Победители по жизни

Янина сидела на траве, обхватив колени руками, и чуть покачивалась. Рядом стояла недопитая бутылка лимонада. Девушка с тоской подумала, что надо было всё-таки осмелиться и прихватить с собой папин коньяк – было бы горько, но не так скучно. Коньяк она впервые попробовала несколько дней назад – взобралась на подоконник, наполнила бокал коричневой жидкостью и уставилась в окно, воображая, что за ним раскинулись белые раковины Сиднейского оперного театра. Она – не Янина Ходасевич, у которой собираются разводиться родители и жизнь летит к чёрту, а какая-нибудь известная актриса. Миллионы поклонников жаждут оказаться у её ног, она талантлива и непредсказуема. С такими мыслями девушка глотнула напиток – и через мгновение весь он оказался на её белом халате. – Ну и гадость! – отплёвываясь, проговорила Янина. – Как только папа может это пить? Забыться с помощью алкоголя не удалось, и теперь Ходасевич пыталась забыться на природе. Всё больше и больше времени она проводила в лесу на Зелёном острове, постепенно отдаляясь от друзей. Хотя... настоящих друзей у Янины не было. Только «свита» из однокурсниц, которые втайне мечтали занять её место. Ей завидовали многие, а сама она завидовала счастливым семьям, в которых отец с матерью не грызутся как собаки. «Что с того, что мы богаты, я в прошлом году ездила в Париж? Что с того, что вокруг меня всегда вьётся куча парней? Они все считают меня обычной дурой-блондинкой, умеющей только фоткаться перед зеркалом и высмеивать всех вокруг!» – рефлексировала Янина, покрепче обнимая себя руками (в лесу было прохладно). «Жить после этого не захочешь! По крайней мере, жить дома. Может, плюнуть на всё и сбежать? Мама с папой поплачут, поищут меня и помирятся. Вот прямо сейчас поеду домой, соберу вещи и вернусь сюда...» Её мысли были прерваны шагами, и из чащи показалась парочка – высокий русоволосый парень и шатенка в красном платье. Янина недовольно уставилась на нарушителей спокойствия. – О, тут, оказывается, есть люди! – воскликнула Оксана (а это была именно она). – Не подскажешь, как нам отсюда выбраться? – Как пришли, так и выбирайтесь, – мрачно ответствовала Янина. – Рады бы, да у нас лодку спиз... эээ... своровали, – промямлил Паша. – Следить надо было за лодкой. – Ты чего такая злая? – приветливо полюбопытствовала Ксана, садясь на песок рядом с Яниной. – Дашь попить? Ходасевич сунула ей бутылку. – Лимонад невкусный, если что. – Ничего, сойдёт! – Оксана сделала большой глоток и передала бутылку парню. – А ты как сюда попала? – Я на корабле приехала, на речном трамвайчике. Между прочим, через час он пойдёт обратно. – А мы туда не можем попасть? – спросил Кигач. – Если вы не купили билет на Речном вокзале, то нет. Здесь на него сесть нельзя. – А если зайцами? – Паша прищурился. – Опять придётся врать. Помни, ты обещал, – строго сказала Ксанка. – Ой, ну ладно, ладно. Я же только спросил! – Слушайте, вы не могли бы перейти куда-нибудь? – раздражённо спросила Янина. – На острове полно места, нет, вы идёте именно сюда! – Тут люди, – развёл руками Павел. – Не люди, а один человек, и он в данный момент обдумывает план побега из дома. – Ух ты! – парень присвистнул. Оксана наклонилась вперёд. – Послушай, тебя как зовут? И сколько тебе лет? – Янина. Почти двадцать три. А что? – А то, что ты могла бы съехать от родителей и жить отдельно, если тебе с ними так тяжело, а не бежать из дома, как тринадцатилетний подросток. – Да кто ты вообще такая, чтобы давать мне советы? – вспылила Янина. – И с чего ты взяла, что мне плохо живётся с родителями? – А я много книжек читаю. В том числе и по психологии, – карие глаза Оксаны встретились с голубыми Яниниными. – Зачем тебе бежать из дома, если у вас с родителями хорошие отношения? – Я сюда пришла не за советами доморощенных психологов! – Ну мы тоже не собирались консультировать кого-то по поводу отношений с родителями, – пожал плечами Павел. – Мы сюда за другим пришли. – Ах вот как? Позволь же узнать, за чем? – Романтика, признание в любви, то-сё... – Бесит, – передёрнулась Ходасевич. – Только мы бесим или романтика вообще? – уточнил Паша. – Жизнь бесит. Родители разводятся, из универа меня грозятся отчислить за неуспеваемость, а тут ещё и жара. Прямо жить не хочется! Я пробовала начать пить, да куда там! Я настолько победительница по жизни, что меня тошнит от коньяка. – Коньяк – гадость, – согласилась Оксана. – Я как-то раз попробовала на вписке, так меня потом рвало несколько дней. С тех пор я коньяк не пью. И на вписки не хожу. – Слушай, у тебя ещё не всё так плохо, – осторожно начал Паша. – У тебя хотя бы родители живы. А то я знаю одну девушку, на которую прошлым летом свалилась куча неприятностей. То у них квартиру затопило, то на неё собака напала, а потом у неё