Легенда не о войне

***Алерон — Выпусти холод, — приказал благородный и положил ладонь поверх его руки. — Куда? — тупо переспросил Алерон и получил по шее. — Просто выпускай, тонкой струйкой. Алерон напрягся, ему не доводилось никогда "выпускать" холод струйками, ни толстыми, ни тонкими, тот просто шел одним куском и все. Он и сейчас сделал точно так же, все равно ничего насчет струек непонятно. И вдруг почувствовал, как холод словно обернулся вокруг их сплетенных пальцев и изменился, показалось, будто он держит в руках трепещущие ледяные нити. Эльф вел его руку, вырисовывая сложные инистые узоры, и рассказывал... рассказывал странное, Алерон понимал едва ли не половину, хотя вслушивался изо всех сил. Что-то там было про созвездие Лучника и Десяти Псов, каковые составляли лунную эклиптику и должны были отобразиться на земле, дабы защитить их. Но отображение должно было идти по неправильной сфере, а не напрямую... — Почувствуй течения магии, по границам потоков и прокладывается граница сферы, — шептал светлый ему на ухо. — Иклиптика, сферы, — повторил Алерон с восхищением, новые слова звучали так внушительно, и, хотя и походили безумно на светлоэльфийскую брань, но явно несли в себе какой-то глубокий магический смысл. — А для чего мы их делаем, господин? — Для защиты, дурак, — засмеялся эльф. — Теперь внутренние линии охранной сферы завязаны на нас обоих, и, если подойдут враги, мы их почувствуем заранее. От упоминания защиты и врагов голове у Алерона словно щелкнуло, и он вдруг увидел, что они сделали — трепещущий морозный пузырь вокруг стоянки. И Алерон чувствовал этот пузырь, хоть тот и стал невидимым, но продолжал звучать далеким пением где-то на краю мыслей. Светлый зачем-то обучил его кусочку истинной магии! Интересно, сможет ли Алерон сам сделать нечто подобное? Вся усталость и злость и схлынули с него как волной, и обратно к костру он помчался чуть не вприпрыжку. Тсонне уже приготовил еду, и Алерон ласково потрепал его по голове: — Молодец, братишка. Брат испуганно на него вскинулся, а потом отвернулся. Обиделся, что ли? Ну, да, Алерон был излишне суров с ним сегодня, но ведь, по правде говоря, тот заслужил. Развратом своим. Еще и более того заслужил бы, если б не был таким хрупким, что страшно стукнуть. Миска у них была одна, и досталась она, конечно же, благородному, а они с Тсонне из котелка хлебали. Алерон невольно улыбался, прикрывая глаза: мысленно поводил по звездным узорам на их пузыре. Интересно, надо ли теперь эльфа называть "Учитель", обращаться со всей почтительностью и оказывать всяческие услуги? Нет, наверно, нет, тот и так пользуется их услугами, как хочет, а уж почтительному обращению — так без конца зуботычинами учит. А еще они ему жизнь спасли в конце-концов. Так что обойдется. Алерон даже братишку светлому простил, ведь во всех сказаниях говорилось, что за истинную магию расплачиваются самым дорогим, а Тсонне и был для него этим самым... самым дорогим. Теперь-то вся преданность и любовь брата принадлежит уже не ему, вон как тот ластится к светлому. Падший эльфенок. — А как вас зовут, господин? — спрашивал тем временем Тсонне. — Называй меня просто господин, — отвечал тот с загадочностью истинного Учителя. А Алерон вдруг вспомнил, что там бормотал светлый воин перед смертью: "Эрмент-ар-пэттуэра-ав-рав-ав". То есть, конечно же он не гавкал, просто Алерон запомнил только начало фразы, а дальше слилось. Все же собачий у светлых язык. А ведь господин, судя по всему, знал тех светлых, иначе что б они трепались? Интересно, если б Рагхуз, деревенский враг Алерона, вдруг убил бы его, что б Алерон сказал на прощание? "Рагхуз, чтоб тебе кишки черви выели" или, например: "Жирный выползень, сдохни"? Прикинув так и эдак, Алерон остановился на первом варианте и решил называть светлого про себя Эрментаром. А что, звучит благородно. Главное, вслух не обмолвится, а то очень смешно будет, если это все же "жирный выползень" означает. Алерон подхватил трофейный плащ и смылся к границе их пузыря, к самому красивому месту. Ужасно хотелось сотворить что-нибудь эдакое самому. Он удобно устроился в корнях большого дерева и обернулся плащом, стало мягко и тепло. До чего все же роскошная вещь ему досталась, такая ткань легкая и нежная изнутри (там, где кровищей не заляпано), и серебристым мехом оторочено. Интересно, чей это мех? В болотах