Опера

Чечня. Взяв кувшин с водою, Искандеров склонил его к рукам Грачева, чтобы тот мог умыться от пыли, после утреннего выезда по аулам. Последние полторы недели они прожили в поисках банды Шамиля, захватив несколько его людей, стараясь выяснить из каких точек в Москве идут поставки оружия. Грачев не мог напрямую работать в своем отделе против Юровского и командировка была прикрыта программой обмена опытом с чеченской милицией, однако у него уже появились наработки – по образцам захваченного вооружения он догадался из какой части может производиться торговля, будучи в курсе того кто и чем торгует. Для него никогда не было проблемой достать оружие – он знал тех, кто списывает со складов боеприпасы и стрелковое оружие, а дальше оно – огромными контейнерами расходилось в разные точки города, страны и не редко за её пределы. - Что тебя тревожит, брат? Эти дни ты ходишь чернее тучи… - налив воду в ладони Грачева, спросил Искандеров. - Ничего, - не став говорить о том, что Кира перестала отвечать на его звонки, Грачев плеснул в лицо водой, несколько раз отерев и, выпрямившись, взял кувшин, сделав затем из него несколько глотков. – Мы ходим кругами, Мухаммед. Банда Шамиля водит нас за нос, они заранее узнают о том, где мы находимся, куда движемся и так будет продолжаться дальше, пока мы не найдем того, кто нас сливает. - В лагере предатель? – переспросил Искандеров, но тут же, вздохнув, и сам как-то помрачнел. – Я и сам думал об этом, Женя, но военные присягали нашим властям, я не представляю, чтобы кто-то из них…. Аллах, это вероломство, наша религия… - Ваша религия пепел под ногами боевиков и ты сам это прекрасно знаешь, их бог не Аллах, а тот, кто им платит… - опустив руки в карманы форменных спецназовских брюк, Грачев прошелся к палатке, возле которой стоял майор Джихангиров и смерив его взглядом, как-то странно усмехнулся. За эту неделю он порядочно загорел, находясь постоянно под палящим солнцем, чтобы скоротать время Грачев делал уклон на прокачку пресса, отжимания и стрельбу, укрепляя тело и пробуждая разум к аналитических размышлением, всякий раз во время занятий стараясь сосредоточится на том, кто из военных мог сливать информацию Шамилю. Он вспоминал всех и каждого из тех, кто мог бы это сделать – взводных, ротных, связистов, наводчиков – всех, начиная от лейтенантского звания, кому были доступны средства связи и оповещения, кто знал наперед о из передвижениях и будущей дислокации, но пока не имел точного ответа, уверенности, кто враг… Краем глаза заметив, как Искандеров достав из кармана спутниковый телефон, отошел в сторону, Грачев развернулся к нему, видя, как-то взволнован. - Что-то случилось? – спросил он, когда Искандеров вернулся. - Нет, брат, но тебе нужно вернутся в штаб, под Грозным… Там… ты сможешь отдохнуть перед тем, как выдвинуться дальше и получить новые указания, - как-то забавно ухмыльнувшись, ответил Искандеров. – Поезжай, я дам сопровождение. - Тебе звонили оттуда? – чуть склонив голову, уточнил Грачев, замечая, что друг врет. - Да, поторопись, лучше доехать до захода солнца… - переведя взгляд куда-то в сторону, прибавил Искандеров. - Ладно, - кивнул Грачев, не понимая, что мог скрывать Искандеров, однако последние несколько дней он стал замечать, как тот нервничает, часто не глядя на него в разговоре. Проводив Грачева, отправив с ним троих солдат, Искандеров присел на скамейку возле палатки, довольно ухмыляясь, но улыбка быстро спала с его лица, когда ему заслонил солнце Джихангиров. Достав из-за пояса кинжал, майор провел ногтем по лезвию, с интересом взглянув на Искандерова. - Мне не нравится этот русский, как только он приехал, мы начали терпеть поражения… - проговорил Джихангиров, затем указав лезвием на Искандерова: - Это ты его привел. - Если ты ещё раз позволишь что-то сказать в сторону моего брата, я зарежу тебя твоим же ножом, - спокойно произнес Искандеров. - Он тебе не брат… - спрятав кинжал в ножны, пожал плечами тот. - Это ты мне не брат, ты гнилой… - встав, поравнявшись ростом с Джихангировым. – Ещё месяц назад ты был на стороне мятежников… - Как и Кадыров… Все изменилось, я выбрал его сторону, а ты всегда был пешкой Завгаева… - хмыкнул Джихангиров. – Мы сражались за независимость Ичкерии, а за что сражался ты? - За мир… - ответил негромко Искандеров и проходя мимо Джихангирова, шепнул ему: - Зарежу, как барана, помни об этом. Приехав в штаб, Грачев тут же набрал номер Киры со стационарного телефона, надеясь, что на этот раз она все-таки ответ, однако в трубке звучали лишь протяжные гудки. - Вернусь, убью… - ударив трубкой по телефону, он схватил аппарат, швырнув его в стену, затем быстро пройдя в комнату, отведенную ему для отдыха и сорвав с себя бронежилет, опустился на кровать. – Любит она… Закрыв глаза, он услышал шаги и легкий скрип двери, машинально сам потянувшись к автомату, но ощутив едва осязаемый запах знакомых духов, резко открыл глаза. В комнату зашла Кира, остановившись у порога, в джинсах и полупрозрачной белой футболке, она с улыбкой смотрела на него, слегка обескураженная его порывом схватиться за оружие. - Убивай… - слыша его слова, прошептала дрожащим голосом она, ещё шире улыбнувшись.