drug courier.

Рука, средний палец которой украшен скромным, но явно недешёвым кольцом (крупные перстни по службе запрещаются), небрежно бросает тонкую папку с документами на светлую столешницу. Тёмно-ореховые глаза сидящего в кресле насмешливо пристально следят за ней, а затем резко взгляд перемещается на лицо хозяина руки. - Ну что, Бён Бэкхён, - уставший голос стоящего у стола мужчины прорезает тишину. Уже вечер, он как бы собирался домой, но немного не успел. И теперь приходится расхлёбывать новые мелкие проблемы. – Так и будем в молчанку играть? Сидящий в кресле миниатюрный брюнет щёлкает пальцами, сам того не замечая. Привычка. - Мне интересно, Пак Чанёль, - спустя примерно минуту (а может и больше, теряющему терпение Чанёлю каждая минута кажется вечностью) тихо и нарочито вежливо отвечает он. – На каком основании меня фактически сняли с рейса, на который у меня был куплен билет? Деньги-то мне никто не вернёт, - голова склоняется чуть вбок, так, что отросшая чёлка закрывает глаза. – И вместо того, чтобы сидеть в самолёте и направляться домой, в Сеул, я сейчас сижу в полицейском участке Лос-Анджелеса. В чёртовой, драть её во все щели, Калифорнии, - к концу тихий спокойный голос ощутимо повышается. Чанёль снимает форменную фуражку, которая отправляется на стол, к папке с документами, и сжимает пальцами виски, забираясь под крашеные в каштановый отросшие волосы. Он нереально устал за день, а тут ещё добавилась ко всем его делам маленькая верещащая мегера, качающая свои права в чужой стране. - Вы были сняты с рейса по подозрению в перевозке запрещённых веществ, - скоро эта фраза, как «Отче наш», въестся Паку в подкорку головного мозга. Чуть ли не каждый день к нему приводят наркодилеров, настоящих, и тех, кого просто подставили. Если бы не длинная иссиня-чёрная чёлка, можно было бы увидеть, как натурально поднимаются брови в удивлённо-негодующей гримасе. - Офицер Пак, - обращение подчёркивается долей сарказма в голосе. – И откуда же у Вас такие подозрения? Вы ко мне в карман заглядывали? Или, может, Ваши сослуживцы получили от меня письменное заявление о том, что я везу наркоту через границу? Чанёль молчит, опёршись бедром о стол и стоя боком к чувствующему себя довольно вольготно обвиняемому. Спорить с ним – себе дороже, гораздо проще дождаться, пока этот, казалось бы, нескончаемый поток слов иссякнет. Но и терпение не бесконечное. Кажется, что Бэкхён проходил специальные курсы по направлению «выбесить собеседника двумя словами, играя при этом интонацией». - Что же Вы молчите? – елейный голос проникает в сознание. – Нечего сказать? Нехорошо разбрасываться пустыми словами и обвинениями, офицер, ох, как нехорошо. Впрочем, думаю, Вам не привыкать сначала говорить, а потом думать и делать всё наоборот. Насквозь Вас вижу. Терпение окончательно иссякает, и Чанёль в два шага преодолевает расстояние, отделяющее его от сидящего брюнета. Руки, скрытые пиджаком, упираются в спинку кресла, а щуплое тело брюнета оказывается буквально зажатым между телом пытающегося себя контролировать офицера (больше всего сил уходит на то, чтобы не переместить судорожно сжимающиеся пальцы на тонкую бледную шею, еле видимый кадык на которой нервно дёргается) и спинкой кресла. Бэкхён едва успевает отклониться назад, чтобы избежать шишки на лбу от резкого столкновения с головой слишком нервного офицера, и кривит губы от терпкого запаха чужих сигарет, которым пахнет Чанёль и который проникает в лёгкие. - Офицер, держите себя в руках, не так же сразу… - почему бы и не перевести всё в шутку, у него это всегда отлично получалось. Самое время воспользоваться природным