Легенда не о войне

***Тсонне — Зачем я вам нужен, господин? — прошептал он едва слышно. Целый день Тсонне просидел, запертый в покоях, и вздрагивал от каждого шороха. Зелье ему давали, но рабский ошейник надломил вчера его дух, так откровенно указав на место. Да, он теперь никто, просто наложник, и для господина — лишь шлюха. А еще о любви мечтал когда-то... Стыдно вспомнить. И так невыносимо, он бы выбросился в окно, если б там не было ажурных решеток. Долгое время у них с братом не было никого, кроме друг друга, а теперь… "Ублюдки шШаэрз", кто бы подумал. Те, кто в деревне дразнил их ублюдками, сдохли бы от зависти. Алерона приняли в один из могущественнейших темноэльфийских родов. Но Тсонне, бесполезный родственник, позор для семьи, им не нужен. Интересно, а тетушка знала об этом? Наверняка, раз сохранила те пеленки. Только теперь уже не узнать — почему молчала. Алерона ждет полная приключений жизнь боевого мага, а его собственная — зависит от милости одного светлого эльфа. В деревне около храма был огромный позорный столб, для грешников. Когда Тсонне вместе с братом приходили в храм на занятия, то ни разу не видели его пустовавшим. За пьянство и мелкие кражи провинившихся просто заковывали в колодки. А за блуд, кроме всего прочего, прибивали за ухо к столбу. Однажды он видел, как один эльф притащил к храму своего сына, крича, что тот опозорил их род, согласившись стать наложником. А когда его выгнали, посмел вернуться домой. Теперь ни одна уважаемая семья не согласится породниться с ними. И, чтобы снять с себя позор, он просит милости богов и искупления. Жрица назначила, парень должен провести месяц прибитым к столбу за ухо, ежедневно по шесть часов. Тсонне жалел бедного грешника и молился за него богине, ожидая, пока Алерону надоест вместе с мальчишками кидаться в него гнилыми овощами, пометом и дохлыми мышами. Потом тетушке Танни пришлось отрезать парню уши целиком, а новые у него так и не выросли. Глядя, как Алерон танцует на праздниках с девушками и парнями, Тсонне отчаянно хотел быть на его месте и с трудом отмахивался от злобных мыслишек, что однажды братец доиграется и повисит пару деньков на ухе перед храмом. А потом, задыхаясь от счастья объятьях светлого, думал, что за ночь любви и год на столбе не высока цена. Только не было это любовью, как в легенде, а лишь позорной страстью и похотью. Иначе не стал бы Эрментар низводить его до положения наложника, в этом Тсонне был уверен. Правду говорила жрица, светлые — великие распутники, а он сам — доверчивый идиот. Может, и тот безухий грешник тоже погнался за мечтой, оказавшейся обманом. И потерял все. Но разве Тсонне хотел стать наложником, разве можно такое сделать с эльфом без его согласия или согласия рода? Неужели для господ-магов, Разящих Мечей Богов, законы не писаны? Тсонне пробовал кричать, стучать в двери, он рыдал, но его никто не слушал. Лишь пару раз приходили слуги из тех, которых специально к наложникам приставляют: "готовить его для господина". В первый раз они принесли еду, тарелочку с вареным просом, три яблока и кувшин с водой, подкрашенной вином. А еще поймали и надели на член черную ленточку. После их ухода Тсонне, плача от унижения, пытался ее сорвать, но она, наверно, заколдована была. Никак не снималась, а только сильнее затягивалась, пока стало совсем невыносимо. Тсонне упал на кровать и свернулся, дрожа от боли. Зачем, зачем он трогал проклятую ленту, какая пытка... Но лента незаметно расслабилась, и он заснул от облегчения. Проснулся он от голода и до последнего зернышка подобрал свой скудный обед, даже огрызков не оставил. И до вечера сидел, потягивал питье. Вино, как ни мало его было, горячило