Как песок сквозь пальцы

Ясмин навестил Хатима на второй день после родов. Подойдя к его кровати, он взял его за руку. Омежка был полусонный и вялый, но из его глаз пропали неуверенность и отчаянье. Он забавно таращил глазенки, пытаясь удержать их открытыми, но у него это плохо получалось. Хатим довольно улыбнулся омеге и хотел что-то сказать, но Ясмин прижал палец к его губам. Через мгновенье ребенок заснул. На следующий день уже с утра Хатим еле дождался Ясмина и попросил забрать его из палаты. Поговорив с Фатимой и пообещав ей, что сам присмотрит за омежкой, Ясмин забрал его с собой. Они медленно и осторожно шли по двору. Хатим крутил головой по сторонам, улыбаясь, как будто впервые видел эти стены и редкие цветочные горшки. Он, как котенок, блаженно жмурился от солнечного света и выглядел ужасно довольным. У гарема рядом с двумя стражниками стоял Аббас. Когда омеги подошли к дверям, альфы по привычке отвели глаза и, поклонившись, открыли дверь. Аббас, как обычно, кивнул омегам и развернулся, чтобы уйти. - Аббас, - тонкая рука Хатима потянулась к нему, как будто омежка хотел его коснуться, но, опомнившись, отдернул руку и спрятал ее за спину. - Аббас, простите, - Хатим кусал губы, словно, слова доставляли ему боль. - Я не хотел вас обидеть! - омежка отвел взгляд и прижался к Ясмину. - Я был не в себе! Простите за резкие слова. - Я все понимаю, - Аббас стоял, не поднимая головы. - Благодарю за то, что позволили помочь. Всегда к вашим услугам. Альфа отвесил поклон, и, резко развернувшись, твердым шагом отправился по своим делам. Хатим поднял на Ясмина счастливые глаза и заговорщически прошептал: - Все, больше никаких альф! У меня теперь есть математика, химия и биология! Я так счастлив! Стоило им переступить порог гарема, как Хатим сорвал с головы шейлу и подкинул ее в воздух. - Свобода! Я жив и свободен! УРА! Хатим попрыгал немного, как щеночек, которого, наконец-то, отпустили, погулять, а потом подбежал к Ясмину, который с улыбкой наблюдал за ним. - Я выполнил ваши требования, Ясмин-эфенди? - Хатим довольно улыбаясь, заглядывал в глаза омеге, тот удовлетворенно кивнул головой. - Я знаю, какие желания загадать! - Я тебя внимательно слушаю, - Ясмин церемонно развел руками. - Для начала пообещай мне, что позволишь жить с тобой, и не будешь искать мне альфу. Больше слышать не хочу поганого альфьего запаха! - Ну, - Ясмин предупредительно поднял руку, - то, что альфу тебе искать даже не собирался, это я заявляю со всей ответственностью, - Ясмин улыбнулся своим мыслям. - А что касается альфьего запаха… Знаешь ли, у меня есть любимый муж, и он альфа, между прочим! И ты даже не вздумай строить ему глазки и протягивать к нему свои загребущие ручОнки! Я очень ревнив! Увижу, что ты к нему тянешь ручки, я тебе их вмиг пообрываю! Так и знай! Хатим моргнул пару раз глазками, а потом рассмеялся, заливисто и легко. Как будто с его плеч упал большой-большой камень. - На мой счет можете быть абсолютно спокойны, Ясмин-эфенди! Я на вашего мужа всегда смотрел и буду смотреть не иначе, как с почтением! Клянусь! - омежка продолжил смеяться, пока у него живот не заболел, и он не схватился рукой за шов. Отдышавшись, он продолжил. - А второе желание - я хочу учиться на Земле вместе с бетами на врача! - А вот это зависит только от тебя, - абсолютно серьезно ответил Ясмин. - Сдашь тесты, отправлю на учебу и даже оплачу ее. А не сдашь, будешь сидеть в гареме, как птичка в клетке! - Я сдам эти тесты! - почти выкрикнул Хатим. Из его глаз исчезли смешинки и осталась только решимость. - Вот увидите, я их обязательно сдам! - Хорошо! - Ясмин милостиво кивнул головой. - А какое третье желание? - Велосипед, как у Олли, - еле слышно прошептал Хатим