Серебро Господа.

Андрей в понедельник ещё оставался дома, ожидая участковую докторшу и это было как нельзя кстати, потому что Малого оставить пока было не с кем. Но Вадим уже договорился с хозяйкой частного детского садика в соседнем доме, так что после осмотра врачом, Малой мог пока походить туда. Правда садик – это было громко сказано – скорее группа развития, детишек туда ходило всего семь, а занимались ими сама хозяйка и её сестра – обе уже немолодые женщины – одна бывшая воспитательница, другая – медсестра. Готовила еду и убирала в группе соседка-пенсионерка, так что при дефиците мест в садиках все родители были довольны, да и болели малыши куда реже, чем в обычных детских садах. Малой, правда немного надулся, когда ему объяснили, что днём ему придётся посещать группу, но Андрей ему быстро объяснил, что все днём заняты, а забирать его будут сразу же, как только освободятся. Так что Малой дуться перестал и заявил, что он совсем не маленький и будет ходить куда скажут. Тогда Андрей заметил, что если всё будет хорошо, то скоро Малой пойдёт в школу, и они будут ходить туда вместе. Такая перспектива Малого обрадовала и он совсем утешился. А потом, после ухода врача, Андрей и Малой отправились гулять во двор. Малой радостно носился по детской площадке, быстро найдя общий язык с местной мелкой ребятнёй, Андрей наблюдал за ним, прислонившись к стволу росшей на краю детской площадки старой липы, ни на секунду не упуская братца из виду. Неожиданно кто-то, подошедший сзади, коснулся его плеча. Участковый Бойко радостно ожидал Макса на крыльце добротного деревянного дома с ещё сохранившейся на стене табличкой «Опорный пункт милиции». Одет он на сей раз был не в полицейскую форму, а в обычные джинсы и свитер, однако неизменная планшетка и форменные ботинки всё-таки выдавали в нём служителя закона. На фоне довольно серой деревенской действительности шевелюра участкового Бойко выделялась довольно-таки креативным ярким пятном. Дополняла креатив небрежно накинутая поверх свитера флиска с надписью по-английски «Гей-комьюнити» и радугой на спине. Узрев сию красу ненаглядную, Макс фыркнул в кулак и поинтересовался, носит ли Руслан эту одёжку просто так или из идейных соображений. Пояснив недоумевающему участковому смысл надписи и радуги, Макс остался ржать на улице, а вот Руслан быстро исчез в избе и вышел оттуда уже в простой чёрной ветровке, заявив, что флиску он подарит соседке Марии Геннадьевне, так как той уж больно она нравится. Представив местную бабульку, пасущую коз или пропалывающую грядки в этой одёжке, Макс чуть было не заржал в голос снова, но быстро сдержался и спросил у участкового, а где собственно искомая Ляля Михайловна, чей рассказ он должен был послушать. Руслан провёл его через боковую тропинку на соседнюю улочку, и показал на стоящий посередине добротный дом, выкрашенный коричневой краской с белыми рамами и тёмно-зелёным крыльцом. - Вот здесь она живёт. Дома должна быть, она всегда по дому что-нибудь делает, только в магазин и выходит, но сегодня день не хлебный и не почтовый. – пояснил Руслан. На недоумённый вопросительный взгляд Макса, участковый пояснил, что свежий хлеб и почту привозят в деревню трижды в неделю – по вторникам, четвергам и субботам. Поэтому эти дни именуются в деревне «хлебными», а если привозят пенсию – то ещё и «почтовыми». В такие дни большая часть местных жительниц кучкуется в районе магазина, а меньшая – возле почты, поскольку пенсию привозят постепенно, и каждая из бабушек знает, в какие дни ей получать деньги. Так что сегодня, в понедельник, Ляля Михайловна должна быть дома. Но попытки стучать сначала в дверь, а потом в окно никакого результата не дали. Зато на шум появилась ближайшая из соседок, которую Руслан назвал бабой Варей, и заявила, что с вечера Михайловна вела себя, как обычно, а уж сегодня с утра не показывалась вообще, хотя хотела перекапывать грядки. Тогда Руслан и Макс забеспокоились всерьёз, и, как выяснилось, не зря. Когда Бойко осторожно толкнул дверь в избу Ляли Михайловны, она оказалась незапертой. А когда Руслан и Макс вошли в избу – первое, что они увидели – скорчившееся возле печи в неестественной позе худенькое старушечье тело. Версия о естественной смерти отпала сразу – на затылке старушки зияла открытая рана, явно