чувством юмора. - А что ты ответишь, Бён Бэкхён, - низкий вкрадчивый голос прерывает незаконченную шутку, - если я скажу, что тебя сдали? Зрачки в только что наглых и уверенных тёмных глазах за долю секунды расширяются. Бэкхён отводит взгляд буквально на мгновение и снова ведёт себя, как ни в чём не бывало. - Кто мог меня сдать, если у меня ничего нет? – уверенность и упорство, которому могут позавидовать многие неудавшиеся политики. – Офицер, право, перестаньте меня зажимать, давайте разойдёмся мирно. - Ну уж нет, - не зря Чанёль постигал психологию, полицейский же. И он умеет давить морально, его этому обучали. – Глупый, ты только что сдал сам себя своей реакцией. - Какой ещё реакцией, блять? – Бэкхён, чувствуя потерю контроля над ситуацией, толкает Пака в плечи, но тот не двигается. - Своим поведением, малыш, - Чанёль усмехается, видя мгновенно озлобившийся взгляд. - Не называй меня так, - похожий на нахохлившегося воробья Бэкхён внезапно стирает все границы и переходит на «ты». – Будьте вежливы, как Вам полагается, офицер, - тут же спохватывается и исправляется, - вежливая улыбка и взгляд глаза в глаза через разделяющие парней от силы десять сантиметров. - Так ты отказываешься признаваться, Бён? – офицер отстраняется и отходит к столу, предварительно дойдя до двери и закрывая жалюзи на стеклянной вставке, через которую можно было увидеть остальную часть офиса, где сидят те, кто ещё не дослужился до отдельного кабинета. - А кто бы стал добровольно признаваться при угрозе сесть на десять лет? – парирует Бэкхён с прежней напускной уверенностью на лице. Парень снова расслабляется и немного раздвигает тощие колени, выглядывающие из драных джинсов, усаживаясь поудобнее. - Десять лет – это не так уж и много для двадцатипятилетнего парня. К тому же, ты же слышал, что добровольное признание облегчает наказание, - улыбается уголками губ Пак. - Пиздёж, - безапелляционно и твёрдо. – Не с вашей американской системой правосудия и не с таким копом, как Вы. - И что же тебе во мне не нравится? – Чанёль улыбается уже шире, усаживаясь на стол. – И прекрати «выкать», мы тут одни. - Мне не нравится то, что Вы пидорас, - ещё более безапелляционно, если это возможно. – Но Вы бы мне понравились больше с моим членом во рту, - пока в край охуевший Пак ловит ртом воздух, Бэкхён достает из кармана пачку слабых вишневых сигарет. – Не возражаете? Не дождавшись реакции, он закуривает и затягивается. Наступает тишина, прерываемая изредка тихим покашливанием. - Ты раньше не курил, - первое, что осмеливается произнести Чанёль, до этого молча наблюдая за стряхивающими на пол пепел с сигареты пальцами. - Раньше меня не кидал мой любовничек и не съёбывался без предупреждения в Штаты, чтобы исполнить там свою детскую мечту и стать копом, - яд в голосе пропитывает, кажется, каждый сантиметр небольшого кабинета, как и едкий дым. Чанёль на секунду прикрывает глаза. - Бэкхён… - Иди-ка ты на хуй, - прерывает его вышеназванный, бросая окурок на пол и придавливая его носком кроссовка. – Мне заебись, у меня есть хорошо оплачиваемая работа и нет бесполезной привязанности к одному партнёру. - Хорошо оплачиваемая работа – это наркокурьер? – проигнорировав вторую часть высказывания, постепенно закипает Пак. - Может быть да, а может быть нет, - Бэкхён с широчайшей улыбкой пожимает плечами, наслаждаясь видом злящегося полицейского, который закусил губу, чтобы не высказать ничего лишнего. - Отдай мне порошок по-хорошему, - сухой голос режет, как бумага. – Я тебя отпущу в твой Сеул и поеду домой спать. Бэкхён закатывает глаза и ёрзает. - Ладно, раз уж ты отказываешься мне верить, то