Я с тобой

Вилл вышла из дома, нехотя взобралась на свой старенький велосипед и, печально вздохнув, покатила по тротуару. Сейчас ей как никогда нужна была помощь и поддержка своей лучшей подруги. И девочка знала, где её искать. На самом краю высокого, круто свисающего над берегом холма, низину которого нещадно хлестали бурлящие волны разбушевавшегося океана, сидела Ирма, пристально глядя вдаль. С недавних пор это место стало её любимым, девочка проводила здесь целые часы, обращая свой взор туда, где линия океана сливается с горизонтом и как будто выжидая чего-то, что с минуты на минуту должно появиться из-за этой бесконечной синевы. Вилл остановилась недалеко от подруги и осторожно опустила свой велосипед на мягкую весеннюю траву, затем зашагала вверх. Ирма, должно быть, не слышала, а возможно, и не хотела слышать приближение кого-то постороннего, продолжая также неотрывно вглядываться в морскую даль. Рыжая девочка дошла до края холма, где он перерастает в отвесную скалу, и присела рядом со Стражницей Воды, правда, не свесив ноги с такой огромной высоты, как она, а просто поджав их под себя. - Привет, - прошептала Вилл, поворачивая голову в сторону подруги. - Привет, - спокойно ответила Ирма, не выходя из своего положения. - Хорошо здесь, правда? - попыталась начать разговор девушка. - Да, очень хорошо, - согласилась та. Ирма кивком головы указала девочке на огромный необъятный океан, в котором она постоянно желала отыскать что-то, и беззвучно призвала Вилл тоже вглядеться туда. Несколько минут они сидели молча, созерцая великолепный океанский пейзаж. Волны начали понемногу успокаиваться, не так яростно набрасываясь на каменистый берег, а уже тихо, мерно, как бы гладя, омывали его своими водами. Краешек солнца коснулся алеющего горизонта, показались первые признаки заката. Тогда Ирма оторвала свой взгляд от занимающегося зарева и посмотрела на подругу. Глупо было бы в данной ситуации задавать вопрос "что случилось?" или "почему ты пришла сюда?" Чуткое сердце девочки прекрасно понимало, что произошли какие-то неприятности, а пришла Вилл, чтобы вместе с ней, сидя бок о бок, полюбоваться прекрасным вечерним обликом океана, помечтать или погрустить о разбитых надеждах. Поэтому Стражница Воды просто произнесла: - Рассказывай. Рыжая девушка вздохнула. - Мне было бы неудобно... - начала она, но подруга прервала её. - В этом нет ничего особенного. Ты же знаешь, как я люблю помогать, да и просто быть полезной кому-то. Не стесняйся. Вилл благодарно улыбнулась. - Я опять поссорилась с мамой. Она сделала мне очень больно. Словами. Ты знаешь, она в последнее время слишком сильно раздражается из-за всяких пустяков. Я не знаю, почему. Да к тому же, такие гадости говорит... Не убрала постель - бесхозяйственная, неряха, неопрятная, кто тебя такую любить будет; двойка по физике - сразу идиотка, никудышная, мозгов у тебя нет; опоздала на ужин - безответственная, нельзя на тебя положиться, противно иметь с тобой дело. Со стороны вроде бы не так грубо звучит, но тут даже грубость не при чём, уж лучше бы хамила мне, чем вот такими словами унижала. Ирма вздохнула. И в этом вздохе Вилл невольно почувствовала некий стыд за себя и за то, что осмелилась пожаловаться подруге на свои проблемы. Ведь не прошло и трёх месяцев с того момента, как Ирма потеряла своего самого родного человека - маму, и, выслушивая подобные жалобы, наверное мечтала о том, чтобы у неё тоже все неприятности были именно такого уровня. - Ничего. Всё образуется, - неожиданно добродушно начала она. - Вероятно, твою маму что-то тревожит, раз она вот так вот отыгрывается на тебе. Я знаю, это очень сложно, особенно во время ссоры, но... подойди к ней, обними, поцелуй и заставь рассказать тебе все свои несчастья. Ты - единственный её родной человек, Вилл, - при