Пираты Карибского Моря. Битва за свободу.

- Ты понимаешь, что ты говоришь? Или у тебя обезьяна последние мозги своровала? – развёл руками Джек, сидя в кресле за столом напротив Барбоссы, который сверял курс. При словах об обезьяне, Воробей осмотрелся, нет ли нигде поблизости этого противного маленького комка шерсти. Но, к счастью для Капитана Джека, капуцина в каюте не было. - Придержи свой острый язык для портовых девок, Джек. Я вполне отдаю себе отчёт в своих действиях, – поднял глаза Барбосса. Но потом, не дожидаясь ответа Джека, снова устремил взгляд в карту, а потом и на компас. - Да? И что там? В этом отчёте? Там написано, что ты собираешься в одиночку противостоять человеку, который убил несколько баронов? – не унимался Воробей. Ему, конечно, прельщало, что ему не нужно будет участвовать во всей этой заварушке и гробить, в очередной раз, свою любимую «Жемчужину», но всё же он считал, что Барбосса поступает весьма глупо, хотя это на него совсем не похоже. - Есть и большими буквами, - не отвлекаясь от своего дела, пробубнил Гектор. - Тогда ты спятил, приятель. - Спасибо, я знал, что ты меня поддержишь. - Не за что. Хотя, я вот тебя не понимаю, хоть убей, - снова начал разглагольствовать Джек - Убью, но не сегодня, - съязвил Гектор. - Очень смешно, - ухмыльнулся Птах, подобно своему собеседнику. - Так вот, не понимаю, зачем лезть на рожон и рисковать жизнью один на один с врагом, когда есть целая армада против него? Если ты надеешься на тот трюк с кораблём, то ты учти, ты не Чёрная Борода. Твоя лодка тебя может и не послушаться, – в ответ Джеку, поначалу последовало молчание, потом Барбосса медленно поднял голову и строгим, или даже скорее яростным взглядом впился в глаза Воробья. Он начал говорить тихо, медленно, проговаривая сквозь зубы каждое слово, от чего Джеку становилось с каждым словом всё «страшнее и страшнее». - Этот человек испоганил всю мою жизнь. Этот человек посмел посягнуть на честь той, которую я любил. Этот человек посмел испортить жизнь моей единственной дочери. Я не просто мечтаю отомстить. Я грежу, чтобы он умер так мучительно, как только можно представить, и глядя в мои глаза с мольбой о пощаде. А затем попал в ад, где ему вовек не будет покоя, - к концу столь серьёзного монолога «приятеля» лицо Джека изменилось от шутливо-издевательского до сочувственно-серьёзного. - Вот что я скажу: это всё, конечно, правильно, но у тебя есть одно большое и весьма важное обстоятельство. Твоя дочь, которая, готов поспорить, либо подслушивает под дверью, либо выслушивает бредни твоих матросов. Стоит ли подвергать столь горячо любимого ребёнка мукам от потери ещё одного, дорогого и уже единственного человека? Это в случае твое неудачи, конечно. - Знаешь, мне весьма импонирует то, что ты веришь в мою удачу, но я всё решил. - А ты уже решил, когда и как скажешь об этом Ализон? *** После того, как Воробей и Барбосса ушли на «переговоры» в капитанскую каюту, Ализон засмотрелась на воду. Но не успела заскучать, как к ней подошли, нет, даже подбежали, Пинтел и Раджетти и стали расспрашивать о том, не выдала ли она команду капитану с потрохами? После того, как девушка сумела их убедить, что она отцу ничего не говорила, эти двое простаков начали травить байки, при том не отпуская от себя девушку. Мол, послушай, какие мы герои и сколько всего повидали. Ализон их почти не слушала. Девушку поедало любопытство: «- Что же такое Джек и отец могли обсуждать уже почти два часа? Может, что-то важное? Что-то со Столпнером? У нас новый план? Или может, его уже кто-то убил?» В любом случае, ответов на эти вопросы, как и на большинство вопросов, у неё не было. Между делом, краем уха, девушка услышала, как тема в рассказе Пинтела зашла про битву против Катлера Беккета. - Это та самая битва над водоворотом? - уточнила девушка. - О, да, она. - Да, отец