Серебро Господа.

Слушая Миру и внимательно наблюдая за ней, Макс не мог сделать однозначного вывода о том, говорит она правду или лжёт. Мира принадлежала к той породе людей, которые врать могут с невинным лицом и кристально чистым взглядом. Но вот когда она говорила о псе, от клыков которого чуть было не пострадала маленькая Алиса, в её голосе прорвалась настоящая истерика. Так что какое-то событие, угрожающее её дочери, несомненно, было. Макс вздохнул и поинтересовался, сколько лет Игнату, повинному, по мнению мачехи в столь злодейских планах. Мира вздохнула и ответила, что Игнату четырнадцать лет и достала из сумочки фотографию симпатичного подростка с русыми волосами и серыми глазами. Вполне приятный мальчик, во всяком случае, на фотографии, ничего злодейского. Макс вопросительно взглянул на Миру, и она всхлипнула: - И вы мне не верите! Все считают его милым мальчиком, не способным на пакости! Поверьте, это не так… И Мира рассказала, как сама случайно наблюдала приступ неконтролируемой ярости Игната. Однажды он попросил купить ему домашнюю крысу и просьба его была выполнена. Крыска оказалась забавной зверушкой чёрно-белой масти, на удивление понятливой и ласковой. Игнат всюду носил её с собой, она сидела прямо у него на плече или пряталась за пазуху, а мальчик кормил её кусочками копчёного сыра. Но однажды Мира случайно заглянула в комнату Игната и увидела, что мальчик что-то рисует акварелью, а крыска сидит на его плече. Увлёкшись творческим процессом, Игнат неожиданно дёрнул плечом, крыска соскользнула на не успевший просохнуть рисунок, и результаты труда мальчика были безнадёжно загублены. В ярости Игнат схватил крыску и со всей дури шарахнул об стену, так что бедняжка пискнула и затихла. Но не успокоившийся мальчик сначала порвал рисунок в клочки, а затем ещё дважды от души пнул неподвижное крыскино тельце. Миру поразило лицо Игната – одновременно злобное и испуганное. Он не жалел животное. Он боялся, что правда откроется. Мира запомнила этот случай, но никому не рассказала о нём, да кому ей было рассказывать? Близких подруг у неё не было, только приятельницы, муж бы ей точно не поверил…а кому ещё? А потом произошли случаи с машиной и собакой, и женщина испугалась всерьёз. Тут Макс вздохнул, и спросил: - А как мальчик мог устроить такие серьёзные несчастные случаи? Более мелкие пакости с песком в туфлях и дохлыми мышами – понимаю. А вот повредить машину… Как-то раздразнить собаку? Как он мог такое придумать и тем более проделать? Всё-таки четырнадцать лет – это четырнадцать лет… Мира горестно всхлипнула и произнесла: - Вы не понимаете. Игнат очень умный мальчик. В детстве он много болел, поэтому школу не посещал ни дня. Но это не значит, что он не учится – учится и ещё как. Его почти каждый день посещают учителя, у него очень плотное расписание занятий. Он прекрасно владеет английским языком, сейчас учит французский и испанский. По многим предметам он вместе с репетиторами далеко обогнал программу своего класса. Но самое главное его увлечение – это общение в Сети. И, поверьте, там можно узнать всё. В том числе и о том, как подстроить аварию и каких порошков подсыпать собаке в еду, чтобы она взбесилась. Я боюсь… Если мне никто не поможет - мы с дочерью просто погибнем. И все вокруг будут считать это несчастным случаем. Помогите мне, прошу вас. Макс задумался. Женщина явно чего-то не договаривала, но в её словах сквозил настоящий страх. Кроме того, во всей этой истории есть и маленькая ни в чём не виноватая девочка. И он сказал: - Я должен составить своё мнение о ситуации. Для этого мне нужно какое-то время побыть в вашем доме и понаблюдать за мальчиком. Естественно, кроме вас никто не должен знать, что я сотрудник полиции. В каком качестве я могу у вас появиться? Женщина просияла: -Я знаю! У мужа есть масса дорогих сувениров – что-то вроде коллекции. Среди них попадаются ценные и редкие. Он порой заговаривает о том, что нужно бы составить их каталог и оценить хотя бы приблизительно. Но потом об этом забывает. Вы сможете приехать в особняк под видом приглашённого мной специалиста-оценщика. Несколько дней у вас, думаю, будет, даже если вы совсем не разбираетесь в антиквариате. Макс усмехнулся. Генрих Траубе обожал коллекционировать антикварные вещи. Он частенько рассказывал сыновьям историю того или иного предмета из своей коллекции, объяснял, почему думает так, а не иначе. Антиквариат был ещё одной страстью Генриха, помимо покера, охоты и женщин. Максу могло не нравиться это увлечение, но многое из рассказов отца он помнил накрепко и при случае мог показать свою эрудицию в этом вопросе. Поэтому прикрытие было если не идеальным, то вполне прокатывало. Другое дело, что помимо спасения Миры у него был в этом деле свой интерес – те самые трупы парней, найденные на берегу озера. Макс нутром чуял, что кто-то из особняка причастен ко всему этому беспределу, но беспокоить Головина никакого формального повода не было, а начальство только при лёгком намёке на возможность опроса обитателей особняка начинало приобретать неприятный оттенок варёной свёклы и махало Максу рукой, чтоб шёл от греха подальше. Так что возможность побыть засланным казачком приятно бодрила ситуацию. Поэтому, обнадёжив посетительницу и отправив её восвояси, Макс отправился к Шаманке и рассказал ей о гениальном плане Миры и своём в нём участии. Шаманка покивала и вздохнула: - Понаблюдать за особняком – да ещё изнутри – оно конечно хорошо… А не спалишься? - Постараюсь. Нам катастрофически не хватает информации, Галя. Нужно использовать любую возможность, иначе у нас будет пятый труп. И шестой. И далее по списку. Игрок не из тех, кто останавливается, прячется, уходит в подполье… Он будет с нами играть, до тех пор, пока окончательно не скатится в безумие. Сколько трупов он успеет наворотить до того, мне страшно даже представить. Так что я буду использовать любую подвернувшуюся возможность. Такие дела. - Я боюсь за тебя, Макс… плохое у меня предчувствие… - Галь, не каркай. Бывало и хуже. Прорвёмся, не сорок первый. Лирическое отступление 2. Тёмная комната. Сложно казаться нормальным, если ты не являешься таковым. Сложно быть любезным с теми, кому бы ты с радостью перегрыз горло. Сложно играть в их дурацкие игры и выполнять их дурацкие правила. Но он задумал свою игру и был намерен играть в неё до конца. И только сейчас в этой затемнённой комнате он был самим собой. Убийца улыбался, мысленно прокручивая в голове диалог патера Брауна и Фламбо из давным-давно прочитанного рассказа Честертона: «- Где умный человек прячет камушек? - На морском берегу. - А где умный человек прячет лист? - В лесу. - А что ему делать, если леса нет? - Да, а что ему делать, если леса нет? - Он сажает лес. Он сажает лес, чтобы спрятать лист. Это страшный грех. А если ему нужно спрятать мёртвый лист, он сажает мёртвый лес…»* Убийца был доволен собой. Его мёртвый лист не найдут. *Приблизительная цитата из рассказа Г.К. Честертона «Сломанная шпага».