Серебро Господа.

- Хорошо, Анна Леонидовна. Значит, Зароковы забрали внучек и переехали в деревню. И что? Что их потянуло именно на то место, где убили Раю и так зверски надругались над Галей? Лично я бы на их месте сто раз подумал – это же такой груз воспоминаний. – продолжил Макс разговор с Анной Пастуховой. - Груз воспоминаний? Пожалуй что так, Максим. Только ведь старшие Зароковы не хотели ничего забывать, понимаете? - Не понимаю. Да, их дочери погибли. Погибли ужасной смертью. Но у них остались на руках две крошечные внучки. О них надо было думать… - Вы правы, Макс. Большинство людей именно так и поступили бы – постарались бы всё забыть. Уехали бы подальше, начали бы жизнь с нуля. С чистого листа. Но Зароковы были не из того теста. Они ничего не собирались забывать. Они возненавидели убийц и собирались передать свою ненависть. - Бред. Они что, хотели воспитать внучек как будущих мстительниц Головину и компании? - Прежде всего Головину. С остальными советская Фемида обошлась весьма сурово, а он выскользнул сухим из воды. Я говорила Саше… - Саша – это старший Зароков? - Да. Мне он братом двоюродным приходился. Но мы всегда были очень дружны. Так вот, Саша такой был – тихий – тихий, но упёртый до ужаса. Если ему что-то нужно было – всегда своего добивался. Не важно сколько времени и сил он на это тратил, но поставленной цели добивался всегда. И Ирина, жена его была ему под стать. Такая же упёртая. Хоть родила в семнадцать лет – а институт закончила с красным дипломом, потом в аспирантуру поступила. Потом она уже Сашу встретила – тогда они и поженились. - Стоп. Не понял ничего. Кого родила Ирина в семнадцать лет? То есть у неё были дети помимо Раи и Гали? - Да. Сын Игорь. Хороший мальчишка, Саша его сразу полюбил как родного. Да и правду сказать, мальчик был золото. Вежливый, воспитанный, умненький. Не какая-нибудь шпана. И сестричек своих сводных очень любил. - Так. А почему в деле ничего ни о каком сводном брате не упоминается? - А на тот момент Игорь считался пропавшим без вести. Он ведь в Афганистан попал… Повоевал там полгода – и как в воду канул. Надолго. Так что все эти события без его участия произошли. - Всё чудесатее и чудесатее… - пробормотал Макс. Очередь в кандидаты на роль возможного убийцы стала стремительно расти. - Что простите? – удивилась Анна Леонидовна. - Это вы меня простите… это так, мысли вслух. Так что же дальше было? С девочками? - А сначала всё хорошо было. Девочки хоть и недоношенными родились, но здоровенькими. Да и в роддоме их выхаживали старательно. А потом, когда Ирина их забрала – стала с ними заниматься по всяким развивающим методикам. Я вот в этом не понимаю ничего, а она человек учёный, кандидат наук – так что всё быстро усвоила. Закаливанием занималась, массаж выучилась делать, гимнастику всякую. А потом развивающие игры пошли. И читать она их рано выучила – обе лет в пять уже читали бойко, считать умели, писали. Печатными буквами, правда. Так что их в школу сразу во второй класс взяли. В деревне восьмилетка была, так они её закончили, когда им четырнадцати лет ещё не исполнилось. В Город стали ездить, дальше учиться. - А о том, что произошло с их матерью, девочки знали? - Знали. Им Саша всё рассказал, когда им лет по двенадцать исполнилось. Только вот по-разному это приняли. Галя, знаете, такая правильная во всём. Поэтому она сказала, что нужно добиться, чтобы Михаила судили и посадили надолго. А Рая со всем согласилась… и всё. Она хитренькой росла, себе на уме. - Хорошо, Анна Леонидовна. А что же было дальше… - Дальше… А дальше этот ублюдок Головин вновь в их жизни возник. Он к тому времени уже бизнес свой начинал крутить, будь он трижды неладен. Девяностые – бандиты, стрелки, разборки…. Он во всём этом как рыба в воде плавал и всегда чётко знал, чью сторону держать. Так что богател на глазах. И вот каким-то образом Головин познакомился с Раей. Случайно как-то… Я подробностей не знаю. - Стоп. Головину тогда было хорошо за тридцать, а Рае четырнадцать, так? Какое знакомство? - Да вот такое… охочим он оказался до маленьких девочек. «И не только девочек…» - мысленно добавил Макс, но промолчал. - Я уж не знаю толком, – продолжала Анна Леонидовна – что у них был за роман, но только всё у них было. И Рая