мне рассказывал. Сильный бой был, не так ли? - оживилась Алу. - Ну, расскажу, – потёр руки Пинтел. – Стою я, значит, на палубе, на меня бегут трое служивых, а у меня из оружия только обломок мачты. Ну, я не растерялся, собрался с духом, и давай махать обломком в разные стороны. - И что? Получилось? – спросил Раджетти с неподдельным интересом. - А то! Одного увалил за борт, второго огрел по голове, забрал у него шпагу, отбился от третьего. А там смотрю: две рыбьих хари на канатах летят в мою сторону. Я выхватываю у кого-то лежащего на досках пистолет и стреляю по верёвке. Рыбья харя падает прямо в пучину. А второй всё-таки попал на «Жемчужину». Ну, я его тоже отправил пузыри пускать. Пущай поплавает! – Пинтел засмеялся раскатистым и заразительным смехом. - Ну ты даёшь, дружище! – наивный Раджетти настолько поверил своему приятелю, что ещё долго мотал головой в разные стороны, а потом ещё и расспрашивал друга, почему это он ему раньше-то не рассказывал об этом случае. Ализон, конечно, поразил этот рассказ, но поверила она в него слабо. Всё-таки, лучший рассказчик небылиц и захватывающих историй для ней был Джек, но Пинтел занимал второе почётное место. Улучив благоприятный момент, как сказал бы капитан Воробей, девушка ускользнула из виду двух бездельников и подкралась к двери капитанской каюты. И первое, что она услышала было: «-А ты уже решил, когда и как скажешь об этом Ализон». Говорил явно Джек. Тогда о чём ей должен сказать отец? Что вообще у их там произошло? Любопытство, да и жажда ответов на свои многочисленные вопросы не давала девушке остаться незамеченной. Ализон резко распахнула дверь каюты и гордо вошла в помещение, как будто она тут хозяйка. Усевшись поудобней на кресло во главе стола, девушка оглядела присутствующих. - Ализон, ты разве не видишь, что мы разговариваем? – как можно мягче постарался спросить Барбосса. - Говорите, мне тоже интересно послушать. - Это тебе не к чему, – отрезал Гектор и перевёл взгляд на Джека, который на последнюю реплику своего коллеги удивлённо вскинул брови и выпучил глаза. - Выражение лица нашего друга подсказывает мне, что надо бы знать. - У него на лице всегда глупые гримасы, но некоторые утверждают, что он умный человек. Я же, на собственном примере готов оспорить это. А теперь, юная леди, выйдите из каюты и займитесь чем-нибудь, но только так, чтобы не мешать команде. - Ализон, детка, и вправду, пойди поразвлекайся, не стоит злить нашего самого умного и самого смелого общего знакомого, – девушка сначала смотрела на Джека, потом повернулась на отца, который всё так же своим суровым и ничего не выражающим взглядом смотрел на неё в ожидании её ухода. Ализон вскочила с кресла так, что, то издало противный звук от трения об деревянные доски пола, и быстрым шагом вышла из каюты, хлопнув притом дверью. - Так вот зачем я тебе тут всё это объяснял. У меня к тебе просьба. - Вот тут уже интересно, – улыбнулся Джек. - Пока я буду разбираться со Столпнером, присмотри за ней. - Предлагаешь утащить её на «Чёрную Жемчужину» силой? Чтобы она мне всю команду перерезала? - Не преувеличивай. Я даже не против буду, чтобы ты её запер, а не то сбежит. - Да… - протянул Джек и откинулся на спинку кресла. - Оригинальный у тебя подход к воспитанию… - Какой есть. - Ну допустим, я её запер на своём корабле. Но где гарантия, что ты выиграешь? Я, конечно, не спорю, ты у нас бравый воин и всё такое, но нельзя исключать и этот вариант тоже. - Знаю, что нельзя. Поэтому завтра я соберу всех тут и сообщу о своём решении и заодно поговорю кое с кем, чтобы в случае моего поражения Ализон не осталась на произвол судьбы. - Ну и к кому в команду ты решил её забросить? - Не к тебе точно. **** Ализон разозлилась не на шутку. Самый банальный вариант - подслушать и узнать суть разговора показался девушке настолько