Опера

Зайдя в квартиру, только переступив, Грачев прижал Киру к стене, рассеянно захлопнув дверь ногой. Заведя руки под платье Киры, он ощутил на её бедрах кружева чулков на подвязках, не часто встречая женщин, которые носят подобные вещи, слишком дорого стоило подобное белье, а зарплаты становились все меньше, да и платили их редко. Не каждая женщина могла позволить себе хорошее белье, но Кира оказалась исключением… - Ты надела чулки? – спросил, изнывая от желания, он, приподнимая её платье до талии, чувствуя, как Кира, чуть подавшись вперед, прижала ладонь к молнии его брюк. - Чулки… Хотела тебе понравиться, - отозвалась Кира, подняв голову, она впилась губами в губы Грачева, продолжая более смело и напористо поглаживать его рукой, приводя в ещё большее возбуждение. – А ещё, я приготовила нам ужин… - Милая, ты же не обидишься, если мы поужинаем позже? – пройдясь пальцами по полоске её белья, чувствуя, как она истекает возбуждения, Грачев сильнее прижал Киру собою к стене, не сводя с её разгоряченного пылающего лица взгляд. - Нет, не обижусь… - опустив взгляд к молнии его брюк, пытаясь её расстегнуть, проговорила сорвано Кира и, наконец, высвободив его, обхватила рукой. – Только возьми меня поскорее! Возьми… Подхватив её, отогнув ткань белья Кира, Грачев рывком проник в неё, насадив на себя и она, застонав, запрокинув голову от столь сладостного ощущения заполненности, обвила руками его шею, полностью отдавшись ему. - Детка, а ты не хочешь… потом, может быть, если я… возьму тебя сзади… - сам сходя с ума от вожделения, ускоряя темп, произнес Грачев, заставляя Киру стонать все громче, одурманенный её телом, близостью, не в силах даже на мгновение замедлиться, он впился губами в её шею. - Как угодно… Делай все, что хочешь… Ты же обещал… меня развратить… - простонала Кира в экстатическом состоянии, уперевшись затылком в стену, чувствуя, как поцелуи Грачева становятся все более развязными. Придерживая её одной рукой, другой – он отогнул бретельку её платья, спустив с плеча и обнажив грудь Киры, принялся покрывать её поцелуями, так жадно обхватывая губами, доставляя ей тем самым ещё большее удовольствие. - Тогда, у нас будет много… разврата, очень много, детка, - оторвавшись от неё на мгновение, тяжело дыша, проговорил хрипло Грачев. – Ты моя богиня… - Я хочу много разврата! Боже мой, Женя… Женечка… сильнее, - вся пульсируя, она инстинктивно сама принялась двигаться вместе с ним, чувствуя, что на неё накатывает такое безумное сладостное изнеможение, мышцы начали бешено сокращаться, все её тело пробивала дрожь, а сердце заколотилось так, что готово было вырваться из груди. Не отпуская её, Грачев, все больше ускоряя темп, вскоре и сам дошел до разрядки, на некоторое время замерев вместе с Кирой, уткнувшись лицом в её плечо, ещё немного вздрагивая. Кира только опьянено прошлась рукой по его волосам, чувствуя себя насыщенной, впрочем, собираясь продолжить с ним после ужина или во время ужина..., не переставая его желать… - Кира, ты такая… у меня от тебя крышу сносит… - проговорил Грачев, заглянув в её лицо. - У меня от тебя тоже… - с дурманной улыбкой ответила она. – Давай я покажу тебе квартиру… - Покажи… - он немного отстранился, отпустив её, но тут же снова подхватил, поняв, что она едва держится на ногах. – Только не падай, принцесса… - Я в порядке… - держась за его руку, Кира опустила взгляд на его…, сама помогая ему заправиться, но от её прикосновений он моментально пришел в возбуждение. – Ужинаем или нет? - Я потерплю… немного… - усмехнулся Грачев, наблюдая за тем, что она делает. Квартира у Киры была двухкомнатной, довольно просторной, с новым ремонтом, чистая и опрятная кухня, гостиная с множеством книг и разложенными на письменном столе конспектами и, наконец, спальня, куда она завела Грачева. Большая кровать была устлана черным шелковым бельем, купленным в тот же день, а перед кроватью стоял столик накрытый столик, покрытый белой скатертью. На столике было две бутылки красного вина, салат «Цезарь» в огромной миске, фруктовый салат в миске поменьше, отбивные и даже торт, который Кира, судя по тому, что он был немного кривоват, испекла сама. - Надеюсь, тебе