Чайных дел мастера

Знакомая дверь. Та же царапина от ключей, так и не замазанная с 2006 года, тот же звук петель. Не хватало для полного счастья его челюстеносного профиля на пороге с закушенной уголком губ сигаретой. - И? Заходи давай, дождь идёт! - получив существенный пендель в мягкие ткани, Артур сделал несколько шагов, входя в обитель зла и металла - арийская репетиционная база. А дальше его боевой настрой резко пропал. Экс-ариец даже развернулся, но ничего хорошего там не увидел. Этот взгляд позабыть невозможно: доброй, многомудрой, но всё-таки хищной змеёй на него смотрел его предшественник, похожий из-за дождя на мокрую собаку. Длинные волосы, не припрятанные в капюшон, намокли и прилипли к плечам. Кипелов стряхнул с себя капли воды, причём постарался попасть стопроцентно в Артура. Тот от холодного душа вздрогнул, а от проникающего до глубин взгляда отвернулся и медленно, точно на казнь по зелёной миле, направился к ещё одной двери, обитой плотной шкурой молодого дерматина. - Там не кусаются! - Валера ободряюще положил руку на плечо другу. - Знаю я их. Обгрызут и не заметят. Вот, глянь, тут напильник лежит, зубы точили, - нервный смешок, - а теперь меня ждут, не дождутся. Пропадёт буйна головушка, не успею убежать. - Третий день одно и тоже, смени пластиночку. - У-у-у-у-у-у-у-у! - Я тоже не хочу к ним идти, они мне дольше нервы портили. Надо, Федя, понимаешь, надо! Скрипнула дверь, приоткрывая кусочек помещения за ней: диванчик, прожженный сигаретой, чьи-то ноги на его поручне, лёгкий дымок с ментоловым привкусом. - Заходите, чего там стоите, - жизнерадостный голос Дуба узнать можно везде. Артур глубоко вздохнул: последний раз его встреча с бывшими коллегами была далеко не в непринуждённой обстановке. Натянув кепку на глаза, он попытался улыбнуться. - Я рядом, - уточнил Валера, ввинчиваясь вслед за другом. - Ага, а вот и вокалисты-упыри подоспели, только вас для полного счастья не хватало. Самолет летел, колёса терлись, а вас не звали, а вы приперлись. - Так мы можем уйти, - Артур с радостью развернулся и предпринял попытку улетучиться, но был пойман коллегой за ремень. Виталик потушил сигарету почти между пальцев, недобрым взором стрельнул в Артура, отчего тот захотел убежать в окно, и хрустнул спиной, протягивая руку одному, а затем другому вокалисту. Кип ответил мощным рукопожатием и даже искренней улыбкой: бывший коллега мог сколько угодно зубоскалить - вреда от него уже не было, да и иммунитет выработался. А вот Артур, хоть и сжал открытую ладонь басиста, но почувствовал, как по спине предательски струится пот. Виталик был бы рад переломать ему пальцы, но обещание, что не тронет вредного экс-вокалиста, было дороже всех желаний. А как всё начиналось: сначала устная договорённость, что экс-вокалист не будет вредной козой в шлеме, и таки порадует посвежевшим собой фанатскую братию. Потом письменная - чтоб хитрая птица не улетела куда-нибудь на гастроли. В итоге сентябрьским дождливым утром упирающегося всеми конечностями Артура доставили до студии. Провайдером доставки выступил Кипелов, добровольно вызвавшийся грудью на амбразуру. Амбразура сильно материлась в пути, нецензурно восхищалась погодой, хотя чего восхищаться: краски золотой осени медленно стирались холодным дождём, словно художник пролил грязную воду на свежее, неподсохшее полотно. - Итак, что будете петь? Ваш дуэт хорошо ляжет, - Виталик улыбнулся во все 32, прищуриваясь, - хоть на сцене, хоть так. - Беспечного ангела, само собой, - начал Кип, не задумываясь о второй половине Дубовой речи. - Да что угодно, только чтоб не к мужику в парике, с молотком и весами, - выкрикнул Артур, - а то кровь из глаз пойдёт. Дуб думал полминуты точно, но догадку прожевал. - Значит будет тебе Колизей и