ненужным и низким, что ноги понесли её подальше от капитанской каюты. На лице юной пиратки было такое выражение злости, что даже некоторые матросы отвлекались от своих дел и провожали её взглядом. Даже Пинтел и Раджетти на миг прекратили свой очередной спор и проводили Ализон взглядом. Помимо злостного выражения лица, Ализон ещё и что-то невнятное бубнила себе под нос, сетуя на судьбу, жизнь и на строгого отца. Ноги принесли девушку в кампус. Она уселась на столешницу, взяла из рядом стоящей вазы яблоко, не объяснив ни слова Тому. Но, кажется, парню и не нужны были объяснения. По раздражённому виду девушки было очевидно: она только что разговаривала с капитаном, и разговор был неприятен. Томас попробовал разрядить обстановку. - Что, неудачно поговорила с Барбоссой? – усмехнулся парень, не отрываясь от чистки картофеля. - Как ты догадался? – взглянула на парня Ализон. - Ну, никто из команды не может испортить тебе настроение, так что вариантов нет. - Почему это никто из команды не может испортить мне настроение? - Капитан запретил, – пожал плечами парень, ответив как бы между делом, и взял новую картофелину из ведра. - Как всегда в своём репертуаре, папочка, - пробубнила Алу. Ализон откусила от яблока очередной большой кусок и спрыгнула со столешницы. Девушка взяла табуретку и села на ней напротив Томаса. - Давай я помогу. - Ты сказала «папочка»? – искренне удивился Том. - Ну да. А капитан разве не поведал своей команде, что та, кого нельзя обижать, его дочь? - Дочь? В смысле, родная? - Ага, – девушка ещё раз откусила от яблока кусок и положила его на стол, что был рядом, кивнула головой в сторону картошки. – Ну, давай помогу-то, – после небольшого замешательства Томас отдал свой нож девушке, а сам взял другой. - Ты хоть умеешь это делать? – усмехнулся парень тому, как Ализон начала «чистить» картофель. - Честно сказать, нет. Но, я научусь. Пару картофелин и я мастер, – после этих слов овощ выскользнул из руки девушки и покатился по накренённому полу. Ализон с виноватым видом взглянула на Тома и пожала плечами. А парень старался смеяться как можно тише. После нескольких неудачных попыток, Ализон всё-таки научилась управляться с картошкой и совместными силами они с Томасом за пару часов начистили нужное количество вёдер, чтобы накормить весь экипаж корабля. После законченной работы Ализон вышла на палубу и, облокотившись о фальшборт, устремила свой усталый взгляд на звёзды. Над океаном уже царила ночь и луна оставляла на водной глади завораживающую дорожку, которая уходила далеко за горизонт. Но на смену усталости и хорошего настроения, которым она обязана Томасу, пришло волнение и страх. Ализон чувствовала, что что-то не так. Неспроста Джек с отцом столь долго разговаривали в каюте наедине; неспроста ей не дали послушать, о чём шла речь, хотя её имя и фигурировало в их разговоре. Все эти мысли и размышления, как будто отражались на лице и внешнем виде девушки. Она нервничала, кусала губы, глаза её бегали, не переставая и не останавливаясь на месте больше, чем на полминуты. Такое её состояние заметил мимо проходящий Воробей. Он было хотел начать разговор, как он делает это обычно: непринуждённо, с какой-нибудь шутки, которую понимает за частую только он сам, с широкой улыбкой на лице, и блестящими хитрыми огоньками глазами. Но в конце передумал, и сменил своё выражение лица на более серьёзное. - Что это с тобой? – встал рядом Джек в такую же позу, как и Ализон. - Ничего. Просто плохое настроение. Такое чувство, что должно произойти нечто ужасное. - Надеюсь, твоё предчувствие - это просто женский страх перед битвой, – улыбнулся Джек. Но по выражению лица собеседницы понял, что ляпнул что-то не то. - Не нужно так, – помотала головой девушка. - Что? - Не нужно говорить, что я женщина. Я могу себя защитить! Могу! Я ни чем не