ему не доверяет, да и сам Кёнсу себе не стал бы доверять, случись обратная ситуация, но всё же его постоянный недоверчивый взгляд, иногда жутко злил. И каждый раз, встречая его в коридорах Университета или на уличных площадках, он старался делать вид что Чонина вообще не существует. Это походило на своеобразную внутреннюю войну между двумя несовместимыми точками зрения. Устав от ожидания подвоха, Су пообещал себе, что этот парень станет для него просто пустым местом, он больше не станет о нём думать, проще не замечать его, чем вступать в бесполезную и абсолютно ни к чему не ведущую вражду, что исходила от Чонина.

***

      Сегодняшний день выдался на удивление удачным, все парни разъехались по своим делам, на переменах он лишь несколько раз сталкивался с Бекхёном и Чанелем, которые спешили на очередной манифест по реформам внутристуденческой политики. Бек как всегда устраивал митинг, возглавляя протестантскую братию, сокрушаясь по поводу неравенства между иностранными студентами и коренными.       Поэтому Су был один, сидя на широком подоконнике, свесив ноги вниз и заткнув уши наушниками, слушал один из самых популярных треков Кая. Как бы он не старался не думать о нём, мысли всё время возвращались к искрившейся сцене, на которой под странные звуки танцевали «космические» девушки. Он запретил себе наблюдать за ним, но ведь музыка Кая не относится к этому?       Его музыка отличалась от привычного звучания, сливая в себе столько разнообразных жанров, вымещая всё в переменные биты, выстроенные в умелых руках в таком порядке, что становились как чёртова бездна, которая так и норовила загипнотизировать. Его творения вводили в блаженный транс, но ясно дело, Су не признался бы в этом даже самому себе, убеждая себя же, что это лишь из любви к искусству. Да, совершенно точно, из любви к искусству он скачал все треки Кая. Определённо.       После обеда были лекции по урокам композиции, которые пролетели неосознанно быстро, как и музыкальная теория, что давались легко. Сейчас же предстояло самое тяжёлое, занятия практического вокала. Су не то что бы боялся публики или переживал за свой голос, нет, он знал что с голосом у него всё отлично, но вот открывать свой внутренний мир перед сотней людей было очень волнительно. Хоть все и видели его конкурсную работу, на которой он исполнил авторскую песню, сейчас было иначе. Многие студенты, ведомые на глупые сплетни, о том что Лу из-за Кёнсу пострадал, или того хуже, Су его так отделал что тот лежит в больнице в коме, выходили за все дозволенные грани, при этом некоторые вели себя откровенно враждебно. Нескрываемое любопытство выходило за рамки, нарываясь на неосознанную агрессию от До. Ему порядком надоели шепотки в спину.       В коридоре послышались негромкие шаги, от чего Су вынырнул из своих мыслей, осознавая, что перемена уже окончена, и он сидит посередине абсолютно пустого коридора, а плей-лист уже закончен погружая в тишину. Забежав в аудиторию за несколько секунд до преподавателя, он сел на первое попавшееся пустое место, что оказалось не столь отдалённым от преподавательского.       В кабинет вошёл молодой парень, в обычных джинсах и чёрной футболке, держа в руках лёгкую папку. Волосы беспорядочным шоколадным ореолом кудряшек, обрамляли точёные скулы, губы изогнулись в привычной усмешке. Он слегка склонил голову вбок, устремляя взгляд на нового ученика, отмечая про себя, что именно его он должен протестировать сегодня.       - Приветствую всех, как прошёл ваш день? – он радушно усмехнулся, подойдя к своему столу разбирая листовки, попутно выслушивая кого-то из учеников, которые спешили поделиться своими удачами или неудачами с преподавателем.       Су скучающе перевёл взгляд с окна на трибуну преподавателя и тут же удивлённо приоткрыл рот.       - Что он тут делает? – тихо шепнул он соседу по парте, не отрывая взгляд от вошедшего.       - Ким Чонде? Так он наш преподаватель по вокалу в этом семестре, пока Чжоу греет свои старые кости заграницей, он его заменяет, – такой же тихий ответ. А Су снова осмотрел парня с ног до головы, никак не веря своим глазам.       - Он же студент?       - Чен в магистратуре, поэтому преподаёт младшим курсам. На своём он лучший, – прошептал сидящий рядом парень, тут же замолкая, так как Чен поднял голову от своих бумаг, кидая на них пристальный взгляд.        Вот это поворот. Так вот откуда парни столько знали о передвижениях госпожи Ван и пропажах студентов, что по сути должны были быть под строгим контролем неразглашения, если даже в базе данных ничего не указывалось об этом. Засланный казачок.       - Итак, сегодня мы поговорим об умении использовать свои голосовые связки в качестве звуковой процессии, – Чен тем временем, облокотившись о стол, начал занятие. - Все мы знаем из музыкальной теории, что для композиторов самые необходимые профессиональные навыки это, прежде всего, умение сочинять музыку. Знание гармонии, полифонии, инструментовки, анализа форм и ещё много чего подобного, но одним из самых важных качеств для любого композитора - это умение найти баланс между музыкой и текстом, а для этого нужно определить чёткие разделения между голосами. У кого-то низкий тембр, как у Пак Чанеля, например, именно поэтому его речитатив имеет особенную изюминку, ведь если бы тот же самый текст читал,например, тот же Бекхён, с его высокими нотами, это выглядело бы нелепо, ведь так? – он вопросительно посмотрел на студентов, глядя на одобрительно кивающих, и продолжил дальше вещать о разнообразных вариациях голосов и использовании их в качестве звуков.       Су заворожено смотрел на парня, который не особо то и старше, осознавая что за всё общение с ним, хоть оно и не было продолжительным, но довольно частым в последнее время, он ни разу не видел в нём этого серьёзного человека.       Вечно поднятые к верху уголки губ, создавали подобие ироничной улыбки, никогда не замолкающий поток шуток и смеха, но в то же время какой-то отстранённый Чен, никак не вязался с этим увлеченным своим предметом учителем. От его пламенной речи невольно шли мурашки по рукам, потому что нельзя было оставаться равнодушным от такого воодушевления. Этот урок был одним из самых увлекательных за всё пребывание Кёнсу в Конкуке.       Где-то на середине начались практические занятия, Чен сел за синтезатор и наиграл какую-то тягучую и медленную мелодию, тут же повторяя её с помощью своего голоса. После, он поочерёдно вызывал некоторых с тем же заданием, попутно объясняя очередному «поющему» студенту, его ошибки или недочёты, тем самым позволяя раскрыть силу своего голоса лучше. Это было невероятно интересно, Су с замиранием сердца следил за каждым выходившим, наблюдая и оценивая, понимая, что его вокальные данные, в сравнении с каждым из них, на уровне «школьника».       Он никогда не делал какие-то специальные упражнения для голоса, за исключением распевки, но и то крайне редко. У него никогда не возникало желания становиться певцом, но в словах Чена был смысл, для хорошего композитора важно знать возможности своих голосовых связок и умение подгонять определённую музыку под определённый голос. Это действительно интересно.       После того, как Бекхён закончил свою «пробу» на отлично, показывая насколько у него сильный голос, заставляя восхититься его умением, Чен задумчиво окинул аудиторию взглядом, останавливая его на Су.       - До Кёнсу? – вскинув голову, он растерянно смотрел на Чонде, надеясь, что тот ошибся, и ему не придётся выходить в центр и петь перед всеми присутствующими. Но тот, как назло, ещё раз назвал его имя, жестом указывая на место около него.       Су мысленно выругался, нехотя отрываясь от парты. С каждым шагом к Чену он всё больше и больше начинал нервничать, кусая губу изнутри до крови. Ему ещё не приходилось петь перед стольким количеством людей, а преподаватель будто знал об этом и специально вызвал, поглядывая на него с почти садистской улыбкой.       - Итак, ты ведь выбрал профессию композитор и наверняка у тебя есть какая-то музыка придуманная тобой, может, сыграешь именно её, ведь, думаю, что-то своё будет легче исполнить, – он приободряющее улыбнулся Су, освобождая место за синтезатором.       