и покраснел. - Он дожидается тебя в комнате! - засмеялся Ясмин. Хатим бросился в свою комнату. Там стоял точно такой же велосипед, как у Олли, только салатового цвета. Он тоже был украшен шелковыми кистями и бубенчиками на руле. Рафик сам их пришивал к тесьме, чтобы отгонять злых духов! Хатим с визгом выкатил его из комнаты во двор и уселся сверху. Полы платья свисали с рамы и мешали движению. - У тебя в сундуке лежит туника со штанами! - Ясмин, сурово нахмурившись, посмотрел на омежку. - Переоденься! Перестанешь сверкать голыми ногами, да и платье уцелеет, а то, ненароком, попадет в цепь и порвется! Хатим бережно прислонил велосипед к стене и побежал переодеваться. В комнате его поймал милый Рафик и запричитал, что не следует сразу после родов резко двигаться, шов может разойтись! Хатим попытался протестовать, но Ясмин полностью поддержал Рафика и попросил не дергаться пару дней. Велосипед от него никуда не денется, так что можно и подождать пару дней. Ведь всем будет плохо, если внутри швы разойдутся! Фатиме придется снова зашивать, а Хатиму тогда уже точно придется долго лежать в палате, пока Фатима не выпустит! Омежка, насупившись, согласился. Но он все равно надел тунику со штанами и с тяжким вздохом закатил велосипед обратно. Ясмин решил поработать в тихие утренние часы, а Хатим, как обычно, спал рядом, свернувшись в клубочек на матрасике, только на этот раз он улыбался во сне. От этой улыбки на глаза у Ясмина наворачивались слезы. Сердце щемило от светлой грусти и одновременно радости. Азиз ходил на цыпочках и отправил остальных омежек с детьми в гостиную к Амину. Ведь Хатиму нужен покой! Все видели, как он вернулся в гарем, как радовался велосипеду, и были совсем не против поиграть с детьми в другом месте. После обеда пришел Олли, Хатим потянул приятеля к себе в комнату и показал свой велосипед, а тот пообещал научить его на нем кататься! Олли получил письмо от Шади, в конце которого, как обычно, была приписана пара строк рукой Саида. Олли, прочитав письмо, сразу начал писать ответ. После этого запечатал письмо в конверт и передал Ясмину, а письмо Шади унес с собой. Он выпросил у жада шкатулку с замочком и теперь все письма хранил там, а ключик от шкатулки носил на шее. Второй ключик жада отдал по секрету Хани, но папочка сказал, что доверяет сынишке, хотя ключ забрал и куда-то перепрятал. Теперь Вилен приходил в гарем только поспать. От него пахло типографской краской и машинным маслом. Ясмин хитро улыбался, когда видел, с каким сосредоточенным видом Вилен выходит по утрам. Усама приставил к нему молодых альф, которые чуть не лопались от гордости, что охраняют не просто омегу, а того самого Вилена. Который и грамоте учил, и однажды (они сами видели!) не побоялся выйти против альфы в круг и даже разбил ему нос! Конечно, он продержался недолго, но это не имело значения, ведь не струсил же? Вилен очень удивился бы, если бы узнал, какие истории о нем восторженно рассказывали эти юные охранники несносному Юстасу! Он, в свою очередь, посматривал на них немного снисходительно, заставляя перетаскивать тяжести в типографии наравне с рабочими. А когда выдавалось свободное время, то он усаживал их читать книги, заставляя потом рассказывать, что тем понравилось, а что нет. Кто-то читал медленно, кто-то быстро, но отвертеться от этой повинности не удавалось никому! Время текло незаметно, вот уже Хатим вместе с Олли гоняли вдвоем на велосипедах по двору дворца, заезжая и на поле для тренировок альф. В ответ на недовольные комментарии Амина, что омега, который недавно родил, гоняет на велосипеде в тунике и штанах с открытым лицом, как биби, Ясмин вначале попытался объяснить Амину, что и Хатим, и Олли просто добирают