уступаю тебе. - А как же опыт? Ализон нечего было ответить. Ведь такого опыта как у Джека у неё не было, а заработать подобный опыт можно только если каждый день попадать в самое пекло самых опасных ситуаций. Девушка снова перевела взгляд к морю. - Чудно, правда? – После двух минутного молчания спросила девушка. Её голос был уже мягче, чем тот, коим она произносила последнюю свою реплику. - Что? – не понял вопроса Воробей. - Море, – указав рукой, ответила девушка. - Оно как ребёнок. То ласковый и милый, то капризный и невыносимый; спокойный, или же бойкий и неусидчивый. - То есть как ты? – Ализон повернулась лицом к Джеку с желанием в тысячный раз оспорить его слова, но не успела произнести и слова. Воробей выпрямился, полностью повернулся к девушке и ,положив одно руку её на плечо, заговорил. – Послушай, детка, ты уже вряд ли усидишь на суше и даже твой папаша тебя не удержит, ведь так? – Ализон кивнула и чуть-чуть улыбнулась. - И если вдруг будет худо, «Чёрная Жемчужина» примет тебя с распростёртыми объятиями. - Спасибо, Джек. Но с чего ты это? – прищурилась Ализон. - Не знаю. Даже я сам не знаю, что твориться в этой самой голове, – указав пальцем на свою голову, очаровательно улыбнулся пират. - Это точно… - улыбнулась в ответ девушка. – Ладно, Джек, пойду я спать. А то от всего этого голова кругом. - Удачно тебе выспаться, непутёвая, – на своё «любимое» слово девушка решила ничего не отвечать. Воробей, ведь только того и добивается, что поскандалить. Уже почти подойдя к дверям своей каюты, девушка решила зайти к отцу. Мало ли, может быть удастся вытянуть из него хоть что-то. Несмело постучав в дверь капитанской каюты, Ализон услышало громкое «Войдите» и отворила дверь. - Я зашла, сказать «спокойной ночи». - Ализон, сядь, мне нужно тебе кое-что сказать, – девушка послушно кивнула и, прикрыв за собой дверь, села в кресло, стоящее напротив кресла Барбоссы. - Я слушаю, – обиженно сказала девушка. Ализон была немного зла на отца за то, что он не дал ей присутствовать при их разговоре, да и вообще за то, что её ни во что не посвящают. - Завтра все бароны соберутся здесь. - Зачем? - Не перебивай меня, – строго «попросил» Гектор. – Так вот, я долго думал, Ализон, и пришёл к решению, что тебе рановато участвовать в этом деле. Так что встретиться со Столпнером мне предстоит без тебя. - Что? Почему я не могу пойти с тобой? - Ты ещё не готова к этому. Ты молода, неопытна, ты хрупкое создание, девушка, в конце концов. И собственноручно подписывать тебе смертный приговор я не намерен. - Я справлюсь! Я знаю это! Я уверена в себе. - Ализон, ты меня либо не слышишь, либо не понимаешь! Мы тут не в игрушки играем! «Смогу, не смогу»! На кону твоя жизнь. - За все дни, проведённые здесь, я поняла, что ничего не знаю об этой жизни, но я чертовски хочу ей жить. И хоть Бог и запретил дуэли, но к шпаге талант я чувствую и готова драться на неделе по семь раз, лишь бы ты поверил мне и поверил в меня! - Я верю в тебя Ализон, - спокойно сказал Гектор и выдохнул, - и хочу верить в твоё будущее. Что оно у тебя есть. И я не могу рисковать тобой. Кораблём, командой, собственной жизнью, но не тобой. И поэтому, ты останешься на «Чёрной Жемчужине». - На «Жемчужине»? И Джек, выходит, тоже не идёт с тобой? - Нет, никто не идёт, я один. - Ты с ума сошёл? - вскочила с места девушка. – Тебе одному ни за что нельзя туда соваться! - А я у тебя разрешения не спрашивал, – фыркнул Гектор. - Ты снова гонишь меня? Опять? - заметалась по каюте девушка. - Я не хочу на «Жемчужину». Не хочу с Джеком. Ты не… - Ализон! – так же резко встал Гектор, чем заставил девушку остановиться на одном месте. - Я всё сказал. Завтра об этом узнают все бароны. Разговор окончен! – девушка глубоко вдохнула, сжала кулаки и, резко развернувшись, направилась к себе, пробубнив напоследок «Посмотрим».