оранжевый

Разум дракона и сердце дракона, но человечьи сны. Вот и попал ты в руки закона - не доживёшь до весны, не доживёшь до богам молебнов, не доживёшь до войны, деву свою не накормишь хлебом, коль не признаешь вины. Коли признаешь, то богу подарим дом твой и дочь твою. Ты будешь вечно нам благодарен, поючи песню свою, поючи песнь на костре очищенья, поючи небу песнь. Ты не надейся здесь на прощенье, мы богу отправим весть. Пламя расскажет, как был ты смирен, как захотел искупить порчу рожденья драконова племя, чёрную божью нить, как возжелал ты подняться к предкам и сердце своё отдать божьей кудеснице старой соседке, той, что Ведьмина-мать, той, что спасает людей от смерти, лишь сердце зверья вкусив. Чтобы не бегать за братом серым, тебя разреши убить. Не разрешишь - зничтожим толпою и силой тебя возьмём. Ты и готов хоть к честному бою, но с дочкой живёшь вдвоём. Дочка твоя хоть мила и красива, силой обделена - никогда не сможет, родимый, сбежать от народа суда, будет гореть на твоём костёрё и будет в твоём гробу... Кажись, говорил ты своей Матрёне: "Дочку я сберегу"? Кажись, обещал, к коленям падал, хворь проклиная всуе? Сможешь потом, дочь-не-спасший-папа, ходить по сырой земле? Что же поник ты, драконов ублюдок, крылья свои сложил? Аль дошла до тебя к февралю-то бессмысленность тяги жил? Рад за тебя и за битву счастлив, которой был наш зачин. Ты поспеши умирать-то - в ненастье важен каждый аршин. Каждая пядя земли, каждый кустик, дерево на траве - дья... кон тебе все грехи отпустит, только умри же скорей! Дева? Конечно, спасём и спровадим... замуж-то отдадим! Ты не жалей здесь своей отваги, божий ты сын иль не сын?.. Кровью дракона помазав ложку, сел за обедню старик, кашу мешает он осторожно, к крови пока не привык. Лик его светел; разум туманен - мыслью о смерти пленён. Хочет бессмертья, силы бескрайней, хочет с начала времён. Много губил зверья чёрной нити, крови напился сполна, В этот же раз забыл по-девичьи ставни закрыть у окна... Дева драконья недолго искала след своего отца: магией поиска был опоясан камень отцова кольца. Помня о крови, помня о власти, тот всё сумел угадать и рассказал всё задолго до смерти, чтобы отмщенье призвать. Тени плясали на гранях кинжала с проклятым остриём, Дева-драконица всё вспоминала, как это: жить вдвоём. Старый Нарцисс удобрял капусту сердцем своим и лицом. В горнице-трапезной было пусто, дым кругом вился кольцом. Новый дракон расправляет крылья и рвётся ввысь, в облака. Грань между сказкой и чертовой былью вновь безумно тонка. 09.01.2015