Свет былой любви, народ требует хлеба, зрелищ и любви определённого пошиба. Сейчас включу минусовку - споёшь. Только не надо про совокупления в вагоне петь. - Спою, - уверенно отозвался Артур, чувствуя, как Валерий сжимает его ладонь. С такой защитой рядом и не страшно было подрать глотку во вражеском стане. Не успела прозвучать первая нота, как в репетиционную вошёл Холст, одной удерживая план юбилея, другой - чашку кофе. Операция на спине, хоть и год прошёл, но всё таки давала о себе знать: лёгкость движений присутствовала, но всё ещё требовалась осторожность при наклонах и поворотах. - Добрый день обоим, - поприветствовал он вокалистов, - поёте? - Пытаемся, - вздохнул Дуб, снова щёлкая тумблером. Грянуло медленное, душевное интро. Беркут прикрыл глаза, чувствуя тёплое дыхание в шею сзади. - Ночь темна, мир отчаянно пуст, - негромко начал он, представляя, как когда-то записывал эту песню. Слова он не учил, но они сами пришли на ум, как только уши уловили знакомые аккорды. - Я вернусь к тебе дождём, утренней метелью за окном, - старательно выводил Артур, ощущая, будто кто-то эхом подпевает бэки. И снова тёплое дыхание в спину. Валерий по идее должен был усесться рядом с Холстом, но нет, он, положив руку на плечо Артура, старательно проговаривал текст песни. - Так и будете петь? Моральная поддержка? Меховушку для потрясывания выдать группе поддержки? Ах жаль, её нет, ну метёлка для пыли подойдёт, - Виталик дотянулся до радужной мохнатой штуковины, которая в ценнике обычно обозначается как пылесборник. - Виталь, не начинай. - Да кто начинает, стоите такой очаровательной парочкой, прям хоть в рамочку повесь, обоих, живьем, - поддержал коллегу Холст. - Я помолчу, как ты с Володькой стоял на краю теплохода в Юрмале, тоже мне Ди Каприо со своей нимфой нашёлся. - Ты ж вроде под столом уже лежал, то есть спать уже ушёл? - Обломись, видел я всё. - Ах ты зоркая птица, ну я тебя сейчас! Ручка пролетела в сантиметре от уха Артура, звучно стукаясь об пол. - Валер, меня обижают! - Да тьфу на тебя, курица-переросток, пой давай, - Дуб включил следующую песню, - а то до морковкиного заговенья репетировать будем. - А я тебе присню-ю-ю-сь, - пообещал Артур. - Сгинь, нечистая. - Кто, я? - Я-я-я, верхушка от Кремля! Репетиция продолжалась: подколы, остроты, которые ещё на 25-летии были безобидными, теперь же казалось, что участники, ставшие по разную сторону баррикад, ждут сигнала, готовые сорваться друг на друге. Контракт на выступление изодрали бы первым действием. По крайней мере у самых анти-пацифистов руки-то чесались. Ну а вторым действием полетели бы клочки по закоулочкам студии, давая возможность арендующим этажом выше законно вызвать полицию. - Ещё не поздно, уже не рано, пусть не бежит вода из крана, ведь каждый здесь он точно знает, что раз в неделю нас заливает, - глядя на появившееся тёмное пятно в углу потолка пропел Дуб. - Если подеремся, то следы крови смоет быстро, - сытой кошкой улыбнулся Холст. На мгновение все участники репетиции представили сплошное поле битвы, урожай собран: кто-то висит на люстре, кто-то головой в гипсокартонной стенке, ну а кто-то с барабаном на голове, тщательно замотанный проводом микрофона. Наваждение пропало быстро. Конфронтации мирно заулыбались. - А тебе, Валер, Следуй за мной петь. Тоже будешь как в игре "кто хочет стать миллионером" с помощью зала в лице Пернатого? - Кто хочет выпить с флибустьером, кто хочет спать с пенсионером, кто хочет стать нашим премьером и прочие игры отложим на потом, - растянув губы на ширину плеч, выдал Кип. - И даже вариант 50 на 50 не предлагать? - 50 чего? - Как минимум водки, но ты ж не пьёшь. А я с непьющим общий язык не нахожу. - Зато со змеёй бы нашел, - буркнул Артур. - Ну правильно, она же в