— Я не хотела, так получилось.

— Кария! — позади голубоволосого юноши послышался возмущенный голос парня с розовыми хвостиками. Последний чуть ли не надвисал над своим гостем, держа в руках чашку с коричневой жидкостью, от которой шел небольшой сгусток пара. — Ты завис? — Не, просто задумался, — произнес Масаки, взяв из рук своего друга кружку с горячим содержимым. Розоволосый рукой потрогал свой лоб решил уйти в соседнюю комнату за очередными лекарствами от своей болезни. Уединившись незванный гость отпил немного какао и стал внимательно осматривать гостиную сокомандника. Пол сделан из деревянной основы темного цвета. На стенах кое-где висели небольшие и маленькие фотографии, на которых была изображена семья Ранмару. Большой красный диванчик, где и примостился голубоволосый чертенок. Сидеть было очень даже удобно, что очень его радовало. Тумбы и прочее парня особо не заинтересовало, нежели какая-то толстая и доверху заполненная книга. Присмотревшись он понял, что это ни что иное, а семейный альбом семпая. Масаки уже было потянулся взять книженцию, но зашедший хозяин дома остановил желтоглазого. — Ну, рассказывай, что у вас произошло за то время, пока меня не было в клубе? Натворил небось чего, да? — подозрительно спросил Кирино и поднял правую бровь. — Издеваетесь? ~ — с явным недовольством провозгласил футболист и поставил на рядом стоящий столик осушенную до дна кружку. — Вы прямо как Шиндо-семпай! Такой же занудааа. — с надутыми губами промямлил Кария, а потом отвернулся в сторону окна и принялся рассказывать: — Да все как обычно, ничего нового. Все тренируются до потери пульса, благодаря Эндо сану. Так же к нам присоединились новенькие, до сих пор не запомнил их имена. — почесал затылок голубоволосый. — Ясно, — розоволосый неожиданно почувствовал небольшую усталость, и вспомнив что-то, быстро взял бумажку с написынными аппаратами. — Вот же! — Что-то случилось, Кирино-семпай? — Не хочется этого говорить, но, — Ранмару обреченно посмотрел в лицо другу и потом чуть слышно спросил: — Ты сможешь посидеть и подождать, пока я за лекарствами сбегаю? Только ничего не трогай, ладно? — Подождите, подождите, — хитрая улыбочка перемешалась с удивленной гримасой голубоволосого. — Вы получается все это время болели? — Кирино махнул головой в знак согласия. — Так семпай, не вы ли говорили, что уезжаете к родственникам за границу, м? — Говорил, но перед поездкой у меня внезапно поднялась температура и родичи решили оставить меня дома куковать и лечиться. Черт, как ты это делаешь, Кария?! — Не понял. — Точно, забыл, ты же еще тот тугодум. — прыснул от смеха розоволосый облакотившись о стену. — Как ты из людей всю правду вытягиваешь? — Не знаю, как-то само собо… Эй! — возмутился Масаки, увидев смеющегося сокомандника. — Видите, вы тоже так умеете. — Похоже, что да, — сквозь смех выговорил розоволосый и, взяв деньги со стола он поспешил в аптеку за чудо излечением. В это время Кария рассматривал фотографии, которые висели на стене в гостиной. Каждая фотка была вставлена в специально подобранную рамочку. Самой крайнем оказалась маленькая, размером с ладошку. На ней была изображена красивая женщина, вероятно в возрасте. В руках она держала розовый свиток, из которогобыла видна голова младенца. Тот, ничего не подозревая, спокойно спал в руках матери. Рядом с ними стоял мужчина в коричневом костюме и с погремушклй в руке. Он радостно улыбался, смотря на свою жену, одновременно любуясь маленьким комочком. Кария умиленно взирал на эту картину, а потом сделав шаг влево, перешел на изучение соседних фоток. — Кирино-семпай был таким милым в детстве, — вынес вердикт Масаки, шагая все дальше и дальше. И видимо из-за невнимательности, футболист ударился об угол тумбочки, на которой лежала семейная книга. Кария хотел взять ее, но его тут же начала угрызать совесть. Хотя, какая совесть? Голубоволосого последствия совсем не интересовали. — Рискую уже второй раз за этот день. Ну ладно, хрен с ним!