понравится… - взглянув на Грачева, проговорила немного смущенно Кира. – Торт не слишком красивый, но он вкусный, я уверенна… - Ты не должна была готовить, - так странно глядя на этот столик, проговорил, немного потупившись, Грачев, чувствуя себя как-то неловко, понимая, что все это стоит намного дороже, чем книга и мороженое в кафе. - Знаешь, мне никто никогда не готовил такого ужина… Но ты не должна, ты красивая умная девушка, тебе не нужно стоять у плиты, это не то, что… - Мне было приятно готовить для тебя… - подойдя к нему, остановившись позади, Кира положила руки на его плечи и, сняв с него пиджак, развернула Грачева к себе. – Мне с тобой так хорошо, все время хочется прижаться к твоей груди… У меня никогда ни к кому не возникало такого желания и никогда не было такого человека. Давай все-таки поужинаем, я старалась..., хотела сделать тебе приятно… - Давай… - взяв руку Киры в свою, Грачев коснулся её губами. - Тогда, открой вино, а я положу тебе салат и отбивные… Я не совсем умею их отбивать, вообще я плохо готовлю, - призналась Кира, глядя в его зачарованное лицо, чувствуя себя немного глупо. Грачев продолжал смотреть на неё настолько влюблено, начиная понимать, что с ним происходит, он не сводил глаз с Киры, пока она накладывала в его тарелку салат и отбивные, сам забыв о том, что нужно открыть вино. Ему стало так уютно в этой квартирке, хотя он толком не успел рассмотреть интерьер, акцентировав внимание на кровати с черным постельным бельем, теперь только заметив несколько плюшевых медвежат в кресле у окна с большим просторным подоконником, на котором стояла чашка Киры. В углу спальни напротив кровати – стоял на тумбочке небольшой цветной телевизор «Березка», которые были довольно популярны, у стены, возле двери в спальню, был вещевой шкаф-купе, немного приоткрытый, из которого виднелись дурацкие мягкие тапки с собачьими мордашками. Присев на постель, Грачев приметил на полу женский журнал, раскрытый на одной из страниц трендовых вещей, где была изображена девушка в такой футболке, которую надел Петров. - Слушай, можно я этот журнал возьму с собой в отдел завтра? Вечером верну… - спросил он, надеясь, что хотя бы так до Петрова что-то дойдет. - Бери, конечно… Хочешь показать своему другу, - поняла она, развеселившись. – Жень, садись к столу…, - затем, посерьезнев добавила: - И ты обещал мне рассказать, что происходит… с теми милиционерами и… ты выглядел так… на тебе лица не было… - Их убили, - сев за стол, ответил Грачев, взяв штопор и бутылку вина. – А перед этим… пытали, вернее, просто издевались, очень жестоко… Потому что они сотрудники милиции… И мы ничего не можем сделать, пока, потому что многие начальники на местах в отделах сотрудничают с группировками, наших ребят много погибло из-за этого. А воевать с ними в открытую я не хочу, это глупо… - И не надо, ты не должен так рисковать… - согласилась Кира, немного побледнев, когда речь зашла о его жизни, её охватило такое волнение. – Не хочу, чтобы ты пострадал… - Не подумай, что я… трус… просто однажды я по своей глупости так попал, это меня многому научило… - откупорив бутылку вина, он наполнил сперва бокал Киры, затем и свой. - Я так и не думаю. Женя, ты был в Чечне…, у тебя опасная работа…, я могу только восхищаться тобой… - заглянув в его глаза, она взяла бокал, и то же самое проделал Грачев, как-то задумчиво взглянув на свой бокал. – Может, выпьем за тебя? - За нас… - произнес он, как-то по-особенному взглянув на Киру. Выпив вина, Кира немного взволнованно смотрела на него, когда он пробовал её стряпню, не зная, понравится ему или нет. Но все же это было много лучше того, что притаскивал в отдел Петров и лучше, чем то, что он сам мог приготовить, да и ни одна из женщин, которые у него были, даже мать Зотова не кормила его ничем подобным. Ему было так легко с Кирой, необыкновенно просто, хотя она была совсем девчонкой, но он ощущал какое-то странное единение с нею, желая остаться не на один вечер и ночь, а на всю жизнь, сделать что-то для неё, изменить и её и свою жизнь. И глядя на неё, он понимал, что это серьезно… и она начала занимать особое место в его сердце так быстро и стремительно.