кровь и шумело в голове, между ног копился постыдный жар, мерзкая лента, казалось, пульсировала. Он не находил себе места и тер член, но перевязанные яйца не позволяли кончить. Очевидно, подлили в вино какую-то гадость, как и вчера, недаром он всё так странно помнил, словно в размытом зеркале. А потом снова пришли слуги: — Твой господин скоро вернется, — сказали они, вытащив его из закроватной щели. — Не трогайте меня! — крикнул он им. Но его, конечно, не послушали. Снова, как и в прошлый день, засунули в кадушку, терли мочалками, вставляли трубку в задницу и помпой нагоняли туда "лечебный отвар". А потом заставляли сидеть над тазиком и изучали результат. — Жидковато, нет? — спросила девушка, принюхиваясь. — Может, каши побольше? — Как бы не перекормить, господин Эрментар тощих любит, — отвечал с сомнением юноша. — А ну как разъестся? А нам всыпят. — Ладно, посмотрим, как завтра, — тяжело вздохнула девушка, а потом схватила Тсонне за шею и сложила в три погибели: — Что с жопой? — Нормально, красавица, а не жопа, — удовлетворенно отозвался юноша, подмывая и смазывая Тсонне, пальцы его ловко и уверенно забирались внутрь. Во время массажа Тсонне снова заплакал. — Боги, ну и вкусы у светлых, — сказала девушка с отвращением. — Да, говорят, они знатные извращенцы, — зашептал юноша таинственно, — я слышал, у них жрицы с щупальцами! — Да ты что! — Папой клянусь, мне господина Граэха личный лакей рассказывал. — Кошмар, как неэльфы какие-то... "Господин явится, так сапоги с него снимешь, да разоблачиться поможешь, — наставляли они его перед уходом, — как за стол сесть изволит — дергай за веревочку, мы принесем яств. Смотри, если недоволен будет, порку тебе назначат!". Но Тсонне не стал снимать с Эрментара сапоги, когда тот явился, запыленный, пропахший вольным ветром и веселый. Нет, он просто спросил: — Зачем я вам нужен, господин? ***Эрментар — Затем, что я люблю тебя, — Эрментар прижал к себе Тсонне, тот опять был в своей развратной распашонке, завлекал. Заерзал на руках и принялся отталкивать, а потом схватился за ошейник, "не могу больше, лучше умереть". Эрментар отнес его в постель и сам завалился рядом, только сапоги стащил. День начался весело, любезный Граэх с самого утра из окна выпал, отчего его тут же охватили дурные идеи, связанные в основном с разбоем. Эрментар разбойничать отказывался, не к лицу светлому такие деяния, вот охота — другое дело. Да и Тсонне одного надолго не бросишь, строптивца, обязательно вляпается в говнище. Вот и сейчас напился винца с афродизиаком, сидит полуголый и не дает, ну кто такое выдержит. — Не надо, — опять всхлипнул завернутый в одеяло Тсонне и посмотрел замучено, будто его до этого орда темных выдрала. Так и представлялась растянутая влажная дырка, приоткрытая и розовая, заляпанные спермой бедра... Эрментар погладил Тсонне поверх одеяла и поцеловал горячий лоб. Надо ему будет все же нормальную одежду выбрать, нечего сверкать перед всеми коленками и задницей. Тсонне завозился в коконе из одеяла, на щеках его горел болезненный румянец, алые неровные пятна: — Жарко, жарко… Эрментар размотал его аккуратно и лизнул пару раз в шею, возле ключиц. Приласкал между ног, надо же, вокруг мошонки и члена обвивалась лента верности. — Ты зачем ее надел, — засмеялся Эрментар. — Разве этот ваш обычай не остался далеко в прошлом? Он стащил ленту, разминая распухшие яйца Тсонне, член у того уже торчал. И жопа совсем не растянута до неприличия, как почему-то представилось Эрментару ранее, ведь Тсонне такую шлюшку томную изображал. Дырочка была сжатой и смазанной, и Эрментар полизал ее, прежде чем расстегнуться и вставить. — Блядина, — прошептал он Тсонне