таких зверей точно не водилось. Ему удалось сделать несколько крошечных переливающихся пузырей, узор на них получился грубый и неловкий какой-то. Они уплывали вверх, запутывались в ветвях и рассыпались снежными искрами, а в груди Алерона поселился восторг, такой же хрустально-снежный, как и его творения. Никогда он не думал, что его магия сгодится на нечто большее, чем заморозить еду или братишкин ушиб. Или в драке внезапно огорошить противника. Другие эльфы из их деревни умели заговаривать животных или на огороде щедрый урожай выводить, их магия земли была хоть и совсем слабой, как и полагается безродным, но зато полезной. Не то, что у Алерона — эффектно, но как жабе хвост такой талант... А оказывается, можно охрану ставить... и еще, наверно, что-нибудь, вот бы Эрментар показал... Он сам не заметил, как заснул, но и во сне продолжал видеть звездные узоры и разнокалиберные пузыри. А проснулся он от громогласного звона, вскочил ошалело на ноги, выхватывая кинжал, и закрутил головой. Пузырь лопнул. Враги! Алерон бросился к стоянке, но добежать не успел, откуда-то сбоку выскочило несколько эльфов, по виду — натуральные мародеры, таких много шлялось в приграничье. В руках у них тускло поблескивали темные короткие мечи. Алерон рванул в сторону, навстречу вышел еще один и замахнулся. Алерон упал на четвереньки, полоснул гада по лодыжке и почувствовал, что теперь не сбежать, сзади настигали. Но он, конечно, попробовал, перекатился на спину, выставляя перед собой кинжал, его попытались прирезать мечoм, но он увернулся. А потом вдруг врагов стало меньше, он вскочил и увидел, что почти все мародеры накинулись на Эрментара, а тот их сразу двумя мечами рубит. И парочку уже зарубил. Напротив Алерона стоял тот эльф, которому он ногу порезал. Эльф нервно косился на битву и медленно приближался. — Это воин, сейчас он вас, как свиней, на потрошки, — сказал Алерон, и эльф неловко на него бросился. Да куда уж там, раненому за здоровым гоняться, Алерон отскочил, а потом, обойдя со спины, всадил лезвие ему в печенку, и эльф упал на колени. И Алерон еще несколько раз его ударил кинжалом, какое упоительное чувство, он даже засмеялся. Эльф был здоровый, как медведище, и все подыхать не хотел, лежал на земле и хрипел. И тогда Алерон на него сверху забрался, хотел грудь раскроить, но увидел вдруг его откинутый подбородок, открытое горло, да и вцепился в него зубами, перегрызая. В рот хлынула кровь, такая остро-сладкая, дивный вкус, лучше всякого вина, и так пьянит. ***Эрментар Эрментар прикончил последнего и огляделся: пять трупов, еще один чуть поодаль валяется, тоже дохлый. И Алерон в кровище весь по земле ползает, вот же отродье. Эрментар подскочил к нему и перевернул на спину. — Лежи, не дергайся, — ощупал осторожно, вроде не ранен, только вот пасть в кровище. Он аккуратно провел руками по челюсти: цела, и с облегчением поднялся на ноги: — Вымой рожу и собираемся. Все равно выспались, рассвет скоро. Тсонне нашелся в кустах, тех самых, куда Эрментар закинул его перед дракой, дрожал от предрассветной прохлады и стучал зубами. Эрментар укутал его в плащ и поцеловал в макушку. Как этот дохлик вообще до своих лет дожил, не зря все же темные одного из близнецов режут, только позор для рода. Пожалуй, не стоит его вместе с Алероном отдавать, прибьют ведь сразу, а жалко. Вот Эрментар, например, поселил бы его в загородном поместье, нарядов купил, да и наведывался иногда поразвлечься. Не пришлось бы по трущобам приключений искать, и не зазорно, Тсонне из благородных все же. От фантазий Алерон отвлек, "все готово, господин, собрались!" До городка Эрментар планировал к обеду добраться, а оттуда — прямиком к рРэхам. Когда-то в юности он с одним из братьев знакомство водил, тот любил проказничать, извращенец, и лихо на границе разбойничал. А Эрментар как раз в тех местах службу нес, темные с их гадостями интересовали его безмерно. Безумного Граэха удалось пленить и притащить в крепость, и стражники даже раздели его, пытаясь выяснить, девка им попалась или парень. Ну и не удержались, оприходовали беззащитного пленника, а к утру передохли, изойдя почерневшей кровью из срамных мест. Эрментару тогда повезло: пьяный валялся и пропустил всю забаву. Он освободил Граэха в обмен на секрет, но все оказалось бессовестным враньем, и Эрментар снова гонялся за ним по лесам, и однажды сам