отец погиб. Самым нелепым образом – провалился в открытый люк. – Подожди, а эту девушку зовут не Александра? – вдруг поинтересовалась Янина. – Да, Алекс Шервинова. А ты откуда знаешь? – Мы с ней на одном курсе. Правда, совсем не в дружественных отношениях, – Ходасевич вздохнула. – Говорят, она вышла замуж за своего Марка? – Ага, вышла, – кивнул Паша. – Я к чему клоню? Тебе ещё повезло, могло быть гораздо хуже. Ты радоваться должна! – Чему радоваться? Горю чужих людей? – Послушай, – Оксана наклонилась к ней, – я, как начинающий психолог, попробую тебе помочь. Ты зациклилась на своих страданиях и не ищешь выхода, а ведь он наверняка есть! Вместо того, чтобы сожалеть о происходящем, надо попробовать что-то изменить. Например, как я уже говорила, переехать от родителей. Взяться за учёбу всерьёз. Ты кем собираешься работать? – Журналистом, – хмуро отозвалась Янина. – Вот и прекрасно! Значит, тебе надо больше общаться с людьми. Искать настоящих, неподдельных друзей. Работать над собой, пока есть время. Примирись сама с собой. – Как же мне надоели все эти лекции... – Ходасевич сверкнула глазами. – Ты сама-то была в моей шкуре? – Была, – Оксана подалась ещё ближе. – Когда мне было пятнадцать, в школе устроили какой-то праздник, а я должна была играть на гитаре. Я столько готовилась, репетировала... Как-то вечером после репетиции оставила гитару в актовом зале, а когда пришла утром, то увидела, что она вся разбита. Такое ощущение, что кто-то бил по ней молотком. Как я рыдала! – она прикрыла глаза, вспоминая. – Дальше посыпались неудачи: в школе я получила двойку по математике, поругалась с мамой из-за гитары (меня назвали разгильдяйкой), парень, в которого я была влюблена, поцеловался с другой... Паш, не ревнуй, мы с тобой ещё не были знакомы, – она шутливо толкнула Кигача в бок. – Так мне всё это надоело, что я решила покончить со всем разом. Поднялась на крышу дома ранним утром, подошла к краю... и увидела девочку. Она была чуть помладше меня, худенькая, тоненькая, со светлыми косичками. Я подумала, что она тоже хочет прыгнуть с крыши, но знаешь что? Она просто пришла полюбоваться на рассвет! Мы с ней очень много говорили – не помню о чём, но ушла я с твёрдой уверенностью, что буду жить, жить долго и счастливо. На следующий день я выследила парня, который испортил мне гитару, и побила тем, что от этой гитары осталось. Потом одолжила у знакомой новую гитару и выступила на концерте лучше всех! А ещё через несколько дней написала на «пять» контрольную по математике. – А у той девочки была голубая кофта, верно? – спросила Янина, отсутствующим взглядом глядя вдаль. – Кажется, голубая. Я точно не помню. – И ещё девочка сказала, что небо на рассвете похоже на розовую стеклянную чашку, когда смотришь сквозь неё на солнце. – Слушай, верно! Так оно и было, я вспомнила! Но... постой, откуда ты обо всём знаешь? – Очень просто, – Янина улыбнулась. – Эта девочка – я. Тогда я, чтобы отвлечься от мыслей, тайком от мамы ходила на крышу соседнего дома, а теперь я хожу в лес. – Мир тесен, – усмехнулся Паша. – Я не верю в судьбу, но я послушаю тебя, потому что тогда ты послушала меня, – продолжала Янина. – А сейчас мне пора. Корабль скоро приедет, – и, подхватив бутылку, она скрылась в лесу. – Вот это да, – ошарашено протянула Ксанка, глядя ей вслед. – Никогда бы не подумала, что бывают такие совпадения. – Наверное, только мы так можем – поехать отдохнуть и устроить сеанс психоанализа, – ответил Павел. – Но я рад, что мы... ладно, что ты ей помогла. Его слова были прерваны гудением мотора. – Слушай, кажется, это моторная лодка! – с этими словами Оксана вскочила и побежала к берегу, Павел – за ней. На песке они обнаружили целую и невредимую «Канарейку», а рядом с ней улыбающегося во все тридцать два зуба Родиона Колтышева. – Ну что, всё, что нужно, обсудили? – спросил он. – Ах ты, мерзавец, негодяй, подлец! – налетела на него Оксана. – Мы уже чёрт знает что подумали! Решили, мы тут навсегда останемся! – Зачем лодку спёр? – с другой сторону к нему кинулся Кигач. – Да я думал... Эй, Ксанка, не царапайся!.. Я думал, если вас оставить вдвоём на острове, у вас дело лучше пойдёт. Признаетесь друг другу в любви... – Ты кем себя вообразил? – расхохотался Паша. – Амуром, богом любви? – Да ну вас! Чтоб я ещё хоть раз кому-нибудь добро сделал? Да ни за что в жизни! – возмущался Родион, отбиваясь от Чернокуровой. Когда девушка немного успокоилась, все трое сели в лодку и поплыли прочь от Зелёного острова. Солнце медленно опускалось, и на небе расцветал закат, которым любовалась сидящая в одиночестве на скамье Янина. Ветер развевал листья ив, статуи оленей блестели в свете последних солнечных лучей, золото играло на крыше собора, а в этом мире стало на троих счастливых людей больше.