в ушко, вспомнил, как того Алерон обзывал. Как он там сейчас, интересно, Граэх рассказывал, что в род приняли... Тсонне под ним зарыдал и обкончался, насаживаясь посильнее, если животик сжать, можно было почувствовать свои движения внутри его тела. "Надо будет в рот следующий раз трахнуть", подумал Эрментар, представил Алерона на коленях и тоже кончил. Так и задрых, не вынимая, утомился на охоте все же. *** В одну из ночей Эрментар проснулся от странного чувства и еще от страха. Тьма окружала его, черные звезды вплетались в пол и стены. Он не сразу сообразил, что это всего лишь защищающие замок заклинания, и растолкал зачем-то Тсонне, тот вывернулся и убежал отмываться от засохшей спермы. А Эрментар так и остался сидеть на кровати, пораженный чуждой магией и тем, что его собственная магия вновь звучит в нем. — Тсонне, — позвал он и коснулся слегка темных звезд, по ним пошла еле заметная дрожь, и замерцало сильнее. Вот бы взглянуть на Алерона теперь. Наверное, в острые льдинки уже вплелись ниточки тьмы, Граэх обмолвился как-то, что доволен своим учеником. Тсонне же оказался абсолютной пустышкой, ни капли магии, зато с ним можно было творить что угодно. Эрментар задумчиво выводил когтями на его теле тонкие руны, ничего особенного — обычная придворная забава, а Тсонне извивался и кричал от желания, давно бы кончил, если бы не лента. Хорошо, что она под руку попалась, сдерживаться сам Тсонне не умел, а Эрментар ленился еще и за этим следить. Он смотрел на зажмуренные крепко глаза и перекошенный рот, сходство с Алероном сейчас было таким явным, и звенящая радость в душе мешалась с терпкой печалью и мечтами о несбыточном. Почему, почему он не может создать иллюзию для самого себя, ведь обман бывает так сладок. *** — Неладное что-то творится в светлых землях, опять у вас владыка сдох, уже третий за последние сто лет, — гадко хихикал Граэх и пил с утра на балконе, за такое грех не выпить. Эрментар и сам осушил полный кубок за здоровье нового императора. Только бы не Холрод оказался на престоле, слишком уж суров тот был и строг к подданным, особенно к тем, кто с темными знакомства водил. Но все равно радостное ожидание охватило Эрментара, наконец-то можно будет вернуться. По древним традициям светлых новый владыка прощает всех благородных, впавших в немилость, значит, и им с братом прощенье выйдет. Лишь бы в бессрочную ссылку не упекли ненавязчиво. Надо будет не сразу в столицу ехать, наведаться сперва в поместье все же, разведать обстановку. И чем братец вообще думал, до него на престол эльфов в двадцать очередь, еще и Эрментара втравил. Больше никогда, обещал себе Эрментар, никогда никаких заговоров, никаких связей с темными, никогда! — Уезжаешь? — понимающе спросил Граэх. Эрментар кивнул задумчиво, в этот раз недолго он у рРэхов гостил, неделю всего. Перед глазами уже вставали родные луга и леса, и почему-то мерещился Тсонне в своей прозрачной рубашке среди всей этой красоты, как речной дух. Точно, ему обязательно там понравится. — Спасибо, Граэх, за гостеприимство. — Если что, еще приезжай, вдруг опять уши отвалятся, — покивал тот понимающе. Эрментар потрогал под волосами новые ушки, округлые и нежные, как молодые листочки. Граэх как увидел их, рассмеялся и протянул руку: — Можно мне? — и с интересом ощупывал, давясь смехом. — Я тебя провожу до границы, все равно по пути. — О, прекрасно, — зажмурился от удовольствия Эрментар, новые уши были так чувствительны к ласке. — Тсонне верхом не сможет. — Не переживай, в карете поедет. Только растрясет его сильно, в рот не присунешь. — Лишь бы жопу не отбил, — заржал Эрментар, и правда, надо будет в карете с ним любовью заняться. Тсонне