попал в плен, а потом оказалось, что в гости... эх, славные были деньки... Граэх его еще не раз к себе звал, может, и сейчас не откажет в убежище несчастному изгнаннику. Если не сдох, конечно. Эрментар вздохнул и прижал к себе Тсонне, вдали показались стены нНехжина. Через ворота пропустили их беспрепятственно, и Эрментар огляделся брезгливо: какая дыра все-таки этот нНехжин, приграничный занюханный городишко. Алерон вертел головой и доедал одновременно что-то из оставшихся припасов. Грязищи по колено, даже на центральных улицах полно всякого сброда, и приличная гостиница не сразу нашлась. "Звезда тьмы", надо же. Эрментар соскочил с коня и подхватил падающего Тсонне, тот опять чувствовал себя плохо, трясся с самого предрассветного нападения мародеров, а сейчас и вовсе глаза подкатывал и норовил сознание потерять. — Что встал, за целителем беги, — прикрикнул Эрментар на Алерона. Тот тоже странный после драки стал, притих как-то. — А деньги, господин? — С деньгами любой дурак может, — усмехнулся Эрментар и дал ему несколько монеток, из тех, что у мародеров нашел. К нему уже подбежали подобострастно и с опаской, подхватили поводья. Эрментар взял сразу две комнаты, хотелось выспаться хорошенько, да и потрахаться всласть. С кем-то, кто не испустит дух у него на члене внезапно. *** Тсонне согрелся в ванне с теплой водой и пришел в себя. И не разрешил суетящейся прислуге себя мыть, деревенщина, вцепился в Эрментара и опять зашептал что-то непонятное. "Молится", — подумал Эрментар и ощутил, как член его оживает в штанах. — Пошли вон, — неожиданно громко приказал Тсонне слугам, и те мялись, пока Эрментар не махнул рукой: идите, мол. Он забрался к Тсонне, усадил его спиной к себе. Белые волосы плавали на поверхности, как водоросли, Эрментар наматывал их на кулак. Поставить бы Тсонне раком да выдрать хорошенько, надо будет лекаря расспросить, выдержит тот или нет. Дверь распахнулась вдруг, и ворвался Алерон. — Вот, господин, привел! Из-за его плеча с любопытством пялился лекарь, ну, тому не привыкать к подобным зрелищам, издержки профессии все же. — Этот чудесный юноша вот-вот испустит дух, — заявил лекарь прямо от двери. Алерон заметался по комнате, "братик, братик", а Эрментару захотелось вдруг побить его хорошенько, чтобы успокоился. Не к лицу благородному такая дурная привязанность к слабому. — Он уже второй день как вот-вот испустит дух, — заржал Эрментар, пришлось вылезти и уложить Тсонне на кровать. Лекарь тут же полез осматривать его задницу и очень удивился, что там все целое оказалось. — Крайнее истощение жизненной силы... общая слабость организма... необходим полный покой и никаких потрясений. Вы же понимаете, господин... Эрментар понимал, и от досады толкнул Алерона прямо в ванну, тот смешно грохнулся, расплескав воду. Голый Тсонне лежал на кровати, лекарь пытался влить в него целебное снадобье. ***Алерон Алерон выполз из кадушки и раздраженно покосился на Эрментара. Тот расхаживал голый, сверкал задницей с багровыми шрамами и ничуть не стеснялся, развратник. У Алерона аж клыки заныли, до того вдруг за эту самую задницу укусить захотелось. После утренней резни и вчерашней магии его вообще странные чувства мучили, в душе что-то бурлило, поднималось и лопалось. И хотелось то ли плакать, то ли еще подраться... то ли танцевать и смеяться. И заниматься развратом и еще убийствами, да. Он же теперь тоже падший эльф, будет разбойничать и мародерствовать, терять уж нечего. Если б Эрментар не прижимал к себе Тсонне все время, Алерон бы потискал и пощипал братишку, тот так занятно всегда скулил и отбрыкивался. А так пришлось удовлетвориться парой пинков каким-то оборванцам. Потом он, правда, раскаялся в своих жестоких желаниях, когда Тсонне вдруг плохо стало. Так испугался, что тот вдруг помрет. Он хотел было подойти к братишке, тот был совсем бледный и голый, и кости так выпирают, словно неделю не ел. А еще этот паук лекарь зловеще навис... Но Эрментар поймал его по дороге за шиворот: — Раздевайся давай, залил тут все говнищем. Алерон оглянулся. И правда, весь пол был в грязных лужицах с его одежды. В голову вдруг пришла мысль: — Господин, а магией можно очиститься? — Ты еще попробуй задницу ей подтереть, недоумок, — заржал светлый. — А что будет, — живо заинтересовался Алерон и стал раздеваться, наблюдая за членом благородного. Тот полувозбужденно