Кёнсу неуверенно скользнул взглядом по залу, тут же отворачиваясь, замечая пристальные заинтересованные взгляды. Тяжело выдохнув, он на секунду замялся, думая, что же выбрать, чтобы не упасть в грязь лицом, останавливая выбор на лёгкой и нежной мелодии, что придумал ещё в далёких школьных годах, когда музыка только начинала входить в его мысли.       Пальцы ласково скользнули по клавишам, выпуская несколько звуков, будто пробуя на вкус звучание инструмента. Прикрыв глаза, он начал наигрывать нежный мотив, погружаясь в мелодию с головой.       Мир будто перестал существовать на секунду, заменяя себя лишь музыкой. Умиротворение и уверенность окутали с головы до ног, и Су сам не осознал, как начал мычать в такт, а вскоре и вовсе подпевать музыке. Пальцы застыли над клавишами, но музыка продолжала разноситься по аудитории, исходя изо рта парня. Голос Су стал чуть громче, вытягивая высокие ноты лишь одними звуками, между бровями пролегла складка, на виске проступила испарина от стараний, что были поистине великолепными. Последняя нота скрылась в гробовой тишине помещения.       До осторожно открыл глаза, надрывно вдыхая побольше воздуха, обводя взглядом присутствующих. Тишина сменилась перешёптыванием из зала вдруг донеслись хлопки. Удивлённые возгласы и слова одобрения были неожиданностью, но всё же приятной. Парень перевёл взгляд на друзей, видя как Бекхён сидит с приоткрытым ртом, шокировано хлопая глазами. Чанель взмахнул руками, показывая два больших пальца, говоря тем самым, что Су справился с задачей, от чего на губах расплылась смущённая улыбка, которую До попытался скрыть.       - Кх, кх, – покашливания со стороны двери заставили обратить на себя внимание. В проёме стоял Кай. Он напряжённо смотрел на Кёнсу, нервно облизнув губы, как-то неуклюже повернулся к Чену, говоря, что его вызывают в ректорат, снова возвращая взгляд на До.       - О, Чонин, как хорошо, что ты оказался здесь. Слышал наши занятия? – с улыбкой повернулся к нему Чен, парень так же напряжённо кивнул, почему-то отводя взгляд от Кёнсу. - Ну и что скажешь? Как тебе голос? – он поднял взгляд, не ожидая вопроса.       Приоткрыв рот и снова закрыв, он, видимо, не знал, что ответить. Кёнсу внутренне напрягся, ему самому до жути стало интересно, как оценит его голос Кай, это почему-то в момент стало очень важно. Но тот снова приоткрыв рот, что-то бессвязно ответил, потирая шею. Слова растворились в оглушительном звоне, оповещающим о конце урока и Чонин, воспользовавшись случаем скрылся за дверью.       Студенты засобирались, выходя, весело переговариваясь и обсуждая каждый своё, а Су разочарованно выдохнув снова скользнул взглядом по двери, теряясь в догадках, что же сказал Кай. Из мыслей вырвала хлопнувшая по плечу рука, привлекая внимание. Бекхён шокировано и несколько восторженно поздравил Су с «дебютом», говоря, что ему понравился его голос в живую. Вместе с Чанелем они потащили его к выходу, попутно обсуждая урок и музыкальные частоты каждого, отвлекая от мыслей о Чонине.

***

      После занятий он как всегда отправился в больницу к Лу. Сидя в автобусе, он равнодушно смотрел на пролетающие мимо уже знакомые улицы, думая о сегодняшнем дне. В наушниках играла медленная мелодия, одна из немногих в исполнении Кая. И он в который раз прокрутил сегодняшнее его поведение. Было действительно интересно узнать его мнение о своём голосе или музыке, но то как он смотрел на него, да и вообще сама реакция была несколько странной. Он был растерян, или даже смущён, но чем именно? Тем что его попросили оценить способности другого студента, или же тем что этим студентом был Кёнсу?       «Следующая остановка…» Су подорвался с места, успевая выскочить из автобуса, как раз вовремя, так как в следующую секунду дверь закрылась и автобус тронулся дальше. Он нервно хохотнул, понимая, что задумался об этом Чонине настолько, что чуть не проглядел свою остановку. Вытащив наушники из ушей, он для уверенности встряхнул головой, чтобы окончательно выкинуть мысли об этом парне, которые начинали раздражать своим постоянством.       - О, Кёнсу! Ты сегодня поздно, я думала уже и не придёшь, – женщина сидевшая в регистратуре улыбнулась, приветственно махнув рукой, До в свою очередь слегка поклонился проходя мимо, попутно натягивая на ноги бахилы.       На этаже где была палата Лухана, была неизменная тишина, нарушаемая лишь редкими посетителями, что не оставляли надежды на возвращение в сознание своих близких.       Кёнсу не считал себя таковым, нет, он конечно ждал когда парень очнется, но близкими они совсем не были, и пусть теперь он и относился к парню с толикой тепла, всё же более важным в его пробуждении он считал информацию, которую надеялся получить от него. Как бы меркантильно это не звучало, но это во многом бы помогло Су. Он жаждал знать больше, хоть и понимал, что лезет во что-то совершенно серьёзное, и, возможно, слова Кая были кстати – это может оказаться не по зубам.       Шаги казались бесшумными, сопровождаясь лишь чуть уловимым скрипом бахил по плитке. Кёнсу потянул ручку вниз, приоткрывая дверь, мимо прошли несколько медсестёр, везя впереди себя каталку с маленькой девочкой, что, видимо, была в коме. Женщины обсуждали какие-то процедуры, не замечая остановившегося парня, что невольно поёжился, думая, что лежавшей на каталке девочке, едва можно дать лет восемь. Оторвав взгляд от них, он наконец шагнул в залитую солнцем палату.       Солнце уже садилось, выглядывая из-за крон деревьев, что окружали медицинский центр. Глазам предстала всё та же блекло белая палата с множеством монотонно тикающей аппаратурой и парнем в больничной койке. Рука Лу безвольно свисала вниз, будто соскользнув с кровати. Видимо, кто-то ещё приходил его навещать, либо медперсонал как всегда неаккуратно проводили процедуры, позабыв поправить всё за собой, что было более вероятно.       Подойдя ближе, он отметил, что одеяло было на удивление поправлено и ноги парня укутаны. Достав из рюкзака носки, он бережно натянул их на привычно холодные ступни, вновь укутывая в одеяло. Наклонившись, он поправил руку, скользнув взглядом по синякам на вене от катетера, что становятся лишь темнее.       Глухой вздох Су и тихий шорох со стороны. Резко выпрямляясь но не успевая обернуться, он чувствует как за спиной впритык кто-то стоит, вскрик застывает в горле, так и не выйдя наружу через приоткрытый рот. К шее приставлен нож, а хриплый голос советует заткнуться. Су рвано сглатывает, чувствуя, как лезвие царапает кадык, что прошелся по нему.       - Где он? – полушёпот на ухо, пускает волну леденящего душу страха. До чувствует как губы дрожат в попытке ответить, но из в момент опустевшей головы всё вылетает. Мысли забились внутри нескончаемым потоком, отказываясь формулироваться в слова.       - Где он, я спрашиваю?! – более громко, более раздражённо. В голосе, Су отчётливо узнал того парня, что напал на Лу в туалете.       - О чём ты? – осипшим от страха голосом произнёс он наконец в ответ, думая лишь о ноже что приставлен к горлу. Неужели его жизнь закончится здесь? Это и есть то, к чему привело его любопытство?       - Не прикидывайся, чёртов крысёныш! – парень грубо встряхнул его за волосы, надавливая лезвием на шею. Су физически почувствовал, как его кожа расходится под давлением лезвия, выпуская несколько капель крови, что медленно спускались по шее вниз, слегка щекоча, скрываясь за воротником его рубашки.       - Кто ты? Неужели Берилл всё пронюхали? Ты один из них? – шёпот парня был на удивление спокойным, хотя он рвано вдыхал воздух, будто испытывал проблемы с дыханием.       - Я…я ничего не знаю… - слова застревали в горле, отказываясь издавать звуки. Сердце билось через раз, грозясь вообще остановиться. Страх обволакивал липкой паутиной, понимание возможного приближения своей смерти побуждало к истерике, но даже она не могла вырваться наружу, заменяясь внутренней пустотой, образуя вакуум.       - А, может, всё же напряжёшь извилины и вспомнишь? Лучше бы тебе поторопиться, у меня крайне мало времени, – он сделал ещё одно усилие, углубляя проникновения ножа. Тихий всхлип Кёнсу, потонул в голосе парня, что продолжил хриплый монолог. – Или начать лучше с твоих близких? Кто будет первым? Мама? А может друг Ён До? Или первым станет один из твоих соседей в общежитии? М? Кто, Кёнсу?! Кто из них тебе ближе всех? – Су широко округлил глаза, понимая, что он о нём знает непозволительно много, значит, они нашли его, знают кто он, его близких.       Оказывается не только он под прицелом, но и все, кто так или иначе с ним связан. Эта мысль вдруг отрезвляет, он напряжённо вглядывается в белую стену, истерично пытаясь найти хоть какой-то выход.       - Я…я не знаю, что ты ищешь. Скажи, что это, и я отдам… Всё это случайность, я оказался там случайно, – бессвязно запричитал До, пытаясь разговорить парня, ведь если он скажет, что именно ищет, то, возможно, и сам Кёнсу наконец поймёт, что от него требуют.       - Случайно? Да неужели, - скептически хмыкнул тот. - Ты ведь что-то сделал со мной тогда, думал, я не почувствовал? Жалкий придурок, – он вновь сжал рукоять ножа, надавливая сильнее, выпуская новую порцию алой крови. В горле запершило. – А знаешь, у меня появилась идея получше… Может, стоит лучше выслать этот нож с твоим ДНК в ближайший пункт "ЦНКБ"? (Центр Наблюдения и Контроля Бреалинов). Знаешь, что они сделают? – Кёнсу в ужасе замер, вслушиваясь в каждых шепелявый, свистящий звук, издаваемый человеком за спиной. - Посадят тебя на цепь, как бешеную псину за то, что скрывал. А когда узнают о твоих способностях, в лучшем случае убьют, или же будешь гнить в тюрьме до конца своих дней, а все кто покрывал тебя, отправятся на электрический стул, и мне тогда даже делать ничего не придётся, – хриплый смех разрезал спёртый воздух палаты, будто разбивая сознание Су на куски. Ноги перестали держать, опасно подкашиваясь, но рука, что с силой рванула волосы вверх, удержала от падения. В коридоре послышались отдалённые шаги, что приближались к палате.       - Если ты не вернёшь его в следующую нашу встречу, я убью всех, кто тебе дорог, вырежу сердце каждого, присылая их тебе в качестве сувенира, после чего ты отправишься в не столь отдалённые места. Не играй со мной в игры, ты заведомо проиграл. – Слова повисли в воздухе, лёгкое шуршание, и парень растворился, оставляя после себя лишь слабый запах табачного дыма.       Су не сразу понял, что остался один, из шокированного транса вывел скрип двери, и тихий «ой» произнесённый медсестрой, что пришла менять капельницу. Она испуганно прижала руку к сердцу, когда он резко рванул мимо неё, чуть не сбивая с ног.       Выбежав из здания, он кинулся в сторону университета, совершенно ничего не соображая. Руки тряслись, гул в голове и звон в ушах заставляли жмуриться. Он не чувствовал боли от пореза на шее, не видел шокированных взглядов, что провожали бегущего сломя голову парня, не замечал абсолютно ничего.       В голове бились лишь страшные мысли, что тот человек не врал, он убьёт всех, кто дорог Кёнсу, если он не найдёт то что ему нужно. Но самое страшное было то, что опасения подтвердились, и его способности раскрыли. Су не знал что хуже, то или другое, но вся «пламенная» речь парня, как на повторе крутилась в голове, отражаясь безумством в глазах. Он должен найти это «что-то», просто обязан! Если этого нет у Су, то это может быть лишь у одного человека, у Лухана. Его вещи! Он так и не открывал пакет с его вещами! А что если это там?       В воротах он резко налетел на кого-то, почти сбивая с ног.       - Кёнсу? - знакомый голос недовольно воскликнул, но Су, даже не гладя, подпрыгнув с колена, на которое упал, снова рванул в сторону общежития. Его ловко перехватили за руку, пытаясь остановить.       - Кёнсу! Постой! – он грубо рванул рукой, пытаясь отцепиться от Сехуна, что вцепился в него мёртвой хваткой.       - Отпусти! – хрипло вскрикнул он, не узнавая своего голоса. Но тот был сильнее, на секунду разворачивая к себе, ошарашено открывая рот. - Что случилось… О, Боже, это кровь? – от неожиданности его хватка ослабла, позволяя Су вырваться.       