ведь других эльфов так стесняется, не хочет, чтобы даже слуги к нему прикасались. Эрментар тогда посмеялся и запретил им, конечно, еще и поджопников дал, вдруг подлые темные чем-то Тсонне обидели. А тот опять его удивил, принялся заступаться вдруг за прислугу и полез целоваться. Граэх отдавал распоряжения насчет отъезда кому-то из младших, для Эрментара все они были на одно лицо, невзрачные и белесые. — А не к светлым ли ты собрался, — спросил он Граэха, хотел про Алерона еще спросить, но слова в горле застряли, совершенно невозможно было о нем говорить. — Нет, сохрани боги, — тот закатил глаза. — Я не извращенец какой-нибудь. ***Алерон Он в очередной раз врезался в стену, слава богам, не голую, а увешанную толстыми циновками. С трудом поднялся, мечи в руках казались неподъемными. Они были из черной драконьей стали, изогнутые хищно и изящно, настоящие боевые, только незаточенные. Учитель Граэх, отведя его в оружейную, сказал, что с самого начала надо тренироваться со своими мечами, ибо "какой смысл вливать магию в пустышку". А с каждым отрабатываемым ударом следовало выпускать немного магии, направлять ее отточенным движением... И всегда, всегда с живым противником. — Да, малыш, каждый из этих воинов справится с тобой одним движением, но сейчас тебе важнее отработать правильный удар, чем победить. Так что дерзай, — он ухмыльнулся и потрепал Алерона по волосам. И Алерон дерзал, снова и снова тренировал "двенадцать божественных касаний" с каждым из пяти простых воинов по-очереди, потом против двух, трех, и сразу всех. У воинов мечи были деревянные. — Лиасса, владычица хаоса, разрывает на тысячу клочков, — говорил Учитель, поправляя его стойку. — Эрея жалит огнем. Ваэнссор рассекает тьмой. Арстурсс пронзает холодом... Двенадцать богов Темного Пантеона, казалось, кружили над Алероном, вгоняя в транс и священный трепет. А потом Учитель Граэх зевнул и ушел, обронив напоследок: — Ну, дальше ты сам. Вайшесз, проследи до ужина. Вайшесз была командиром этой пятерки воинов. Алерон замер, следя за своими противниками. Наверняка те теперь не упустят случая поглумиться над неумехой. — Два на одного, господин Алерон, — сказала Вайшесз. Алерон криво улыбнулся ей, все тело болело... но это хорошо, хорошо, что воины не смеются над ним и обращаются с прежним почтением даже в отсутствие учителя. Можно снова начать считать богов. После обеда он заснул во время омовения и массажа, и ему позволили провести в постели целых два часа. А на ужин его уже на руках принесли. И ночью он видел бесконечное сверкание мечей, а еще Эрментара, почему-то. Тот смеялся и говорил, что светлые боги сильнее темных, и поставят их всех раком. Алерон злился и кричал ему "неправда", а еще: "вернись, предатель", но Эрментар садился на золотого коня и улетал. Алерон долго бежал за ним по земле, пока тот не превратился в далекую искорку в небе. Проснулся он с мощным стояком, было раннее утро, в окно светила бледнеющая луна, а он лежал, вспоминая сон, и дрочил. А день был похож на предыдущий. Алерон вместе с еще несколькими эльфами жил в отдельной башне, для младших рода. Учитель запретил ему покидать ее пределы — нечего, мол, тебе там делать. И Алерон долго не нарушал запрета, хотя очень хотелось увидеть брата и Эрментара... Хоть узнать — как они там. Вспоминает ли его светлый, и жив ли его нежный Тсонне. *** На пятый день он освоился более-менее и даже пришел на обед в общий зал. Было страшно, как-то его примут другие младшие рода. И перед дверьми он замер на секунду, а потом вздернул подбородок и вошел, как в овражину шагнул. В зале было с десяток собак и семеро благородных эльфов, из них две девочки. Они смеялись и болтали, но