забеременела. - Господибожетымой… – прошептал Макс, предвидя очень неприятное продолжение. - Именно. Саша как узнал об этом – словно взбесился. Мало того, что любимая внученька собиралась в подоле принести – так ещё и от кого? Короче говоря, запер он Раису, а Галине строго-настрого запретил с сестрой общаться. Так Рая и просидела всю беременность в четырёх стенах, слушая попрёки, о том какая она тварь и шлюха подзаборная. - А Головин? - А что Головин? У него других шалав хватало. Он про неё и не вспомнил даже. А Рая так по нему убивалась… под конец, перед самыми родами сумела как-то бабку с дедом обдурить – и к нему. А у него там уже дым коромыслом – он-то про неё и думать забыл. Посмеялся только – и над ней, и над роднёй, и над животом её. С тем и дверь захлопнул. Ублюдина. Вот девочка и пошла себе восвояси… На улице ей плохо стало, схватки начались. Хорошо, добрые люди «Скорую» вызвали. Родила она. Мальчика. А на третий день после родов отказную подписала и исчезла из роддома. Просто исчезла. Словно растворилась. - Так. А мальчика, я так полагаю Головин забрал? - Верно. Откуда вы знаете? - Догадался. - Забрал. Уж не знаю, что им двигало, только Зароковы ведь от Раиного сына отказались. Мальчика детдом ждал, так что может быть этот выродок хоть одно доброе дело в этой жизни сделал. Максу вспомнился взгляд Игната, когда тот смотрел на отца, играющего с сестрой, вспомнился тихий монотонный голос, которым мальчик рассказывал свою историю… - Нет, Анна Леонидовна. Не сделал он и этого доброго дела, вы уж поверьте. - Беда… - вздохнула Анна. - А с Галей что было дальше? - А что Галя? Очень уж она сестру любила. Пока дед Раю взаперти держал – всё помочь ей пыталась. А когда уж ребёночка дед с бабкой взять отказались – так вовсе им скандал закатила. Игорь-то объявился уже к тому времени – так и он на её сторону стал. Он даже пробовал опеку оформить над маленьким – да не позволили ему. А потом и Головин объявился. Забрал мальчонку и всё. Тогда Игорь и Галя ушли от старших Зароковых. Галя потом дальше училась, Игорь автомехаником работал. Так я про них не особо что знаю… А вот старшие Зароковы через два года после этого случая в бане угорели. Знаете, бывает…Вот и вся история. - С ума сойти – вырвалось у Макса. – Просто Санта-Барбара какая-то. - Жизнь это. – вздохнула Пастухова. – Жизнь круче любой Санта-Барбары узлы вяжет – не распутаешь… Андрюха открыл дверь, и молодой врач быстро вошёл, поздоровался с мальчиком, и спросил, где можно помыть руки. Андрей послал доктора в ванную, подал чистое полотенце и стал ждать. Когда доктор вышел из ванной, он предложил Андрюхе снять футболку и стал его прослушивать. Потом посмотрел горло, спросил, как давно поднималась температура, и покачал головой. - Что-то не так? – удивился Андрей. Чувствовал он себя уже хорошо, ничего не болело, голова не кружилась, температуры не было. - Да ничего страшного, в принципе. Просто тебе нужно ещё пару укольчиков сделать. Для закрепления, так сказать, эффекта. А так ещё дня три дома побудешь – и можно в школу. - Правда? – обрадовался мальчик. – А за компом посидеть можно? - Можно-можно… - ответил доктор. – Только недолго. Не стоит пока слишком большую нагрузку на глаза давать. Час посиди сегодня – и довольно с тебя. И давай, первый укольчик я всё-таки сам сделаю, а потом процедурную медсестру пришлю. Она тебе их ставить будет. Не боишься уколов, герой? Андрюха уколов не боялся, поэтому просто смотрел, как врач разрывает упаковку одноразового шприца и набирает желтоватый раствор из маленькой ампулы. - А куда колоть будете? – поинтересовался мальчик. - В руку. Давай-ка садись – укол в вену, поэтому если голова начнёт кружиться – не бойся. Это лекарство хорошее, импортное, действует очень быстро. Андрей уселся за стол и доктор, перетянув ему руку резиновым жгутом, вытащенным из того же чемоданчика, аккуратно ввёл иголку прямо в выступившую вену. Затем он ослабил жгут и стал вводить лекарство аккуратно и медленно. Закончив процедуру, врач всё собрал в чемоданчик, даже пустую ампулу и Андрюха хотел спросить – зачем, но вдруг понял, что не может ничего сказать, не может даже пошевелиться. На один короткий миг в сознание прорвалась паника, но тут же всё окунулось в душную темноту без чувств и снов.