рюмку заглядывает, - Дуб припомнил типичный символ аптеки, привет Парацельсу, и взял первые ноты песни о призыве двигаться за чёрным всадником, а то он по дороге едет молча, поговорить не с кем. - И это гря-я-я-янет над земл-ё-ё-й, сле-еду-у-й за мно-о-о-о-о-о-о-ой, - взвыл Кип, будто его чёрт за копчик укусил. В качестве представителя нечистой силы предлагался Артур, который блаженно занюхивал пахнущий дождём и шампунем колосящийся хайер коллеги. - У меня со слухом плоховато стало, но по-моему ты не то спел, - задумался Холст, - какое ЭТО? - От заката до рассвета мы готовых делать это. Песни играть и петь, - пояснил Виталик. Но каждый подумал о своём. Где-то у входа раздалось шебуршание, шорохи, негромкие удары, точно кто-то стряхивал пыль с коврика. Вошёл Житняков, мокрый, синеглазый и добродушно улыбающийся. Сложно поверить, что в наше недоброе время можно целыми днями лучиться и улыбаться. Увидел предшественников, его яркие глаза загорелись ещё сильнее, словно пламя от ветра, если, конечно, огонь мог быть цвета летнего неба. - Извините, опоздал. Виталий махнул рукой на него. Ну что поделаешь, когда третий вокалист, и третий опоздун. Кусают они друг друга что ли. Точность - вежливость королей, не грозит кому-то корону примерить, на уши не натянется. - Давайте пока перерыв сделаем, я погуляю, - Холст поднялся, чем-то хрустнул и начал кругами нарезать по студии, точно шаман, начинающий свой ритуал. Не хватало только бубна и шкуры волка, которую таскал Виталик для фотосессии к Пляске Ада. Басист же приблизился к вокалистам и едва слышно зашипел. - Вот если моё солнышко, - мощный подбородок указал на разминающего ноги и спину Володю, - загрустнячит, лучики свои спрячет...я вас... - Лучики у него выпали, возраст, - оба ответили если не синхронно, то близко к этому. За долю секунды до того, как пудовый кулак басиста, как бы невзначай встретился с ухом экс-вокалиста, обладатель уха отдёрнулся, с кровожадным наслаждением наблюдая, как Виталик потирает ушибленную о твёрдый поручень руку. - Если ты меня зашибешь, петь мои партии будешь сам. И тем, что тебе не подходит тесситура, не отделаешься. Ты, как и я, учился в Гнесинке. - Что-то холодно на улице, - оптимистичный, как хаски, бегущий по свежему снегу, Миша, зябко повел плечами, - сыро, может чаю? Я вот точно буду, кому ещё сделать? Несколько пар глаз заинтересованно посмотрели на вокалиста. Вроде бы ничего сложного: сделать пару шагов к чайнику, открыть шкаф, вытащить подаренный фанатами чай, засыпать, заварить, разлить, но как же хотелось, чтоб кто-то другой организовал чаепитие. Аромат чёрного чая, натурального, из мешочка, отборный, тщательно отобранный у индийцев, нежно скользнул по носам всем присутствующим, заполнил студию целиком. Кипелов сглотнул слюну, чувствуя себя как на родной студии. Именно этим занималась одноименная группа вместо того, чтоб записывать альбом. Набор разномастных чашек, в разное время подаренных группе, разошёлся по рукам. - Ой, - радостно воскликнул Артур, - а эти чашки нам на Украине подарили, в 2009-м. - Да-да, как раз когда тебя такого непьющего еле донесли до гостиницы. - Я уж 10 лет и капли в рот не беру. Дуб вздохнул: врать экс-вокалист не разучился точно, а жаль. - Кому что? - поинтересовался Житняков из шкафа. - Есть цейлонский, есть китайский, а это парагвайский вроде бы. Ещё кофе есть. - Тебе чего, золотко? - сложив бровки домиком, спросил Дуб, обращаясь к Артуру, - Чай, кофе, виски с ядом? - Обычный чай, мне, кстати, тоже, - Валерий сжал коленку певчего коллеги и ответил за него. За чаем пытались вести светскую беседу. Холст уселся на любимого конька, через все времена вступая в вечный спор с экс-вокалистом о песне Антихрист. - Сам не пою уже 15 лет её и ребятам не дам. Нечего