нанесённая «тяжёлым тупым предметом», как пишут в полицейских протоколах. Увидев это жуткое зрелище, просочившаяся следом за Максом и Русланом в избу баба Варя, жалобно вскрикнула и стала сползать вниз по дверному косяку. Не растерявшийся участковый ловко подхватил старушку и вывел её на улицу. Затем он позвонил местной фельшерице, а Макс вызвал опергруппу из Города. Фельшерица примчалась через три минуты, констатировала смерть и сделала укол начавшей помирать бабе Варе. Та после укола помирать раздумала и заявила, что это гад Стёпка прикончил таки тёщу. После вопроса Макса, не видела ли она вечером или ночью кого-либо подозрительного на участке соседки, баба Варя ответила, что не видела никого, но гад Стёпка сволочь хитрая, мог и замаскироваться. Руслан же пояснил, что баба Варя имеет в виду зятя Ляли Михайловны, который своими придирками и выжил старуху из городской квартиры. Именно поэтому последние два года старушка находилась на даче безвылазно и даже пенсию из Города перевела, чтобы получать на местной почте. Гад Стёпка был конечно вполне вероятной версией, но у Макса было стойкое подозрение, что дело не в нём – уж слишком своевременно убрали старушку – сразу после беседы с участковым. Может быть, всё дело в содержании беседы? Правда, на почерк Игрока это совсем не похоже, но что, если ему просто пришлось убить старушку в спешке, чтобы не сболтнула чего лишнего. Так что Макс в ожидании опергруппы насел на участкового, заставив рассказать всё, что он выяснил у Ляли Михайловны. Новость была весьма интересной – оказалось, что Галя родила совсем не двойняшек, а тройню – двух девочек и мальчика. Правда мальчик был совсем слабенький, родился синим и сразу было видно, что он не жилец на белом свете. Поэтому, когда дальняя родственница Галины Анна Пастухова попросила разрешения забрать мальчика, мотивировав это тем, что тот всё равно не жилец, а родителям Гали лишний стресс сейчас просто ни к чему, то никто из бригады особо не возражал. Тем более, что свои доводы Анна подтвердила снятым со своей шеи кулоном с довольно-таки крупным бриллиантом старинной работы. Так что по бумагам Галина родила двух внучек, а мальчика Анна Пастухова куда-то увезла. Но старая акушерка была уверена, что ребёнок этот выжил, более того, что он каким-то образом узнал историю своего трагического появления на свет. Почему она была в этом так уверена – Ляля Михайловна не сказала, обещав поговорить об этом с «большим начальником из Города». Но Макс приехал слишком поздно, а вот убийца сумел сработать быстро и чётко. Что ещё знала и хотела рассказать старая женщина – оставалось только гадать. Хотя, задумался Макс, возможно это и совпадение. Нападение на старушку может быть делом рук того самого гада Стёпки, которому кроме городской квартиры ещё и дачу в собственность захотелось. Но почему-то Максу думалось, что утешает он себя зря. Значит нужно хорошенько расспросить Пастухову. При прошлой встрече она о мальчике и словом не заикнулась. А ведь это ещё один подозреваемый. Но сначала нужно навестить Игната. Он ведь обещал. Так что дождавшись опергруппу и коротко введя коллег в курс дела, Макс отправился в особняк Головина. Но легенду о необыкновенной красоты раритете выкладывать хозяину не пришлось – Головина в особняке не было. Зато Игнат был, и им даже удалось поговорить минут пять, пока охрана не стала проявлять бдительность. Максу совсем не понравилось, как выглядит подросток – бледный, с синими подглазьями и двигался он как-то замедленно, осторожно. Более того, отходя от двери на веранде, мальчик как-то неловко повернулся и споткнулся. Он заставил себя выпрямиться, но даже от этого незначительного усилия у него пошла кровь из носа. Макс предложил ему свой платок, а когда одна из горничных принесла пачку бумажных салфеток, незаметно спрятал испачканный платок в карман. Так что образец ДНК Игната у него теперь был. Но Макса очень сильно обеспокоил вид мальчика. Игната уже нужно было просто спасать, и только сказанная одним из охранников фраза о том, что хозяин срочно вылетел в Москву и вернётся не раньше, чем через два дня немного успокоила мужчину. По крайней мере, два дня у них есть. А там уже можно будет перейти в нападение и забрать Игната отсюда. Если бы Макс знал, что этих двух дней у него уже не было…