хотя бы скажи, какая сука меня сдала. - Не поверишь, но твой босс, - Чанёль кисло улыбается. – Его прижали, а он, как трусливая сучка, выдал, кто везёт товар рейсом Лос-Анджелес – Сеул сегодня вечером. - Тупой старый урод, - выплёвывает Бэкхён, снова теряя контроль нам эмоциями. – Надеюсь, его пришьют в каком-нибудь переулке ночью. - Ближайшие десятилетия он проведёт в тюрьме, так что вряд ли, - Чанёля начинает забавлять ситуация. – Знаешь, так доставляет наблюдать за твоими метаниями от невинной жертвы, которую подставили, до матёрого наркокурьера. Так ты отдашь мне порошок? - Заебал, как же ты меня заебал, - Бэкхён в очередной раз закатывает глаза. – Да ты меня шесть лет назад так не заёбывал в постели, как ты мне надоел за последние… - он посмотрел на наручные часы. - Сорок минут. - Бэкхён, - Чанёль устало вздыхает. – Не вынуждай меня обыскивать тебя. - А что? – тон меняется на игривый. – Боишься, что твой друг встанет и придётся мучиться в ванной? – он снисходительно смотрит на ширинку Чанёля, ничуть не стесняясь. - Нет, просто это затянется надолго, - Чанёлю кажется, что он беседует с ребёнком. Разве что дети так обыденно не обсуждают столь интимные вещи. - Ну, а я никуда не тороплюсь, мой самолёт уже улетел, - улыбка в тридцать два на пару секунд обезоруживает Чанёля. – Эй, не висни, - оказывается, Бэкхён уже встал и щёлкает пальцами прямо перед носом Пака, смотря на него снизу вверх. Чанёль оглядывается на запертую дверь и командует: - Раздевайся до белья, одежду на стол. - Слушаюсь, офицер, - брюнет кривляется, шутливо отдавая честь, и отходит немного назад, на ходу снимая футболку. Чанёль молча тяжёлым взглядом смотрит на худой торс, на затвердевшие от внезапного холода соски, на бледную кожу, окружающую их. - Офицер, да Вы раздеваете меня взглядом, мне и делать ничего не приходится, - быстро подошедший Бэкхён привстаёт на носочки и опаляет томным шёпотом чанёлевское ухо, пальцами ненавязчиво ведя тому по груди и забираясь под расстёгнутый пиджак. – Помните, что я говорил про Ваш рот и мой член? Забудьте, я готов прямо сейчас встать на колени и… Чанёль вздрагивает и аккуратно отстраняет от себя облизывающего тонкие губы парня. - Быстрее уже, что за стриптиз ты тут устроил? – лет шесть или семь назад он бы только порадовался представленной возможности, но… - Слушаюсь, - губы кривятся в усмешке. Белые кроссовки отпинываются в сторону, руки расстёгивают кожаный ремень и ширинку, и рваные джинсы скатываются к щиколоткам. Затем Бэкхён молча выступает из скомканной ткани и поднимает её, кидая на стол к уже лежащей там футболке. Переступает с ноги на ногу и легонько морщится от холодного пола. – Готово. Чанёль молча, стараясь не провоцировать Бэкхёна на новые слова и действия, берёт в руки футболку, даже с расстояния вытянутой руки чувствуя забытый за несколько лет запах чужого тела, которое когда-то почти каждую ночь прижималось к нему вплотную. Приятные воспоминания развеиваются стойким запахом вишни и табака, которым пропитана одежда. Под пристальным взглядом молчащего Бёна шатен тщательно ощупывает футболку и выворачивает её наизнанку. Та же участь постигает джинсы – швы настойчиво прощупываются, а карманы выворачиваются. Нахмурившийся Чанёль вытаскивает из кроссовок стельки и осматривает подошву на наличие разрезов. Ничего. Но ведь ему точно сказали, что Бён Бэкхён не сдавал ничего в багаж и вообще путешествовал налегке, так что товар должен быть где-то на нём. - Бэк, где кокс? – наверное, пора менять работу, нельзя же столько нервничать. Брюнет пожимает плечами и складывает руки на груди. - Поищи. - Ты отдал его кому-то? – не