нечистую силы кликать лишний раз. Холст издал стон, которому бы позавидовал Тарзан. Артур же, хлопая глазами, сосредоточенно изучал студию. Казалось, он только вчера ушёл из неё навсегда, а прошло уже 4 года. Мало что поменялось: та же рожа Жорика в чёрно-красной кепке, те же плакаты. Стало чуть больше фанатских сувениров на полке да и только. Задумалась гордая птица в человеческом обличье о вечном, не обращая внимания на пинки под столом, смачное шипение двух поднявших капюшоны кобр. Его глаза непроизвольно закрылись, смахивая отчего-то набежавшие слёзы. Вспомнились былые арийские годы. Нет, он мог вспомнить все обиды, всю ту судебную волокиту, обрушившуюся на него, но... Куда больше было светлых и позитивных моментов. Девять лет рука об руку, бок о бок. А теперь что? Осколки, если не льда, то былой дружбы. Вот ведь как бывает, когда 30 лет знаешь человека (Артур вёл отсчёт с 1981 года, когда стал вокалистом в Волшебных Сумерках), а потом мелочные хихиканья за спиной, один удар и нет их дружбы. Гордиев узел из недомолвок, мелких проблем, разрублен острым мечом парочкой потомков Македонского с гитарами наперевес. Мысль за мысль, экс-ариец уснул. Точнее задремал, голоса становились всё тише, а мягкий бархат дивана обволакивал уже со всех сторон. Не, в поезде надо было спать - подумал Беркут. - Доброе утро, Вьетнам, - кто-то настойчиво потряс вокалиста за ногу. Нет ничего более бодрящего, чем чашечка крепкого, горячего, сладкого чая, выплеснутая на живот. Белая футболка с чёрным профилем золотого орла оказалась испорчена. - Твою мать, твою мать, твою мать, - запричитал Артур, стряхивая вылитый на себя чай. - Ну не можешь ты по-хорошему, не можешь, - назидательно заметил Дуб. - Это ж ты меня за ногу тряс! - Я? Да с чего баня-то упала? Валерка это. Кипелов виновато посматривал на друга. - Где у вас тут раковина, пойдём, я тебя отмою, раз уж я виноват. - Ты что, Кипелыч, совсем в маразме? У нас всё там же. Третья дверь налево по коридору. - Мало ли перепланировку сделали. Ты мой свет, но я тебе не верю. Экс-вокалисты ушли. - Вокалисты с возу, гитаристам легче. Миша, а Миша, пока этих геморроев нет, ты петь с ними хочешь? - Хочу, - глаза молодого арийца загорелись. - А будешь? - Боюсь, но буду. - Тяжёлый случай. Разговор арийцев остался за кадром. *** Лишь оказавшись в коридоре Артур почувствовал себя спокойнее. Ему страшно хотелось на цыпочках проследовать к выходу, исчезнуть и не появляться здесь ближайшую вечность, но смачное дыхание в затылок удерживало его от этого поступка. - Я знаю о чём ты думаешь. Все равно поймаю. Плечи экс-арийца опустились. - Не разыгрывай драму, пошли отмываться. Словно обиженный ребёнок, Беркут медленно пошёл за другом. Шаги были едва слышны, тонули в звукоизоляционной обивке. Но звуки прорывались из-за стены. Молодой голос за стенкой набирал обороты. Артур не заметил, как начал взмахивать окольцованными пальцами, дирижируя знакомой мелодии. Но вот финальная нота, немного резанувшая слух. Всё-таки отличительной особенностью арийских вокалистов является луженая глотка, иногда, увы и ах, дающая сбой. - Ну я его сейчас научу "Колизей" петь, - засучив рукава, Артур с энтузиазмом бодренько порысил по затемнённому коридору студии, - будет знать, как пищать, будто мышка в мясорубке. Поиграем в кошки-мышки, мяу! Сколько времени промозглой зимой 2003-его незабвенный тандем Холста с Дубом выжимали из свежего солиста его коронный вопль для песни. А теперь он сам горел желанием научить молодого последователя правильным звукоизвлечениям. При этом могло выйти так, что его жертва могла осипнуть. Может быть злодейская Птица этого и добивалась. Да только Кип его поймал раньше, чем тот что-то натворил по отношению к Мише. - Сто-я-я-я-я-я-ять! - Кипелов