этих словах голос Ирмы дрогнул, - ей не на кого больше опереться, некому поплакаться. А большинство людей не могут без этого. Расспроси её о проблемах и попытайся помочь, чем угодно, пусть даже просто морально, но главное, чтобы она убедилась в том, что у неё есть в жизни самое дорогое - дочь. Ирма замолкла, и Вилл краем глаза заметила, как с её ресницы невольно сорвалась капелька слезы, покатилась по щеке, а затем упала вниз, к скалистому берегу и волнам прибоя. И снова девочки погрузились в тишину и созерцание уже проступившего и украшающего небо красного заката. - Мне снова тяжело тебя просить, - прервала общее молчание рыжая девушка, - но пожалуйста, расскажи что-нибудь про себя, Ирма. Я понимаю, что очень больно, именно поэтому ты замолкаешь, когда кто-то из нас пытается утешить тебя. А ещё когда вспоминаешь что-то из недалёкого прошлого, до боли знакомое и родное, что так сильно берёт за душу... тогда ты убегаешь сюда и подолгу глядишь вдаль. Правда? - Правда, - тихо повторила Стражница Воды. - Тебе тяжело разговаривать с людьми на эту тему? Даже с самыми близкими подругами? - Да, порой бывает. А море, волны и закат... тут так красиво, необычно и успокаивающе... - Когда то ты сказала, что это в а ш е любимое место. - Да, - снова подтвердила Ирма. - Я родилась здесь и выросла, и ещё с самого далёкого детства привыкла приходить сюда с мамой и встречать закат. Мы подолгу сидели и молча любовались пейзажем. И совсем недавно тоже приходили сюда. Мы разговаривали, а потом я заснула у неё на коленях. В глазах девушки снова показались слёзы. Вилл хотела сказать что-то подруге, поддержать её, но не могла вымолвить ни слова. Но, наконец, проговорила: - Ты не одна. У тебя есть отец, есть мы... При упоминании о папе Ирма издала нервный смешок. - Мы сблизились только в первые недели после смерти мамы. Заботились друг о друге, помогали... А потом он стал отдаляться от меня. Я всячески пыталась заговорить с ним, объяснить, что у него есть я, ещё не всё потеряно. Но он будто умышленно запирался в своей комнате, подолгу пребывал вне дома, не отвечал на звонки и смски. А сегодня... сегодня он привёл её. Вилл раскрыла свои и без того большие глаза и удивлённо посмотрела на Ирму. - Кого - её? Та сглотнула и перевела дыхание. - Свою девушку. Её зовут Анна. Она как-то по особенному привлекательна и очень сильно похожа на маму. Но всё равно... - снова проступили слёзы, - всё равно она - не мама. Ирма смахнула с лица первую порцию влаги и продолжила: - Ты знаешь, Вилл, когда я её увидела с папой, мне почему-то так совестно стало за него. Совершенно не хотелось даже близко подходить ни к этой женщине, ни к отцу. Но Анна знала нашу ситуацию и сама, видимо, боялась моей реакции при виде её; я заметила, как ей было страшно, глядя мне в глаза, выражать сочувствие, поэтому я попыталась как можно приветливее обойтись с ней. А когда поняла, что уже не выдерживаю, сказала, что опаздываю на встречу с тобой и понеслась сюда. Вот скажи мне, Вилл, прав ли он? Одобрила бы это мама, глядя на нас вон оттуда? - девочка указала на небеса, местами покрытые багровым оттенком заката. - Я не знаю, что мне делать. Я понимаю, что папа нашёл в ней отдушину после случившегося, что она может утешить и помочь ему, но внутри меня всю трясёт от появления новой мамы. Мама одна, Вилл! Её нельзя никем заменить! - особенно выразительно подчеркнула эти слова Ирма, оборачивая на подругу своё красное от слёз лицо. Рыжая девочка опустила глаза и прошептала: - Незаменимых людей, конечно же, нет. Просто есть люди, которых не хочется заменять. Но ты и не будешь заменять свою маму Анной. Прими её как нового члена семьи. Да хотя бы, как сестру. И её появление в доме вовсе не значит, что у тебя новая мама. - Но папа же... любит её! Вилл слабо улыбнулась: - Твой папа всего лишь нашёл человека, которому он не безразличен, кто способен вместе с ним разделить его горе и дать надежду на новую жизнь. Это же так прекрасно - снова научиться улыбаться, радоваться, переживать самые лучшие эмоции! Разве нет? Краешки губ Ирмы тоже расплылись в некое подобие улыбки. - Да, ты права, это очень хорошо, - благодарно прошептала она. - Ну, вот видишь. - Ты стала такой сильной, Ирма, - вдруг изрекла рыжая девочка. - Я? Это почему же? - Только сильные могут перенести подобную потерю, и не то, что не озлобиться, а помочь и поддержать всех, кто в этом нуждается. А главное - твой вечный позитив. Он же неугасаем! Девочки рассмеялись. Вилл продолжила: - Да-да, ты умеешь радоваться даже самым обыденным вещам, а в неприятностях ищешь только хорошие стороны! Стражница Воды весело поглядела на девочку: - А как по-другому, Вилл? Если бы не те минутки радости, которые я сама могу себе устроить, пусть даже и простыми грёзами, у меня бы не было сил продолжить своё существование. Всё то, что обрушилось на меня за эти последние месяцы, легко могло положить меня рядом с мамой. - Это правда. В данном случае ты большущий-пребольшущий молодец. Но всё-таки есть один неприятный момент. - Какой? - Ирма удивлённо уставилась на подругу. Вилл хитро прищурилась. - Помнишь, что ты сказала, когда Корнелия принесла в класс шоколадный батончик, а ты безумно хотела есть? - Хмм... "Надо делиться?" - Вот именно. После трагедии вы с папой буквально замкнулись, не подпускали к себе никого, живя один на один со своим горем. Ты запрещала нам говорить с тобой на эту тему, даже не разрешила попрощаться с твоей мамой... - ...потому что я не хотела, чтобы вы видели, как я страдаю и страдали вместе со мной! - Но ты сделала ещё хуже - мы знали, что ты мучаешься, предлагали свою помощь, а ты отвергла её! Разве это правильно? Ирма, ты никогда не одолеешь свою печаль, если будешь бороться с ней в одиночку. Надо делиться всем с нами. Мы же с тобой, Ирмочка, мы же никуда не ушли! И третий месяц мы пытаемся добиться того, чтобы ты открыла нам свои настоящие душу и сердце. Вот твой отец нашёл Анну. А ты продолжишь сидеть на этой скале о д н а? Без нас? Ирма опустила голову и грустно уставилась вниз, комкая пальцами молодую траву. Вилл продолжила: - Знаешь, какой девиз нашей команды? "Мы едины". Мы всё делаем сообща. Мы побеждаем, когда мы вместе. Мы всячески поддерживаем друг друга в трудные минуты. Но, понимаешь, совсем недавно от нашей команды отдалилась одна девочка. Мы не знали, что делать, как её поддерживать, потому что она всегда закрывалась от нас, когда речь заходила о её трудностях. А мы очень хотели снова сделать её счастливой. Мы желали помочь ей сохранить в памяти свою маму и пронести эти светлые воспоминания через всю свою жизнь. Ирма подняла на подругу свои блестящие голубые глаза, полные солёной жидкости. И в этот момент Вилл показалось, что огромная каменная стена между ними, которая так старательно воздвигалась и укреплялась Стражницей Воды и её горем в течение трёх месяцев, стала рушиться прямо у них на глазах. И вот, когда последний ряд камней с грохотом свалился на землю под действием невидимой силы, Ирма прокричала: - Вилл! И бросилась в объятия к своей подруге. Она долго рыдала, много чего рассказывала, а рыжая девушка, выслушивая это, думала: "Сколько же несчастий свалилось на голову ещё не окрепшей четырнадцатилетней девочке! И сколько ещё всего предстоит пережить н а м вместе..." Солнце уже совсем скрылось за горизонтом. Стемнело. А две подруги сидели, обнявшись, на высоком холме, смотрели вдаль, на тихую морскую синеву, вспоминали самые лучшие моменты в своих прожитых жизнях и мечтали о светлом будущем, которое очень скоро ярким лучом утреннего солнца засияет на водах безбрежного океана.