Опера

Чечня 1998 год. Проснувшись посреди ночи, Кира встала с постели, бережно укрыв Грачева, не став его будить. В палате было так темно, что она едва могла разглядеть очертания пустых кроватей, к ним никого не подселяли по просьбе Искандерова, а он имел влияние в Грозном. В одной сорочке она вышла в коридор, чувствуя, как сырость царившая в больнице медленно пробирается ей под кожу, но после плена, того подвала, ей было наплевать на это… Что-то менялось и в ней, появлялась какая-то внутренняя грубость, а вместе с тем открывалось понимание, осознание жизни, той которую она прежде не видела. Из палат доносились приглушенные стоны, солдатам не давали необходимого количества обезболивающего, правительство не вкладывало в них почти никакого финансирования, парни после ампутаций сходили с ума от боли, мечась по окровавленным простыням в бреду, тщетно пыталась найти успокоение. Кира слышала их стоны и в памяти восставал тот истошный крик, от которого она очнулась в подвале… Она не видела как растерзали того солдата, но крик… крик был настолько безумным, что ей явственно представлялись те боль и мучения, которые он испытывал в те минуты. И это было по-настоящему страшно… - Хотите сигарету? – раздался у ординаторской голос той медсестры, которая ставила Грачеву капельницу. - Да, - обернувшись к ней, кивнула Кира. Девушка протянула ей пачку и зажигалку. Она была так же молода, как и Кира, совсем девчонка, красивая, стройная и в общем-то не слишком подходящая для этого места, где все медсестры были каким-то огрубевшими, хладнокровными и сухими, с безразличными глазами, в которых не было ни капли сочувствия раненным. - Меня зовут Алина… А вы Кира, да? Искандеров просил у нашего глав.врача отдельную палату для Грачева… Он очень красивый…- улыбнулась Алина. - Кто? - не сразу поняла Кира, взяв сигарету. - Искандеров… Такой мужественный… - закурив вместе с Кирой, прибавила Алина, но стоны из одной палаты стали громче и она замолчала. - Почему им не вкалывают обезболивающее? – спросила Кира. - Его очень мало… Укол только раз в день… утром и все… - виновато проговорила та. - Понятно, - сухо ответила Кира, уходя обратно в палату, не зная, что после этого говорить. Вернувшись в палату, она подошла к окну, чуть его приоткрыв, чтобы сбивать пепел с сигареты, ей хотелось поскорее уехать с Грачевым в Москву, подальше от этого Ада и написать все, что увидела…. Выпустить несколько статей и о боевиках, и о предателях, и о предавшем солдат правительстве. Она представляла, что с нею могут за такое сделать, но не могла промолчать, написать только о том, что можно… Страха вылететь с работы за такое – у неё не было… Открыв глаза, увидев Киру стоящую у окна, Грачев отбросил простыню, поднимаясь с постели. - Женя, не надо, я сама подойду… - бросив сигарету в окно, она быстро подошла к постели, не дав ему встать. – Лежи, милый или… тебе что-то нужно? Я могу помочь, все, что скажешь... - Нет, ничего не нужно, только ты… - увлекая её за собою, проговорил тихо он. – Что тебя беспокоит, расскажи мне, детка… - Как это странно бы ни звучало, но… ничего…- склонившись над возлюбленным, Кира нежно провела ладонью по его щеке, сейчас настолько ощущая с ним внутреннюю близость, вспоминая о том, как он сражался за неё, как защищал, как его мучали. – Жень, я так тебя люблю… так сильно… и знаешь, я хочу попросить тебя, когда мы приедем в Москву… Я перееду к тебе, туда, в комнату о которой ты говорил мне… Хочу пожить с тобой там, хочу пережить то, что пережил там ты… - Как ты скажешь, так и будет… - не сразу ответив, после некоторого молчания, произнес Грачев, пристально, в полумраке, глядя на неё, ощущая какое-то терпкое щемящее чувство сдавливающее грудь. – Я думал, что… тебя это отпугнет… то, что… где я живу, а потом… решил, что нам конец и… - Ты иногда бываешь