Сехун перевёл шокированный взгляд на не менее шокированного Чонина, что до этого наблюдал за всем, понимая, что случилось что-то нехорошее. Сам же Кай напряжённо смотрел на отдаляющегося парня, решая, стоит ли им идти за ним.       - Чонин~а, мне не по себе. Похоже что-то серьёзное. У него ведь кровь была? – он перевёл взгляд на Сехуна, видя, что тот обеспокоен не меньше. А, к чёрту всё!       - Пойдём, – Чонин рванул вслед за почти скрывшимся Кёнсу, утягивая за собой друга.       Они влетели в комнату, тут же застывая на месте, глядя на то, как Кёнсу разорвав какой-то пакет, вываливает содержимое на пол. Трясущимися руками он начал выворачивать все карманы на грязной одежде, будто ища что-то.       Парни переглянулись, понимая, что Су совершенно не в себе и даже не замечает их присутствия. Сехун указал глазами на сидящего на полу Кёнсу, что по прежнему судорожно рылся в барахле, будто говоря «сделай что-нибудь», на что Кай непонимающе развёл руками, мол «что я могу сделать». Бреалин раздражённо фыркнул, толкая друга в бок.       - Кёнсу? – сделал первую попытку Хун, приседая на корточки около До. Тот никак не отреагировал. – Су? – уже настойчивей, но снова тот же результат.       Кай закатил глаза, отталкивая друга, рывком ставя Кёнсу на ноги, разворачивая к себе. Сердце ухнуло вниз, встречаясь с испуганным мутным взглядом. Парень не был похож сам на себя. Он выглядел бледнее обычного, губы дрожали, как, впрочем, и тело. Его лихорадило. Взгляд опустился на воротник рубашки, что прикрывал шею, из-за тёмного цвета Кай не сразу разглядел, что весь ворот был насквозь пропитан… кровью! Подняв руку и отогнув край, он рвано выдохнул, глядя на широкую тёмную полоску на шее из запёкшейся крови, из которой всё ещё проступали капли при малейшем движении.       Кёнсу резко оттолкнул руку от воротника, попытавшись вырваться, но Кай лишь крепче схватил его за предплечье.       - Что случилось?! Да стой ты! – вышло более грубо, чем хотелось бы, более настойчиво, для почти незнакомого человека.       Су начал вырываться, будто не слыша вопрос. Кай перехватил его трепыхающееся тело, пытаясь остановить истерику, что охватила парня. Сехун схватил того за ноги, предотвращая попытки лягнуть Кая. Даже вдвоём они не могли справиться с бьющимся в непонятных конвульсиях парня, беспорядочно твердившего, что должен найти что-то. Терпение Чонина лопнуло. Замахнувшись, он с силой дал ему пощёчину, от чего он вмиг застыл на месте. Хун испуганно поднял голову вверх, так и не решаясь отпустить ноги Су.       Кай легонько тряхнул застывшего Кёнсу, понимая что у того ступор. Ещё одна звонкая пощёчина, и парень непонимающе захлопал глазами, растерянно переводя взгляд с одного глаза на другой. Губы задрожали, глубоко задышав, мутная дымка спала, он вполне осмысленно смотрел на Чонина и Сехуна, что наконец отпустили его. Звон в ушах сменился на тишину, царившую в комнате. Он начал медленно оседать на пол и упал бы, если бы Кай не успел подхватить его.       - Что случилось? Кёнсу? Кто это сделал? – тихий взволнованный голос Чонина звучал будто издалека.       - Они нашли меня. Они знают кто я, – тихий обречённый всхлип. - Они убьют их, всех их! - Кай недоверчиво отодвинул лицо, заглядывая в глаза парня, понимая, что истерика ещё не прошла.       - Они знают. Всё знают. Знают… они знают, – как мантру шептал невменяемый парень, кусая губы в кровь, сдерживая хрипы сдавливающие горло. Слёзы скатывались одна за другой, Су снова всхлипнул, прерывисто выдохнув, пряча лицо в руку, утыкаясь в грудь Кая.       Чонин перевёл взгляд на Сехуна, сидевшего рядом с открытым ртом. Оба понимали, что случилось что-то очень серьёзное, раз парень в таком состоянии. Кай почувствовал, как пальцы Су вцепились в его кофту, крепко хватаясь за ткань. Его тело содрогнулось от рвущихся наружу рыданий, что тот пытался сдерживать. Рука сама легла на его спину, успокаивающе поглаживая. Дыхание почему-то сбилось, равняясь на рваное и судорожное дыхание парня, что прижимался так, будто ища в нём защиту, и, что самое важное, Чонину отчего то вдруг отчаянно захотелось дать ему эту защиту.       - Всё хорошо, Кёнсу. Всё будет хорошо. Успокойся.