радости, которых были лишены в детстве, и лишать их этих невинных занятий неправильно. В конце концов, на них ведь никто не жалуется! Амин в ответ закатывал глаза с таким видом, как только он один умел делать. Мол, как объяснить дикому варвару тонкости этикета? Но Ясмина поддерживал жада, тот считал, что пока омежки не начали строить глазки альфам, то могут делать все, что хотят. В любом случае, подвижные игры очень полезны для здоровья. А за порядком возле казармы пусть Усама и Аббас следят! Тем более, что Усама купил своему молодому супругу точно такой же велосипед, только розовый! Поэтому Ясмин игнорировал стоны Амина. Как говорил в подобных случаях мудрый жада: собачий лай не досаждает облакам. Хорошо, что все эти шалости не мешали учебе. Омежки и остальные биби так и учились в «библиотечной школе». Маленьких альф перевели в городскую школу, которая разместилась в здании бывшего медресе. На стене у входа в школу была написана восточная мудрость: «Учение в детстве подобно гравировке на камне». Все умеющие читать глубоко задумывались, а потом приводили в школу своих детей. Хитроумный план Лу приносил свои результаты! По подсчетам Ясмина сессия уже закончилась, а потом прошли и каникулы. Но Салах с Роном так и не вернулись. Ясмин уже считал дни, а они присылали письма, в которых старательно обходили дату прилета домой. Ясмин с тоской смирился с тем, что Салах приедет накануне родов, когда начнутся летние каникулы. Это было ужасно грустно, но он ободрял себя тем, что у него будет время для работы. Ясмин вздыхал и продолжал работать. Он писал одновременно и роман, и научную монографию, посвященную книге Лабида. Ясмин старался написать монографию первой, чтобы познакомить всех желающих с этим сокровищем изящной словесности. Но стоило только услышать запах чая, которой Азиз приносил в его кабинет с самой провокационной улыбочкой, и все умные мысли разбегались в разные стороны, и тогда он доставал черновик романа и начинал быстро записывать заранее продуманные сцены. История нечаянной любви и расставания лилась из самого сердца. Азиз принес ужин и сообщил, что Хатим будет ужинать в питомнике с Олли. Все омеги собрались у Амина, у того появился новый сериал. Хани пришел к Ясмину, слуга тащил за ним следом полный поднос. Хани устал от общества и хотел отдохнуть в тишине. Алан, как всегда, пришел в гости к ужину, он хотел поговорить о газете и книгах, напечатанных в новой типографии. Юстас выпустил первый тираж Корана. Книга была в подарочном варианте, на бумаге высокого качества и с золотым тиснением на обложке. Теперь они готовили небольшой тираж карманной версии, и у Алана в голове бродили новые проекты. Ясмин вяло отмахнулся от него и послал его… к Вилену! После ужина Алан убежал в город в надежде еще сегодня перехватить Вилена. А Ясмин отправился в библиотеку на традиционную вечернюю сказку для детей. Хани пошел к себе, у него к вечеру отекали ноги и, вообще, он капризничал от усталости. В питомнике уже давно стоял визор, но Ясмин запретил включать его больше, чем на час в день. Поэтому дети успевали, и учиться, и баловаться на улице, а по вечерам все бежали в библиотеку. Из гарема в библиотеку можно было попасть только через лабиринт питомника, и тот, кто не знал всех переходов и поворотов, рисковал потеряться в питомнике на долгое время. Еще один вход в библиотеку был через казарму, вернее, сказать через общий зал казармы, где всегда было много альф. Ясмин расположился на диване, рядом с ним устроились Олли и Хатим. Остальные биби и молодые альфята расселись на полу и на соседнем диване. Они были похожи на птенчиков. Такие же блестящие глазки и приоткрытые клювики. Альфы постарше и слуги сидели вне светового круга, который