отрываясь от вытряхивания и выворачивания одежды вновь и вновь, рассеянно спрашивает Пак. - Ещё чего. Нет, - фыркает Бэкхён, начиная нервно притоптывать ногой. - Ты его сожрал, что ли? – Чанёль оставляет тщетные попытки найти что-либо в одежде и с раздражённым видом поворачивается к Бёну, который в ответ загадочно (Джоконда отдыхает) улыбается. - Мысли шире, мой дорогой, - фраза ещё более загадочная, чем улыбка. – Бери глубже. Пытаясь сосредоточиться и не отвлекаться на норовящего откровенно заржать Бэкхёна, Чанёль внимательно оглядывает того с головы до ног. Вряд ли он вшил себе пакетик куда-нибудь за глазное яблоко, вряд ли засунул в ухо… Может, выкинул всё, когда увидел полицию. Не запихал же он кокаин в трусы, ну на самом деле… Взгляд Чанёля останавливается где-то в области паха Бэкхёна, очень некстати натыкаясь прямо на обтянутый чёрной тканью полувозбуждённый член. - О, нет… - шатен обречённо стонет, а Бэкхён заливается смехом. - О, да, - от смеха буквально текут слёзы, и реакция Чанёля явно стоила того, чтобы Бэкхён отсидел в тюрьме до десяти лет. Да, мыслит он ебануто. - Пожалуйста, только не говори, что ты запихал его в задницу, - от холодного полицейского ничего не остаётся. Скорее, ребёнок-переросток на полголовы выше Бэка жалобно заламывает брови и чуть ли не топает ногой от бессилия, как бы курьёзно это не звучало. - Ты можешь проверить, - смех стихает, и Бён с улыбкой наблюдает за метаниями, отражающимися на лице Чанёля. Ей-богу, Чанёлю хочется просто забить и уйти, наконец, домой спать. Но предчувствие того, как его морально будут ебать за упущенные наркотики… - Я не хочу шариться у тебя в заднице, - звучит слишком жалобно для двухметрового мужчины в полицейской форме. – Чёрт, Бэкхён, я завязал с этой хренью, у меня с мужиками больше не было… - Я тебя не заставляю со мной ебаться, - розовый язык обводит нижнюю губу. – И раньше тебя ничего не смущало.

***

Бэкхён громко цокнул. Прошла уже половина фильма, ему пиздецки надоело сидеть в тёмном зале. Тем более, что Чанёль купил билеты на седьмой, сука, ряд в самую, блять, середину. И был крайне увлечён просмотром. Ладно бы хоть задний ряд, где никого нет, и можно было бы спокойно сползти на пол и отвлечь Чанёля от крайне скучного (по мнению Бэкхёна) боевика горячими мокрыми губами на члене. А если бы сильно повезло, то незаметно для других зрителей спустить штаны и насадиться уже неделю нетраханной задницей на член, который он бы узнал даже вслепую и на ощупь. Но нет, они сидели в самой середине зала. Слева от Бэкхёна – Чанёль, после него через одно место две молоденькие (и явно несовершеннолетние) цыпочки, которых можно было бы, при удачном раскладе, раскрутить на групповуху (тем более, что одна из них слишком уж откровенно пускала слюни на Чанёля), но не сегодня. Справа – два пустых места, а потом пожилая парочка с внучкой. Удивительно, что ребёнка пустили на вечерний сеанс на боевик, ну да ладно. - Бэк, ты только посмотри, какая у него шикарная баба, - возбуждённо прошептал Чанёль, не отрывая взгляда от экрана и лишь немного наклоняясь к Бэкхёну. – Я бы трахнул. - В ближайшее время ты трахнешь только свою правую руку, - злобно прошипел Бён, отодвигаясь, насколько позволяли подлокотники кресла. Глаза сами скосились вниз, натыкаясь на закрывающее весь обзор на самое интересное ведёрко попкорна на коленях Чанёля. Недовольное цоканье второй раз осталось незамеченным. И Бэкхён решил сыграть сольно, раз уж вторая составляющая дуэта нагло его игнорирует. Мысленно похвалив самого себя за то, что надел свободные спортивные штаны и забил на бельё (надеясь, что ему что-нибудь