честно пытался удержать друга-вокалиста, упершись тому руками в грудь. Но татуированный танк было остановить проблематично: Валерий пропахал дымящимися подошвами несколько метров и, только собрав всю злость на происходящее, он напряг мускулы, представляя, что он бетонная стела, которую невозможно сдвинуть с места. - Всё, умотал, стою, - тяжело выдохнув, Артур облокотился на стенку. - Пусть поёт, как хочет. Меня значит мучили, издевались, как хотели, а ему спускают с рук. Я обиделся. - На обиженных возят воду. Пойдём обратно, а то некрасиво с пятном ходить, - сильная рука властно увлекла свою жертву по направлению к рукомойнику. Процесс замывания результата трясущихся пальцев должен быть продолжен. Скрип двери, полоска света выхватила облупившуюся краску на стене, зеленоватую с узорами плитку. - Ух ты, 4 года прошло, а плитка та же. - Я тебе больше скажу, 13 лет назад она такой же была. - Кое-что остается постоянным, - философски заметил Артур, вытаскивая футболку из джинсов. Кожа на животе была пылающе красной и немного ныла. - Давай сюда её, раз из-за меня ты облился, мне и стирать. Закатав рукава и заправив волосы за уши, Кип пустил воду и начал изображать средневековую полоскалку прямо на приятеле, плеская теплую воду на чайное пятно. По-хорошему надо было снять футболку и отдельно от коллеги прополоскать её. Но ведь металлисты не ищут лёгких путей. Чай не трава и не краска, поэтому вскоре коричневое пятно побледнело, а зачем полностью сошло. Тонкая ткань футболки прилипла к животу, охлаждая обожжённую кожу. - Что-то кажется джинсы тоже в чае, да и не только они. Мягкая ладонь осторожно, но неотвратимо уцепилась за ремень, слегка отгибая его. - Да, так и есть, - с уверенностью хирурга-патологоанатома заключил Кип. - Давай-ка снимай их, застираем, потом наденешь, на тёплом теле высохнет. Не дожидаясь согласия безмолвствующего Артура, Валера спокойно расстегнул ему ремень, чиркнула молния на ширинке. Чай, конечно, залился и сюда. Хотя больше здесь было мокрых пятен от воды, которые организовал в силу принадлежности к водным знакам зодиака всё тот же неуёмный экс-вокалист. - И обжечься умудрился даже здесь. Может холодненькое приложить? - Кипелов сунул руку под холодную струю воды, а затем припечатал её к животу приятелю. - Так лучше? - Валер, ты чего творишь? - Артур только теперь обрёл дар речи, чувствуя, как теплеющая от его тела рука не просто "охлаждает" его, а старательно поглаживает сильными пальцами. Вторая же свободная конечность удерживает его за поясницу. - А что такого? - честнее глаза бывали только у Мишани. - Догадайся с одного раза! - Что-то с памятью моею стало, - почти пропел Кип. - Зато с руками всё хорошо. Достань, пожалуйста, свои руки из моих джинсов. - И чего тебе не нравится? - Ай, да в том-то и дело, что нравится. Ты совратитель коварный. У тебя весна по расписанию? - Ты о чём? - Валер, не придуривайся. Ты снял с меня штаны, твои пальцы щупают моё бедро и зад. Всё о том же. - Да, чай протёк, - пространно заметил Кипелов, слегка оттягивая резинку тёмных плавок коллеги-вокалиста. Артур закатил глаза. Происходило что-то странное, одновременно пугающее и завлекающее. Из тридцати с хвостом лет знакомства примерно двадцать пять строили друг другу глазки. В те годы подобное, мягко скажем, не поощрялось, но находили выходы особенно на совместных гастролях. Правда в паре доминировал бывший автографец, который точно знал, как раскрепостить и выпустить бесов из души скромного вокалиста Арии. Представить, что Валера с энтузиазмом залезет в штаны партнеру, было почти невозможно, пока тот не примет спасительные два по сто пятьдесят. Но зелёный змий свернулся кольцами в пустыне сухого закона, а это значило, что чертята получили пожизненное в