отбрасывали торшеры. Ясмин открыл книгу на вчерашней закладке и продолжил читать историю. На душе было почему-то радостно, будто, в ожидании праздника. Когда Ясмин дочитал главу, он закрыл книгу. Первое, что он увидел, подняв голову, это были восторженные глаза сына. Рон бросился к нему на шею. - Оми, папочка! Мы так скучали! Мы уже приехали! Сюрприз! Ясмин поцеловал сына и прижал к себе. Боги, как он по нему соскучился! А сам глазами стал искать Салаха. Он нашел его сразу. Тот сидел с другими альфами на самой границе освещенного круга. Его глаза мерцали золотом, как у хищника. Ясмин удивился, как он не почувствовал его присутствия раньше? Воспитатели стали быстро разбирать детей. Азиз подхватил Рона под руку и стал рассказывать, что он должен срочно ему что-то показать в питомнике. Олли бросившись к другу, стал рассказывать о лисенке - феньке и о том, что теперь велосипед есть не только у него и, вообще, столько новостей! Вскоре дети ушли, альфы, как тени, растаяли в темноте библиотеки, и только шарканье Филина и его тягостные вздохи напоминали двоим замершим друг напротив друга, что они все еще в библиотеке. Ясмин боялся даже моргнуть, чтобы не потерять эти медовые капли в сумраке библиотеки. Плавно, чтобы не спугнуть, Салах поднялся, в несколько шагов преодолел расстояние между ними. Он не касался, но давал прочувствовать свое присутствие на уровне запахов и инстинктов. И ему очень нравилось то, что он перед собой видел. Зрачки у омеги расширились, рот приоткрылся, а дыхание стало коротким и поверхностным, как будто он только что бегал. Салах нагнулся и, заглянув в шоколадный омут глаз, коротко и целомудренно поцеловал приоткрытые губы. Ясмин разочарованно застонал, он так ждал, так скучал, ему мало! Он схватил мужа за крепкую шею и потянул на себя. Попался! Салах замер, ошарашенный внезапным нападением, а потом довольно рассмеялся в жадный рот. Собственническая улыбка мешала поцелую, но альфа не мог удержаться. Его любят! По нему скучали так же сильно, как и он! Салах никому бы ни за что не признался, сколько силы воли ему потребовалось, чтобы высидеть те несколько минут, пока омега дочитывал главу до конца! Руки дрожали, и сердце было готово выскочить из груди от желания схватить и утащить к себе свое сокровище, свою любовь! А Ясмин совсем растерялся от этих горячих губ, сминающих его рот, впуская напористый язык мужа. От водоворота ощущений его мир опять свернулся в одну точку, где эпицентром билось сердце альфы. Он опять не понял, как и в какой момент времени, он оказался в объятиях Салаха, его хватило только на то, чтобы сладко вздохнуть и положить голову на плечо Салаха, пока тот нес его по коридорам и переходам. От такого родного запаха все внутри растекалось сиропной лужицей, но омега все равно не отпускал, крепко держа дрожащими руками шею альфы. Как будто именно это удерживало его от падения в бездну. Салах поставил супруга у кровати и стал судорожно задирать на нем тунику. - Покажи, покажи, - Салах, опустившись на колени, немного приспустил штаны омеги, пока тот держал собранную в узел тунику на груди. - Шишечка моя! - Салах поцеловал слегка выпирающий животик. - Какой хорошенький! Салах потирался щетинистой щекой о нежную кожу живота, временами целуя и лопоча всякие нежности. Ясмин сам не понял, как расплакался. Слезы просто брызнули из глаз. Одна слезинка упала прямо на мужа, тот вздрогнул. - Я сделал тебе больно? - испуганно посмотрел Салах. - Прости, прости, я такой неловкий! Я тебя щетиной поцарапал? Да? Ну, что ты молчишь? - Я так тебя люблю! - всхлипнул Ясмин. Салах бережно завернул его в свои объятия и уложил на кровать. Он вначале слизывал слезинки, а потом стал целовать мокрые глаза