перепадёт), Бэк скользнул ладонью вниз, проезжаясь пальцами по мгновенно ожившему органу через ткань. Пальцы ненавязчиво оглаживали всю длину, ощупывая через ткань венки, когда член начал наливаться кровью. Дыхание участилось, и Бэкхён запустил руку в штаны, полноценно обхватывая ладонью уже скользкий от смазки орган. Рука медленно двигалась, иногда сжимаясь чуть сильнее, а её владелец пристально следил за тем, чтобы не привлечь лишнего внимания. Впрочем, внимание своего соседа по месту он уже привлёк. Чего и добивался. Бэкхён откинул голову назад, опуская веки и краем глаза успев ухватить горящие интересом в темноте глаза Чанёля, который переводил взгляд с лица Бэкхёна, пытаясь уловить всю смену эмоций, на его скрытую штанами руку и оттопыривающий ткань член. - Малыш, - низкий шёпот отвлёк Бэкхёна. – Ты своей прилюдной дрочкой перевозбудил двух наших милых малолетних соседок, под ними уже, наверное, сиденья мокрые. – Бэк нехотя повернул голову влево и сквозь пелену возбуждения увидел, что даже в темноте заметны покрасневшие щёки школьниц, которые упорно старались отвернуться в другую сторону. – Да и дедуля, - Чанёль наклонился ближе и коснулся кончиком языка чувствительного уха, вырывая заглушённый скулёж, - тоже смотрит на тебя подозрительно. Два паковских пальца скользнули меж приоткрытых пересохших губ, касаясь мягкого языка. Бэкхён выдохнул через нос и сглотнул слюну, втягивая пальцы глубже. Чанёлю было уже плевать, сколько человек заметили их манёвры. Он сосредоточенно трахал мокрый рот Бэка пальцами, завороженно смотря на стекающую у того по подбородку ниточку слюны. Последние резкие движения сжатой рукой в штанах – и Бэкхён кончил, прикусывая чужую руку, чтобы не застонать. Мотнул головой, выплёвывая пальцы, и достал ладонь, блестящую в свете экрана липкой спермой. Посидел молча, выравнивая дыхание, встал и быстро направился из зала, кинув тихое: «Я руку помыть быстро». А Чанёль жизнерадостно улыбнулся смущённым школьницам и помахал им рукой. *** Пак, конечно, не раз спотыкался с бэкхёновским «быстро». Но мыть руку двадцать минут… Не выдержав, он встал и, пригибаясь, с извинениями двинулся к выходу. Найти Бэкхёна не составило труда. Труднее было не вломить ему тут же пиздюлей. Ибо он в позе раком спиной к дверям в мужском туалете около раковин и сосредоточенно ровнял карточкой кокаиновую дорожку на столе, в который раковины и были встроены. - Еблан, тут же грязно, во-первых. А во-вторых, ты уже заебал наркоманить. Если бы сюда сейчас зашёл не я? - Тут не грязно, тут отлично, - сияющий Бэкхён повернулся к своему парню и гордо продемонстрировал ему пачку дезинфицирующих влажных салфеток. – И никто бы не зашёл, торговый центр закрыт давно, только один кинозал работает. Под недовольным взглядом Чанёля Бэк снова отвернулся и, полюбовавшись напоследок ровной дорожкой, наклонился, подставляя к носу трубочку из бумаги. Вдохнул и обернулся. - Блять, ну Чанёль, я же редко, не дуйся, - парень надул губы и полез обниматься. - Пиздец, как мне с тобой домой ехать, когда тебя накроет? Нас же в такси не пустят. - Мы можем развлечься тут, - Бэкхён потянул Чанёля за ремень джинсов к кабинкам. Чувствуя слабое сопротивление, дёрнул сильнее. – Ну же, я понял, что никогда не отсасывал тебе в общественном туалете. Ты просто представь, на что я буду способен минут через двадцать, когда кокс подействует в полную силу. Влажный язык, кружащий вокруг члена Чанёля. Тёплый рот Чанёля, обхватывающий напряжённый орган Бёна, пока умелые пальцы растягивают анус. И распирающий Бэкхёна изнутри мощный член, выбивающий задавленные вскрики из покрасневших губ.