темнице души вокалиста. И вот, пожалуйста. А руки тем временем настойчиво тянут резинку от трусов. Тихий голос причитает что-то о чае. Беркут краснеет, бледнеет, зеленеет и, к удивлению для себя, едва сдерживает негромкий стон, чуть не вырвавшийся из-за плотно прикушенных губ. Острый ноготок скользит по линии аккуратно подстриженных волос в паху. - Извращенец, - сквозь стиснутые зубы шепчет Беркут. - Рад познакомиться, Валера, - представляется Кип и продолжает своё дело. Артур идёт на крайние меры. Высвободив руку, он взял коллегу за подбородок, притягивая к себе. Губы встретились. Обычно от такого первый арийский вокалист смущался, отшатывался, но сегодня... - Ну наконец-то, дозрел, фрукт экзотический. - Я б в обморок упал, да только тут нельзя. - Зачем? - Что с тобой такое? Ты какой-то другой! - Вот так вот 30 лет знаешь человека, раскрываешься ему, а он говорит, что я не такой. Какой же я? - Настрой у тебя какой-то пошлый и неправильный. - Мне о неправильности говорит человек, который поставил мне засос на плече прямо перед выходом на сцену? А до этого минут пять облизывал ухо, поэтому в последствие оттуда выпал монитор. Мне пришлось на барабанном соло убегать в гримёрку. Ты бы видел глаза моего директора, когда я потребовал у неё тональный крем! А потом старательно замазывал перед её ошалевшими глазами своё плечо. - Ну это же, а тут ты... - А чем мы отличаемся? Ты сам сказал, что мы думаем одинаково! Вот, думаем, - лёгкое касание языком крыла носа, - солёный, вспотел, пташечка? Артур вжался в стену. Из горла рвались недвусмысленные стоны, а ещё сигнал о помощи. В его давно знакомого, скромного приятеля точно вселился чёрт. Правду говорят, что чем тише омут, тем профессиональнее в нём черти. Но как-то черти были настроены пошалить. А заниматься этим в туалете арийской студии было как-то нескромно. А если кто зайдёт? Прямо сейчас приспичит кому-то, и что он увидит? Полураздетого Беркута, в чьих плавках вовсю орудует дедушка российского тяжмета. Картина рисовалась впечатляющей. Но Артуру она даже понравилась: сами же арийцы сказали, чтоб чувствовали себя как дома. А где, как не дома заниматься подобными развратными действиями? - Мне жарко, потому что кое-кто стоит слишком близко, вжавшись пахом мне в бедро. И только не говори, что у тебя в джинсах бублик спрятан. Большой такой бублик, Валера, твою мать, чего ты тянешь кота за хвост, ну же...ну? - Ох, грехи наши тяжкие, - Кипелов щекотнул друга по ребрам, стискивая пальцами раздражённый сосок. - Всё самому делать, всё самому. Шалун ты мой скромнейший, - это бы серьёзная попытка Беркута взять инициативу в свои руки. Инициатива выругалась и обмякла, не прекращая поползновения в области паха. Не нужны были слова. Объяснений тому, почему именно сегодня его тайный партнер решил поразвратничать здесь и сейчас, могла быть масса. Тёплые поцелуи, мягкие пальцы и поглаживания, слизанные капли пота, привкус мяты на жаждущих губах. - Я так боялся, - шептал Валера, - тогда, в 2008, идти сюда. Кто меня поддержал? Правильно ты. Поддержал, ох поддержал, прямо за задницу двумя руками. Я плачу тебе тем же, бедовая моя пташечка. - А потом ты врал журналистам, что будто и не расставались. Знал бы я, что сам в такой ситуации окажусь. Но с тобой уже не страшно, шалун, а-а-а-ай. - Тише, мыши, кот сидит на крыше. - Кот сидит с гитарой и думает, что мы утонули. - Да он был бы этому очень рад. - Ну такого удовольствия мы ему не доставим. Молчаливым собранием из двух человек было решено доставлять удовольствие друг другу. В этой паре обычно явно доминировал Артур: менее скромный, более раскрепощённый, имеющий более значительный опыт однополых отношений. Америка даром не проходит. В редких случаях, когда гиперэмоциональную пташку