со слипшимися ресничками. - Ну что ты, глупый, зачем же плакать? Это правильно, что ты меня любишь, я все равно люблю тебя сильнее! Я это точно знаю! - Нет! Я сильнее! - Ясмин попытался нахмуриться и посмотреть грозно. - А вот это мы сейчас проверим! - альфа со смехом стянул с него вначале тунику, а потом и штаны. Ясмин проводил взглядом разлетающуюся по спальне одежду. Вот и ищи потом, что куда упало! Салах стал быстро раздеваться, а Ясмин понял, что муж одет не в привычные штаны и рубаху, как все альфы, а в джинсы и рубашку. Раздевшись до конца, он с сомнением посмотрел на омегу, который уже тянул к нему свои руки. - И чего ждем? - нахмурился Ясмин, увидев, как Салах нерешительно замер. - Вот думаю, как бы тебя не помять нечаянно, - Салах почесал буйную головушку. - Иди ко мне, - мурлыкнул омега и притянул к себе любимого, а потом, быстро перевернувшись, уселся на бедра альфы. - Я покажу тебе один способ! - Вот ведь любишь ты верховодить и командовать! - Салах притворно нахмурился, а сам оглаживал бедра омеги, подбираясь к сладкой дырочке. - Я, может, тоже придумал один способ… - Вот и сравним, чей способ лучше, - омега склонился и выдохнул в растянувшийся в улыбке рот альфы, - но позже, а пока проверим мой способ! - Ну, ладно, - с деланно горестным вздохом согласился альфа. - Пусть будет по-твоему! Хатим едва вырвался из питомника. Почему-то Азиз решил уложить его спать здесь, а у него есть своя комната! Хатим, вырвавшись от удушающей заботы Азиза, отправился в свою комнатку. Но, проходя мимо спальни Ясмина, услышал протяжный стон. Хатим испуганно замер. Неужели Ясмину плохо? Но он ведь со своим альфой! Он ведь всегда рассказывал, что альфы хорошие, это только Халиб был больным на голову ублюдком! Стон за дверью повторился, а потом послышался смех альфы! Ну, точно! Ясмин ему врал! Он просто покрывал своего альфу! А на самом деле все они одинаковые! Альфы всегда делают больно омегам! Стон повторился. Хатим в панике схватился за голову. Ясмину надо помочь! Только, как? Для начала надо увидеть, как именно альфа мучает омегу, он его связал или приковал? Может, оглушить альфу по голове чем-нибудь тяжелым, а потом можно будет сбежать в пустыню? Мысли Хатима скакали, как зайцы, сбивая друг друга с ног. Он совершенно не понимал, что делать! Он так расслабился от того, что здесь так тихо и спокойно! А тут опять появился альфа и мучает теперь такого хорошего Ясмина! Да как он может! Хотя от альф другого и ждать нечего! Нет в их сердце ни грамма милосердия и доброты! Они как острые и холодные клинки, могут только ранить! Хатим метался по гостиной, стоны и всхлипы за дверью просто раздирали его душу! Он схватил в руки цветочный горшок и решил что, в крайнем случае, просто огреет альфу по голове, а потом что-нибудь придумает! Главное, чтобы Ясмин больше не мучился. Он осторожно приоткрыл дверь, и, заглянув в щелочку, растерянно замер на пороге. Сидевший верхом на альфе, Ясмин изогнулся и, положив руки тому на грудь, похоже командовал им. К его влажной спине прилипло несколько волосинок, а вся основная грива свешивалась с одной стороны, открывая красивую спину с милыми ямочками у самых ягодиц. Крупные ладони альфы поддерживали эти ягодицы, как две половинки вкусного фрукта.… И тут дверь предательски скрипнула. Омега обернулся посмотреть, кто посмел их потревожить. Его глаза были шальные, с поволокой. Хатим совершенно растерялся, встретившись взглядом с Ясмином. Так ему не плохо? А почему он тогда стонал? А как же тогда… - Брысь отсюда! - Салах метнул в непрошенного визитера подушкой. Хатим пискнул и выронил горшок. Бесшумно подкравшийся к нему Рафик ухватил омежку за ухо и потащил в его комнату. Ой, вот это называется, влип!