***

- Только не напоминай мне снова про тот случай в кинотеатре, - морщится Чанёль. – Это точно не то, о чём я хотел бы рассказывать внукам. - Тебе было бы жалко поделиться с ними воспоминаниями о лучшем сексе в твоей жизни? – ироничная улыбка растягивает губы Бэкхёна. – Просто вспомни, как ты меня втрахивал в стену после того, как сам ебанул кокса в том же туалете. - Прекрати, - Чанёль прокашливается, чувствуя сухость в горле. - Ну, я жду обыска, надо же мне чем-то себя развлекать, пока ты думаешь, - пожимает плечами Бэкхён. Чанёль устало закрывает глаза и решается. - Снимай боксеры. На удивление, Бэкхён никак это не комментирует и просто молча снимает бельё, пристально смотря на своего бывшего парня. И кидает снятые боксеры в того, едва не попадая ему в лицо, а затем гордо выпрямляется, даже не стараясь прикрыться. Чанёль молча подходит и кладёт руки на бёдра насмешливо осматривающего его Бэкхёна, который при касании тихо выдыхает и капризно ведёт ногой. Ладони двигаются выше, постепенно перемещаясь на заднюю поверхность, и ложатся на подтянутые ягодицы. Чанёль не может отказать себе в удовольствии сжать пальцы, наслаждаясь упругостью кожи и начавшим затуманиваться взглядом Бэкхёна, который из-под чёлки смотрит на него. Пальцы правой руки ненавязчиво скользят вдоль впадинки между ягодиц и замирают, когда касаются влажного и скользкого колечка игрушки. - И кто надоумил тебя засунуть наркоту туда? – Чанёль пытается себя контролировать, при этом дразня Бэкхёна, который напрягается, когда чужие пальцы начинают оглаживать анус вокруг колечка, которое так и напрашивается на то, чтобы за него дёрнули и выдернули чёртову игрушку так резко, чтобы брюнет кончил только от этого. - Сам догадался, - хриплый от накатывающего волнами возбуждения голос заставляет Чанёля поджать пальцы на ногах. Он чувствует, как начинает терять контроль, а соскучившийся по этой шикарной заднице член предаёт его и набухает под неприятно давящими форменными брюками. Пальцы крепко цепляются за кольцо и медленно тянут, начиная по одному шарику высвобождать из плена узких мышц тайские бусы. Вытащив несколько шариков, Чанёль толкает их обратно, выбивая тихое оханье. - А где наркота? - Шарики раскручиваются, блять, - Бэкхён зажмуривается и утыкается лицом в чужую шею, так знакомо и приятно пахнущую. И резко кусает, всасывая кожу, когда Чанёль снова начинает медленно вытягивать игрушку. Чанёль шипит от боли и последние шарики уже выдёргивает резче, отчего Бён вцепляется в него и буквально вжимается в чужое, горячее даже через плотную ткань, тело, а затем разжимает зубы, довольно осматривая начинающий наливаться кровью синяк. Чанёль поднимает выше цепочку с шариками разного размера и действительно замечает почти незаметные стыки, показывающие, где именно шарики закручиваются. Игнорируя тупое возбуждение и признаки жизни в своих штанах, отстраняется от Бэкхёна и отходит к столу. - А клиенты не брезгуют? - Клизму делаю, - огрызается брюнет, злобно