замолчали, увидев его. — Здравствуйте, — сказал Алерон и слегка поклонился, как учили. Секунды мучительной тишины текли, казалось, прямо по его обнаженным нервам. — Здравствуй, наш новый братец, — сказала одна из эльфиек и гостеприимно показала на свободное место. Все отмерли и зашевелились. — Какое явление, — хихикнул кто-то у Алерона над ухом, когда он сел, — ледяной принц снизошел до нас, простых эльфов. — Я не принц, — сказал Алерон, быстро оглянувшись. — Да-да, мы знаем, ты деревенщина, — засмеялся другой эльф, и Алерон, мгновенно взбесившись, попытался воткнуть ему вилку в глаз. Просто та в руке была, а за кинжалом далеко тянуться. Достать гада ему, конечно, не удалось, тот увернулся и пнул его в живот, а Алерон чисто автоматически уже запустил в него ледяным лезвием. Залаяли собаки, знакомство начиналось прекрасно, но зато лезвия у него уже пристойные вполне получались. Он как раз собирался целый веер их запустить в врагов, когда в глазах внезапно потемнело. В следующее мгновение Алерон оказался прикрученным к своему стулу темными путами. — Бешеный, — сказал гад с веселым изумлением, — вы видели, он меня съесть хотел! Вилкой. — шШаэрз все бешеные, — отозвалась та самая девочка, что приветствовала его. — А нечего было лезть со своими идиотскими шуточками. — А я и не шутил, — ухмыльнулся гад и получил от нее в морду. Они подрались, без применения магии и оружия, как заметил Алерон, наверно, среди своих не принято. Потому его и связали, видимо... — Я не шШаэрз, — сказал Алерон позже. — Конечно, ты просто наш бешеный братик, — сказала ему девочка, утирая кровь с лица. — Я тебя развяжу, если за ножи хвататься не будешь. И вилки. — А то еще порежешься, не попусти боги, — хихикнули за спиной. — Не буду, — согласился Алерон. — А вы не обзывайтесь. Они со смехом трепали его по волосам, дергали за уши и обнимали. И подсовывали особо вкусные кусочки: "смотри, какой мандрагорчик визгливый, попробуй, Алерончик, тебе понравится". Точно, как с пятилетним малышом обращались. "Я вам покажу еще, что взрослый", думал Алерон, хмуро отпихиваясь от таких любвеобильных родичей. Впрочем, скоро он заметил, что они и с друг другом постоянно тискались, и решил смириться. В конце-концов, не так уж это неприятно, а если вспомнить их деревню, так там тоже эльфы были ласкучие внутри своих семей... это только у него был лишь Тсонне, а тетушка совсем не отличалась нежностью. Он со вздохом откусил голову очередному мандрагорчику и обнял ответно очередного братца. Тот расцвел. — Интересно, почему шШаэрз отказались от Алерона? — сказала вдруг вторая девочка, ее звали Ирршшс. — Я думала, только слабых отдают, и то... не крестьянам же, а воинам. Алерон замер, в груди скрутилось болью, всю жизнь он задавал себе этот вопрос, почему от него отказались, и находил ответы один другого хуже. — Я читал в старых донесениях, — поделился обнимающий Алерона эльфенок, Кэрх, — что у них как раз тогда внутренняя заварушка случилась. Род практически наполовину сократили. Наверно, родители чуяли свою смерть и решили спасти нашего братика. Ну, когда в храм подкинули, — Кэрх поцеловал Алерона в висок, и тот не стал его отпихивать. Разговор скоро зашел о другом, о готовящемся набеге на соседей, но Алерон не прислушивался к такой интересной теме, он сидел тихо и чувствовал, как где-то в глубине души раскручивается давно и туго завернутая спираль. От него отказались не потому, что он был не нужен и не любим. Их с братом хотели спасти. Надо обязательно навестить Тсонне, поговорить... и на Эрментара хоть глазком взглянуть. Родичи сказали, что светлый все еще гостит. *** В большой дом он смог пробраться лишь на следующий