покачивался. — Ничего не будет — ни дерьма, ни задницы. Светлый рявкнул в коридор, чтоб ему новую воду тащили, в другую комнату. Алерон, оставшись в одних подштанниках, присел рядом с братом и принялся перебирать его пряди, не обращая внимания на недовольство лекаря. — Иди за мной. И Алерон с готовностью вскочил, решил, что опять нечто интересное назревает. Но проклятый светлый заставил его опять в кадушку лезть! — Отстаньте, господин, я только что купался, — сопротивлялся Алерон и пытался выбраться. — Сиди, подонок, — ругался на него Эрментар и оплеухами обратно загонял. Слуги над ними хихикали. В результате они залили и вторую комнату, а еще каким-то образом оказались вдвоем в одной кадушке, и только тогда Алерон смирился и позволил девчонке себя вымыть. Эрментару достался парень. Все это было так стыдно, что чужие терли в разных местах, а их голые ноги переплетались под водой, что у Алерона заныли теперь не только зубы, но и все тело, а член встал. Как у настоящего падшего эльфа, и служанка с таким усердием ему между ног мылила, словно знала про него все. Он аж застонал от стыда и низкой похоти. Вспомнилось снова, как он Эрментара отодрал, и ярко-ярко — как тот драл братишку. Алерон откинул голову на край и кончил. — Ты бы еще обосрался, — снова одарил его затрещиной благородный и вылез, подумаешь, чистоплюй какой. Алерон заглянул в другую комнату, за одеждой, но ее унесли, а лекарь его выгнал. — Господин, одежду украли! — Постирать взяли, уймись уже носиться. Пока он бегал, принесли еду, целого болотного гуся в гоблинских яблоках. Алерон бочком подобрался поближе, намереваясь по-быстрому оторвать от гуся ногу и смыться, как прогонят. Но светлый похлопал приглашающе рядом с собой. Алерон уселся, немедленно оторвал ногу и вгрызся, проголодался, как собака, со вчера не жрамши. Не считать же за еду те галеты... — Господин, ну, чистить магией одежду нельзя, а сушить-то можно? А то вдруг враги, а мы голые. Пусть тогда уж мокрую одежду сюда тащат, — заволновался Алерон, заморив первого червячка. — Да кто знает, на что только чернь свою магию не тратит, может и на грязные портки, — засмеялся Эрментар и запустил костью в дверь, туда как раз кто-то из прислуги заглянул. Алерон тоже рассмеялся и даже стиснул светлого за голую коленку, так проникся к нему в этот момент, от сытости, наверно. Эрментар приобнял его в ответ, а потом по животу погладил, и Алерон вдруг понял, что тот хочет, и замер на мгновение. Но разве не хотел он весь день того же? Теперь же можно, все можно... Алерон ошалело улыбнулся и слегка куснул светлого за шею, не до крови, просто захотелось почувствовать его плоть. Эрментар доверчиво откинул голову, и Алерон с рычанием принялся его покусывать и вылизывать, член, казалось, аж дрожал. Они обнимались и возились на кровати, и это было как раз то, что нужно, эта легкая боль и томление, укусы и царапины. Восторг и вожделение. Даже когда Эрментар задрал его ноги к плечам и вошел в основательно разлизанную дырку, легкой боли показалось Алерону слишком мало, он порыкивал и насаживался сильнее. Светлый, кончив, лег рядом, и принялся надрачивать Алерону член, но тот вывернулся и пристроился сверху: — Перевернитесь, господин, пожалуйста... Эрментар был такой красивый, весь — как солнечный свет, и Алерон жадно целовал его шрамы и языком смягчал промеж ягодиц, как и ему самому делали ранее. Дивно приятное ощущение, и Эрментару, видимо, нравилось, он так похотливо подавался назад. А потом Алерон вошел в эту крепкую мускулистую задницу, и было лучше, гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда его эльф без сознания валялся. Да, тогда было все равно что труп трахать, никакого сравнения, оказывается. Они заснули вместе, на одной постели, и перед сном Алерон вспоминал их секс и этот удивительный город, нНехжин. Ему очень понравился город, такой большой, крыш не видно. И столько разнообразных эльфов, аж глаза разбегаются. И светлых много, что тоже хорошо, а то он, честно говоря, опасался, что их эльфа порвут на кусочки прямо у ворот. Но куда там, не только не разорвали, но и лебезили, как перед всяким воином. Особенно приятно было замечать отсветы этих заискиваний на своей персоне, прислужник в гостинице даже назвал его "молодой господин". Наверно, из-за плаща с мечом, надо будет еще кольчугу напялить, тогда вообще грозно получится.