Ангел-хранитель

Риза просыпается от холода. На дворе лето, поэтому она укрыта лишь тонкой и легкой простыней — не слишком удачной пародией на настоящее одеяло, не способной согреть под утро. Роя рядом нет — это она понимает, только открыв глаза, — и именно поэтому ей стало так зябко несколько секунд назад. Девушка поднимает голову, несколько раз моргнув, чтобы согнать остатки сна, и в предрассветных сумерках легко различает четко вырисовывающийся на фоне окна силуэт. Рой стоит спиной к ней, опираясь о подоконник, в пижамных штанах и накинутой на плечи рубашке. Потом медленно поводит рукой вбок, нащупывая что-то, и через пару секунд до Ризы доносятся отчетливые мерные щелчки. Девушка знает, что так щелкает колесико зажигалки, и готова поспорить на что угодно, что Рой сейчас ухмыляется: он ведь Огненный алхимик, ему не составляет никакого труда высечь искру самостоятельно… Но Риза и не думает улыбаться: она знает, что если Рой берется за спички или зажигалки и бесцельно играет с огнем, значит, он нервничает. Вздохнув, девушка садится на кровати, потом спускает ноги на пол и, завернувшись в простынку и используя ее на манер плаща, почти бесшумно подходит к Рою — только тихо шелестит ткань, волочащаяся по прохладному полу. Риза становится рядом, чуть позади, и какое-то время просто безмолвно наблюдает за блуждающим туда-сюда и то вспыхивающим, то вновь гаснущим огоньком зажигалки, а потом все-таки спрашивает, глядя в окно: — Опять кошмары? Рой ничего не отвечает, но Ризе ответ и не нужен; ее муж, еще пару раз щелкнув колесиком, наконец откладывает игрушку и хмурится, чуть повернув голову и поглядывая на девушку боковым зрением. Затем резко спрашивает, будто что-то вспомнив, и его хриплый со сна голос разрывает густую тишину комнаты: — Разбудил тебя, да? Извини, просто… Риза не дает ему договорить, делая маленький шажок по диагонали, утыкаясь лбом в шею Роя и сцепляя руки в замок на его груди. Она знает, что воспоминания никогда до конца не оставят его, что вина будет жить внутри еще долгие годы, что кошмары и ранние побудки вряд ли когда-то прекратятся совсем… Знает, но очень хочет верить в обратное. Риза всегда охраняла его от любой опасности, готовая в случае чего отдать жизнь за своего тогда еще начальника; по прошествии времени, уверена она, ничего особенно не изменилось. А значит, сможет защитить и сейчас, только уже от самого себя. Рой глубоко вдыхает, оборачивается и обнимает ее сам, крепко прижимая к себе. Ризе этот жест приятен, хоть и вызывает почему-то слишком стойкие ассоциации с прошлым — его прошлым. Блеклыми кадрами старого кинофильма встает перед глазами тот вечер, когда Рой, такой же уставший и беззащитный, как сейчас, впервые потянулся к ней, еще совсем юной, но уже готовой за него сражаться; тогда она, кажется, не вполне понимала, на что идет и чем все это обернется впоследствии, но очень хотела помочь. А в итоге стала его верной союзницей, помощницей, защитницей, позже — женой… Ризе иногда и самой в это не очень верилось. — Знаешь, — голос Роя спокоен, в нем даже чувствуется улыбка, и это вселяет определенную надежду, — мне иногда кажется, что ты мой ангел-хранитель. Я в них не верю, тебе это известно, но все-таки… ты мое исключение. — Глупый, — Риза тоже улыбается, отстраняясь. — Я не ангел, просто ты — это самое дорогое, что у меня есть. Ты и сам это прекрасно знаешь. — Да, — соглашается он, поправляя простыню на ее плечах, и тут же перескакивает на другую тему: — Ты не замерзла, нет? — Немного. Рой обнимает ее теперь уже одной рукой, и Риза, ведомая им, окончательно переставая волноваться, идет к кровати; у него завтра важное совещание, а она, конечно, будет переживать, поэтому им обоим стоит выспаться. Уже закрывая глаза, девушка бросает взгляд на окно: небо светлеет на глазах и приобретает все более явственный серый оттенок. «Главное, чтобы днем не было дождя», — проносится в голове не слишком уместная, зато простая и будничная мысль. Она успокаивает, заставляя дышать ровнее, но Риза все еще чувствует почти незаметную дрожь напряжения, передающуюся от руки Роя, и тяжело вздыхает. Потом, осторожно повернувшись, накрывает его ладонь своей и сжимает — не слишком сильно, но так, чтобы он почувствовал; неслышно шепчет: «Не волнуйся», — и почти физически ощущает, как сердце Роя перестает колотиться в бешеном темпе, а мысли мало-помалу принимают спокойное, полусонное течение. Ангелам-хранителям в мире людей, конечно, тоже нужно отдыхать. Однако сон подопечных для них всегда дороже собственного.