у Сиэтла плохая карма

Все начинается, конечно, намного раньше, чем в их семнадцать, когда брат приходит с ярко-фиолетовым засосом на плече и приторным цветочным запахом на коже, но именно в тот момент Брук признается наконец-то себе в том, что их любовь совсем не родственная. Не родственная обоюдно (ради бога, они ведь брат с сестрой, они обязаны быть похожи, даже если эта похожесть выражается в желании завалить друг друга на кровать и хорошенько зацеловать), но от этого совсем не легче.

***

У Сиэтла плохая карма, здесь застрелился Курт Кобейн и сбили малютку Рейчел Бэквис, в него писатели-сценаристы то вампиров селят, то клонов, то зомби. Еще здесь живет Брук, и она предпочла бы стать какой угодно тварью, чем видеть эротические сны о том, как брат втрахивает ее в кровать. Брук переспала с учителем истории ради хорошей оценки на прошлой неделе и выкуривает по пачке сигарет в день. Себастьян записался в театральный клуб и недавно три часа рассказывал про "Заводной апельсин". Иногда Брук думает, что у них нет ни черта общего, плевать, что они двойняшки, но потом брат ласково обнимает, и они включают какой-нибудь мультик, свернувшись друг возле друга на диване, и все становится лучше, чем было вчера.

***

Себастьян всегда говорит с пугающим знанием дела, даже если рассказывает историю про утопившуюся рыбку (ха-ха), он отмазывает их от школы и от родителей и тратит скопленные за работу в магазинчике комиксов деньги на поездку к озеру Вашингтон. Брук приравнивает этот день к одному из лучших, если честно. Намного круче первой затяжки марихуаны, похвалы матери и выигрыша в конкурсе по математике. - Ты знал, что наш город считается лидером по потреблению кофе? - спрашивает Брук, схватив Себа за руку и крепко сжав. Сегодня он полностью ее, и она не собирается стыдиться своего счастья. - Ты знала, что мы сейчас сядем на лодку? - передразнивая ее интонации, интересуется Себастьян, и Брук вздрагивает. Она не умеет плавать, но ей не страшно - не потому что храбрая, а потому что брат рядом. - Я с тобой. Обещаю.

***

Брук ревнует брата к постоянно вибрирующему из-за сообщений телефону - точнее к тому, кто на втором конце линии. Может быть, это та самая, с ароматом цветов и желанием пометить свою территорию (засосы-синяки сходили несколько дней). Мать всегда говорит, что у нее нет совести, но Брук с этим не согласна. Если бы у нее ее не было, она бы уже давно оказалась на коленях брата, с руками в его волосах и языком во рту, но нет. Потому что как бы Себ не смотрел, как бы случайно не трогал, что бы не выстанывал в ванной, он из них двоих правильный, и ему будет паршиво. Она не хочет, чтобы он страдал. Себастьян не заслуживает груза вины за плечами. (Преступление ведь не считается таковыми, пока происходит в мыслях, верно?) И все, что Брук остается - это греться в его улыбке и четко смотреть в глаза, отражая чужую похоть.

***

Это случается случайно (не так давно брат сказал, что "случайности не случайны", и это довольно забавное совпадение): Брук разворачивается с еле теплым чаем и проливает его на брюки Себастьяна. Остывшая жижа расползается в районе паха, и она падает на колени, хватает тряпку и пытается замедлить распространение бедствия. Потому что у Себа свидание с Кейт через пару минут, и это его любимые джинсы, и Брук хочет ему нормального счастья, даже если это значит, что ревность сожрет ее изнутри, распылит на атомы, расколет на кусочки, сотрет в пыль и развеет по озеру. - Да ты издеваешься, что ли? - шипит брат, и Брук чувствует его возбуждение своей рукой, и ей больно от его тона, потому что действительно случайность. А потом Себастьян поднимает ее с колен одним сильным движением, крепко держит за шею, закрывает свои глаза и целует. И делает это так хорошо, будто они встречаются уже несколько лет и изучили друг друга досконально: не нежно и не грубо, аккуратно, с легкими укусами и быстрыми движениями языка. Брук кажется, что прямо сейчас она грохнется в обморок от того, как это правильно ощущается, потому что мозгом понимает всю неправильность. Себастьян не отпускает ее ни на минуту и не вспоминает (по крайней мере вслух) о Кейт, испорченных на сегодня джинсах, родителях, божьих запретах и тысяче других правильных причин для "нет". Может быть, мама права, и у нее все-таки нет совести (и тормозов).

***

Брук знает, что проснется с утра одна, несмотря на его прикосновения, слова, которые произносятся как молитва, и глаза, сверкающие теплой любовью. Брук даже вполне допускает, что утром он объявит, что уезжает куда-нибудь в другой штат или даже страну. Это в его духе. Она, правда, не знает, что будет делать с собой в таком случае, но сейчас это неважно. Будущее не имеет значения. Ничто не имеет значения кроме "здесь" и "сейчас" Здесь и сейчас он наконец-то рядом в самом лучшем смысле, и Брук сильно кусает его за шею, оставляя синяк-засос, помечая свою территорию, не территорию Кейт.

***

Себастьян не сбегает в другую жизнь, на следующее утро он просто игнорирует все произошедшее, пахнет чем-то цветочным больше обычного и носит легкий шарф в разгар лета, пряча ее метку. И больше не смотрит в глаза. Никаких мультиков, длинных рассказов о прочитанных книгах и просьб порепетировать для постановки. Никаких прикосновений. Никаких... их. У Сиэтла плохая карма, говорит себе Брук, лучше бы уж я оказалась зомби.