разбивала хандра: в день его увольнения из Арии или после очередного выхода из мрака фанатских комментариев ,где его обвиняли во всех смертных грехах, начинал лидировать Кипелов. Он точно знал, какие слова нужно подобрать, что сделать, чтоб снова зажечь глаза коллега живым и вдохновляющим на подвиги огнём. Правда редкие случаи стали довольно частыми последнее время, двигаясь в своеобразной прогрессии. То ли хандры в жизни Беркута стало больше, то ли Кипелыч обрёл вторую молодость. Причём оба склонялись ко второму варианту, поскольку мозг выедать пернатому солисту было некому, а хандрить времени попросту не хватало: альбомы, гастроли. Прерываясь от поцелуев, чтоб хватить хоть каплю воздуха, вокалисты перешептывались, потираясь почти до искр друг о друга. - Ай шалун, - хихикал расслабившийся Артур, - а в Арене у тебя также горело и стояло? - А кто в этом виноват? Кто об меня тёрся? Какие у тебя глаза выразительные в этой маске были. А твоя тёплая спина, стреляющая током. - В общем, плащик тебе лучше было не снимать или всё-таки надеть кожаные штаны. - Да в них жарко. - Зато скромнее. - Пошляк. - От него слышу. И скажи, что тебе не понравилось? Хотя не понравилось, ты ж так быстро убежал. Зигзагами. - Да я думал, погонишься за мной, хищник ты мой. - А ты моя жертва на сегодня. Время неумолимо отсчитывает секунды, складывающиеся в минуты. На задворках сознания пробивается мысль, что их уже должны потерять. Но как оторваться друг от друга. - Поворачивайся! - командует Кипелов - Снимай штаны. - Будет порка? - хитро смеётся Артур, подставляя пятую точку на обозрение. Он любит подкалывать друга. - А вот 13 лет назад тут лежал вазелин. Надо же, до сих пор лежит. Вова и Виталя не меняются. - Давай уже раз собрался, я тебя жду, подставился уже. Я хочу тебя внутри, чего стоим, кого ждём. Скромность не всегда украшает. Смелость, пришедшая Валере в момент входа в санузел, начала таять. Привычка сильнее обстоятельств. Но Артуров зад так манит, дьявольски горит. Нога нетерпеливо пихает в коленку, ну чего завис-то. Немного дрожащие руки стягивают футболку с коллеги. Ей уже ничего не поможет: она падает в раковину, целиком пропитываясь водой. - Саныч, туда или оттуда, - вздыхает Артур и подается бёдрами в сторону друга. Словно художник-маньяк, Валера с остервенением давит на тюбик вазелина, пачкая в нём пальцы. Зажмурившись, он на ощупь находит искомую цель, крупными мазками разукрашивая розовую тонкую кожу между ягодиц. Первое, рваное с непривычки движение, звучный хруст. - Ты чего? - Это не я, это позвоночник. Совсем отвык буквой зю стоять, надо это почаще делать. Мощные ладони Валеры настойчиво мнут спину коллеги, собирая кожу в мелкие складочки, прищипывают за бочка. Следом скользят губы, чуть пересохшие от волнения, рисуя узоры языком. Краснота хлынула в лицо первому экс-вокалисту: как ни учил Артур премудростям искусства любви, так и не смог перебить смущение, рождавшееся сгоряча. Сам Артур обычно умилялся глядя на розовеющие щёки партнёра, когда тот умудрялся, следуя зову тела, что-то разэтакое сделать, отчего разуму было стыдно. - Я целую тебя в рот, ты меня наоборот, - процитировал Артур, вгоняя коллегу в окончательную краску, потираясь задом о низ живота. В ответ пернатый вокалист словил жёсткую плюху по ягодице и короткий мат в свой адрес. От очередного толчка он едва не влепился головой стенку - места в туалете было маловато. Переломленный в пояснице, он почувствовал тепло и влагу, сбежавшую по его гибким бёдрам. Протяжный, прерывистый стон, некрупное, распалённое тело рухнуло на Артура как на стол. Уже не тёплые, а совсем горячие пальцы парой движений довели до финиша, Беркут едва не нырнул головой в ванну, ткнувшись лицом в собственную мокрую футболку. Он вытер ей