день после ужина, когда закончились бесконечные тренировки и выездки. Шел как по вражьему стану, в любой момент опасался на Учителя напороться или кого из старших. Гостевые комнаты находились в Южном крыле, и найти-то он это крыло нашел, но дальше начались сложности. Алерон блуждал и заглядывал в пустующие покои, а потом решил плюнуть на все, выловить слугу и допросить. И зря, совершенно все зря, в покоях никого не было. Алерон в расстройстве пнул стену, собираясь возвращаться несолоно хлебавши, и вдруг в конце коридора заметил легкое движение. Он бросился назад, в сердце вспыхнули мгновенные радость и надежда. Только бы не очередная прислуга. — Нельзя, молодой господин, это наложник господина Эрментара! — перед ним выскочила служанка, расставляя руки в стороны. Пыталась закрыть закутанную в полупрозрачные покрывала фигурку его брата. — А ну, брысь! — оттолкнул ее Алерон. — Братик! — Тсонне бросился в его объятия. Алерон подхватил его и закружил, уже забыл, какой Тсонне хрупкий и легкий, какое восхитительное ощущение родного тела в руках. — Как ты, малыш, не обижают тебя? — он поставил Тсонне на пол и погладил по распущенным пушистой волной волосам. — Какой ты красивый стал. — Нет, не обижают, господин добр, — смущенно покраснел Тсонне, прикрывая шею. Алерон развел его руки в стороны. — Это ошейник, чтобы никто трогать не смел, — поспешно заговорил Тсонне, — господин сказал, что снимет, как мы в светлые земли приедем, а здесь обязательно надо носить. — Ясно, — пробормотал Алерон, поглаживая его по животу, сквозь тонкую ткань просвечивал пупок с золотым колечком, розовел полувозбужденный член. Хоть и больно было видеть брата в ошейнике наложника, но, сказать по-правде, это было самой лучшей для него участью. Повезло братику с Эрментаром, сам-то Алерон еще долго не сможет никого под свою защиту взять. — А когда вы в светлые земли? — Не знаю, господин не говорил... — Пожалуйста, господа ждут, — умоляюще сложила руки служанка. — Какие господа? — нахмурился Алерон, к кому это вели его братика?! — Господин Эрментар, — слабо улыбнулся Тсонне, — велел, чтоб я сегодня на пиру с ним был. — Еще увидимся, — прошептал Алерон, нашел под пухом волос его горячее ухо и поцеловал. А потом, не сдержавшись, облобызал многократно милое родное личико. Тсонне закрыл глаза и тяжело дышал, доверчиво откинув голову. — Пока, — Алерон наконец сделал над собой усилие и отпустил его. — Иди давай. Надо было бежать, как бы его отсутствие не заметили. *** А на следующий день он узнал, что Эрментар уезжает. Все младшие были возбуждены, собирались в набег на соседей "мстить за глаз Владычицы". Из их разговоров Алерон понял, что поход намечается дивно веселый: "сначала на проклятых Марлахов нападем, а дальше уж погуляем на границах их — и светлым весело, и соседям не скучно после нас будет". Но самое главное — сначала они сопровождали до границы Эрментара. — Мечи еще в руках едва держишь, а в поход собрался? — смеялся над ним Учитель Граэх, любуясь перед зеркалом боевым плетением в прическе. — Пожалуйста, Учитель, пожалуйста, позвольте, — упрашивал его Алерон и молитвенно складывал ладони домиком. — Вот еще, следить за тобой там. Брысь! — внезапно разозлившись, Учитель влепил ему затрещину. Алерон упал и в гневе стукнул кулаком по полу: уходил последний шанс увидеть Эрментара, попрощаться с братом... — Позвольте ему, господин Граэх, — вдруг сказала Ирршшс, одна из девочек их компании. — Мы с Кэрхом позаботимся о малыше, возьмем его третьим. Кэрх усиленно закивал, одновременно подмигивая Алерону: — Да-да, господин Граэх, проследим! — Хорошо, под твою ответственность, Ирршшс, — неожиданно легко согласился Учитель.