смотря на занятого своими делами офицера. – Чанёль, у меня стоит, сделай что-нибудь уже. Чанёль смотрит на него и приподнимает бровь. - Отсосать? - Это было бы вообще идеально, но можешь просто меня трахнуть. - Ты же говорил, что не заставляешь меня трахать тебя, - смотреть на злющего Бэкхёна – бесценно. - Я передумал, - Бэк будто скидывает прежние эмоции с лица и с невинным видом подходит ближе к Чанёлю. – Пожалуйста, я хочу почувствовать тебя внутри, мне этого не хватало. Отчаяние, на мгновение мелькнувшее в наигранно-просящем взгляде, пробивает глухую оборону Пака. - Если поработаешь сам, - тихий смешок в губы, и Чанёль идёт к креслу, по дороге расстёгивая ширинку, а затем садится и сползает чуть ниже. Воодушевлённый Бэкхён с тихим трепетом от того, что его ждут знакомые, но будто уже новые впечатления, подходит к нему и стягивает брюки вместе с бельём, обнажая возбуждённый орган. Трётся носом об ровный ствол, шепча: «Папочка скучал», и залезает сверху, усаживаясь на чужие бёдра. - Готовься, Пак Чанёль, я буду мстить. Привстаёт и обхватывает рукой член, приставляя к до сих пор растянутому и скользкому от смазки анусу. Издевательски медленно насаживается, чередуя насмешку на лице и выражение блаженства, изредка морщась от лёгкой боли. И громко стонет, когда Чанёль резко двигает бёдрами вверх, входя до упора и удерживая руками за бёдра, чтобы Бэк не слез. - Кто ещё мстить будет? – Пак дёргает Бэкхёна на себя и кусает за губу. Громкие стоны заглушаются широкой ладонью, пытающейся заткнуть рот Бэкхёна, когда головка ударяет по особо чувствительным местам внутри. Налитый кровью член трётся о мягкие стенки, а брюнет периодически сжимается вокруг него, плавно двигаясь вверх и вниз. Пока терпение у Чанёля не заканчивается и он не начинает мощно толкаться вверх, засаживая, как кажется Бэкхёну, до самого желудка. Возбуждение собирается в одной точке, и Бэкхён с задушенным стоном кончает, изливаясь на чужую рубашку. Чанёль толкается в обмякшее тело снова и снова, а затем спускает внутрь с тихим гортанным стоном, затем оказываясь придавленным Бэкхёном, который ложится на него, так и оставаясь полностью заполненным. - Впервые кончаю на рубашку офицера полиции, - Бён тихо смеется, а спустя пару секунд к его смеху присоединяется и Чанёль.

***

Чанёль честно пытался оттереть сперму с рубашки влажными салфетками, но тщетно. Поэтому он предпочитает наблюдать за тем, как одевается Бэкхён, стоящий посреди кучи использованных салфеток. Брюнет оглядывается вокруг будто бы в поисках чего-то, а затем подходит к Чанёлю и протягивает руку. - Порошок верни. Чанёль демонстративно поднимает брови. - Какой? - Господи, Пак, я не погнушаюсь вытащить его у тебя из задницы, если ты его туда засунул, - закатывает глаза Бэкхён. – Верни. Чанёль вытаскивает бусы из ящика стола и машет ими перед раздражённым Бэкхёном. А затем закидывает цепочку на шкаф, наслаждаясь видом Бёна, который, кажется, готов убивать. - Верну завтра. За отсос.