набежавший пот и обернулся: Валера деловито мыл руку, уже подтянув джинсы. - А мне понравилось, - заключает Артур. - Только такое чувство, что клизму на литр принял, давненько, ох давненько ты меня не это самое. Даже успокоился как-то я. - С Арены, - посчитал Кип, - с той самой арены, когда ты на беспечном ангеле начал шептать, что в гримёрке всё готово. Ох, знал бы я, как всё готово, убежал бы быстрее тебя. - Да брось ты, прикольно вышло. Только техники косились, что слишком долго переодевался ты. - Техники и так косятся, особенно после того случая, - Валера усмехнулся, - когда забыл из джинсов забыл коробочку выложить, она выпала, когда мониторы прикручивали. Лежит себе железная коробочка, а на ней русским по-белому написано "Вазелин". Это для вас, так я пояснил. Вообще имел ввиду, чтоб смазать железные части комбиков, чтоб не ржавели. А они неправильно поняли, испорченные люди, что с них взять. Артур заржал, заливаясь почти детским смехом. Аккуратно притянул Валеру к себе, целуя в уголок губ. - Ты ж у меня ещё тот руководитель. Взял бы вазелин и... - остаток фразы потонул в скрипе двери... - Ой, а что это вы тут делаете? - на целующихся уставился взгляд породистого маламута, такой же искренний и синеглазый. - Морально разлагаемся, - пояснил Артур, хихикнув. Валера было его отстранил, ну как же так спалиться-то, но, поняв, что молодой ариец обо всём догадался, вернулся к занятию: тёплые губы коллеги по певческому цеху манили как сладкий леденец. А леденец, который сам требовательно тянется целоваться - притягивает вдвойне. - Вот что Ария с порядочными вокалистами делает, вливайся, Миша, в наши тесные ряды. Житняков выпучил глаза, уронил челюсть и тяжело задышал. - А это обязательно? Ну-у-у в смысле, обязательно участник Арии становится голубым? - Да кто ж тут голубой, кто голубой-то? Ты вот голубой, Артурик? - Валера состроил самый пошлый взгляд, на который был способен. Беркут нахмурил брови, вытащил из джинсов смартфон и уставился в заднюю зеркальную панель. - Да вроде нормальный, телесного цвета. И ты тоже, как я погляжу. Мишаня сглотнул. - Ну я не в этом смысле. Вы ж не той ориентации? И я тоже должен в это окунуться? - А ты у Володи с Виталиком спроси, - посоветовал Кип, - они всё знают, и о тебе тоже. Первопроходец-первопроходимец арийского вокала взмахнул густой гривой и впился в губы слегка ошалевшего от напора Артура. - Вот так научат. Вокалист схватился за грудь, предположительно в поисках сердца, и, хлопая глазами, медленно попятился в коридор. - Пошёл ведь уточнять, пионер, - хмыкнул Валера. - Совсем шуток не понимает, молодой ещё, - пожал плечами Артур, - ну ничего и ему глаз на евро натянут, будут его любить, по очереди. - Они всех любят, иногда в неожиданные места. - Особенно в мозг, - нервно усмехнулся представитель крупных хищных птиц. - Этого у них не отнять. Через две минуты, вполне достаточные, чтоб молодой ариец дошёл до дивана, где восседали Холст с Дубом и задал интересующий его вопрос, раздались матюки и звук падающего тела. - Вот чему ты молодёжь-то учишь? - Всему, что сам знаю и умею. - Сейчас нас будут бить, возможно ногами. - Да максимум обматерят. Пошли к ним что ли, каяться. - Ты б знал, как не хочется. Тут так хорошо, спокойно, ты рядом. - Граждане извращенцы, сделайте фокус, выйдите из туалета, - донёсся голос Дуба из-за двери. Глубоко вздохнув и взявшись за руки, вокалисты распахнули дверь. На пороге стоял ржущий Виталик. - Застирали футболочку? - невинным голосом поинтересовался он. - Замочили, - грустно отозвался Артур. - С вами не соскучишься. Мишка без сознания. Он сам упал, ему не помогали. Поэтому петь будете вы оба. Пойдёмте, чайных дел мастера. - С вами тоже, - фыркнул Артур. Репетиция продолжилась. (c) AngieAsh 2015