таким глупым… - с улыбкой проговорила она, скользнув пальцем по его переносице вниз. – Какая разница, есть ли у тебя квартира… Ты мой мужчина… С тем она, отгибая края его больничного халата, прошлась ладонями по груди возлюбленного, мягко, не причиняя боли, затем спустившись к низу его живота, покрывая поцелуями, заставляя Грачева в этим мгновения забыть обо всем… Он приподняв голову, с таким вожделением смотрел на то, что она делает, приходя в дикое возбуждение, желая овладеть ею прямо сей час не смотря на то, что едва ли мог это сделать… Кира скользнув ладонью по его стволу, обхватив, накрыла его губами, проводя кончиком языка, затем углубляясь, насколько это было возможно, чуть сжимая, заставляя возлюбленного застонать... - Детка, иди ко мне… - отбрасывая пряди волос ниспадавшие на её лицо, хрипло попросил он. – Повернись набок… Я хочу тебя… всю… целиком… - Тебе может быть больно… - оторвавшись от него, проговорила она. – Мне нравится доводить тебя, я хочу так… - А я хочу быть мужчиной, позволь мне… - сорвано выдохнул Грачев, глядя на то, как Кира послушно делает то, что он говорит, опускаясь на постель рядом, поворачиваясь к нему спиною. Развернувшись к ней, сжав зубы, немного выждав, пока боль от смены положения отступит, он прошелся рукой по волосам Киры, отгибая их, открывая шею, касаясь губами её кожи. Приподняв её сорочку, он завел ладонь между её ног, ощущая, как она возбуждена, как истекает от желания, через мгновение проникнув, вцепившись пальцами в бедро Киры, начиная неспешно двигаться… Наслаждение перекрывало боль, Грачев все больше усиливал рывки, наращивая темп, уже не чувствуя ничего, кроме похоти, овладевающей им. Сильнее впиваясь пальцам в её бедро, чувствуя, как Кира постанывая отвечает на каждое его движение, сжимая его в себе мышцами, Грачев стал мягко полностью переворачивать её на живот, оказываясь сверху. Кира, не сопротивляясь, только шире разведя ноги, охваченная дурманным сладким чувством, повернулась, схватившись руками за подушку, готовая закричать от удовольствия… Сейчас вместе с утоляющимся желанием, она испытывала такую безмятежность и покой, зная, что все закончилось и они оба в безопасности. Чуть приподняв голову, задыхаясь в блаженстве, она застонала громче, только немного волнуясь, как бы секс не навредил Грачеву, но он, уперевшись обеими руками в постель, с силой и такой резкостью проникал в неё, что от каждого размаха, удара – она все больше забывалась… Уткнувшись лицом в подушку, Кира закричала в пылу, ощущая, как внутри словно бы что-то так сладострастно разрывается, забившись в оргазме… Её настолько захватило это состояние, что она сама от себя не ожидая, заплакала, в какое-то мгновение в одном порыве просто сбросив с себя все то, что накопилось за эти дни, все напряжение, страх, мучительное ожидание, неизвестность… все это теперь выплеснулось наружу… Она ещё конвульсивно двигалась, мышцы бешено сокращались и казалось этому нет конца… - Продолжай… продолжай, милый, боже мой… как мне хорошо… продолжай, хочу, чтобы ты меня заполнил… Женечка… - заговорила, всхлипывая она, ощутив, как он вдруг остановился. - Я люблю тебя, моя детка…- наклонившись к ней ниже, соприкасаясь грудью с её спиной, прошептал Грачев, будучи почти на пределе, продолжая движение и уже не в состоянии остановиться, поддаваясь инстинктам. – Люблю тебя, люблю, милая…. – пьяно повторял он, между поцелуями, касаясь губами её шеи настолько чувственно и пылко. Дойдя до разрядки, он, на выдохе, проник в неё до основания так резко, заставляя Киру вскрикнуть и со стоном изливаясь, опустил голову на её спину, прижавшись щекой, шумно дыша. - Все хорошо? – заведя руку за спину, коснувшись его волос, спросила Кира. - Да, более чем… - все ещё хрипло проговорил он, приподнимаясь. – Люблю тебя, моя принцесса…, спасибо тебе, милая…