Как песок сквозь пальцы

Утро началось как обычно. Обливание холодной водой в купальне, быстрый завтрак и проводы с пожеланиями удачи следующим «выходцам». С той лишь разницей, что прежде, чем закрыть дверь за последним слугой с сундуком, в дверь протиснулся Салах и, схватив в охапку Ясмина, смачно поцеловал. – У меня все хорошо! – только и успел сказать альфа прежде, чем жада вытолкал его за дверь. – Не волнуйся за меня! – кричал уже через закрытую дверь альфа. А все вокруг или откровенно хихикали, или довольно улыбались, глядя на Ясмина. В гареме с каждым днем становилось все тише и тише. Уходили наложники, вместе с ними уходили и их слуги. Раньше в разных уголках гарема сидели группки омег, которые или пели и вышивали, или просто щебетали, как птички, делясь последними сплетнями друг с другом. А теперь гарем стоял пустой и тихий. Оставались последние четверо омег, которые уже полностью собрались и готовились выпорхнуть за ворота в поисках новой жизни. Но стоило только всем оставшимся разбрестись по своим делам, как двери гарема распахнулись, и внутрь практически ворвались сегодняшние «выходцы». Все были на грани истерики. – На Айюба напали, он убил эмира Хусама! – омеги срывали с волос шейлы и почти попадали под ноги Айдану. – Спокойствие! Только спокойствие! – жада попытался поймать пролетевшего к выходу мимо него Хани. – Всем немедленно успокоиться! Истерика еще никому не помогала! Ясмин поймал Хани в дверях и затащил его к себе в гостиную. Жада оделся в уличную одежду прямо у двери и выскользнул наружу разузнать, что произошло. По привычке все собрались в гостиной у Амина. Вернувшиеся омеги всем своим видом показывали, что они очень испуганы и того гляди, попадают в обморок от нервного перенапряжения. Ясмин им почти поверил, но, приглядевшись, заметил, что жесты наиграны, и все происходящее больше похоже на мелодраму, чем на реальные переживания. Ну, не могут все четверо омег одинаково заламывать руки и закатывать глаза. Если бы они испугались по-настоящему, то, скорее всего, молчали бы и плакали. Амин, глядя на них, тоже начал истерить, а Ясмина вдруг накрыло жаркой волной злости и раздражения. Вот же актеры погорелого театра устроили представление для Амина и всех слуг! ‒ Я сейчас всем страдальцам надаю оплеух. Говорят, очень помогает, кровь приливает к мозгам, и сразу наступает просветление ума и прекращение истерики. Ясмин, уперев руки в бока, с удовольствием наблюдал, как полуобморочные глаза сразу прояснились, всхлипывания постепенно стихли, и омеги ошарашенно уставились на Ясмина. Вглядевшись в его горящие глаза и сведенные брови, они сразу сообразили, что этот точно не пожалеет и к нежным личикам приложится недрогнувшей рукой! Бесчувственный! ‒ С Айюбом все в порядке? ‒ в гостиную ворвался Хани. ‒ Он ранен? ‒ Нет, ‒ после недолгого замешательства выдали омеги. ‒ Он не ранен, и с ним все хорошо! ‒ Если бы ты знал своего супруга чуть лучше, ‒ Амин задрал опухший нос, ‒ то тебе было бы известно, что Айюб входит в состав Малого Совета Преданности! А туда не попадают за красивые глаза! Наш Айюб великий воин! ‒ А тогда чего ты ревешь? ‒ Ясмин не мог такого спустить. ‒ Что, чужого альфу пожалел? Амин так растерялся, что замер с открытым ртом и круглыми глазками, не найдя достойного ответа. Он задумался с несчастным выражением лица, но все же под конец мыслительного процесса так и не нашел ничего лучше, чем обиженно надуться, как мышь на крупу. ‒ Рафик, ‒ скомандовал Ясмин слуге. ‒ А ну, быстренько возьми себе в помощь пару ребят пошустрее и резвым козликом марш в город, и чтобы нашли мне Алана. Рысью, рысью! Так, а теперь вы! Успокойтесь и расскажите, что произошло. Я обещаю, что тому, кто первым начнет всхлипывать и причитать, что испугался, такую оплеуху отпущу, что в ушах будет звенеть до завтра! ‒ Ты такой бесчувственный, Ясмин! ‒ Амин скривил губки. ‒ И чего это ты здесь раскомандовался? Это не твой гарем! Это мои омеги! Иди к себе и на своих кричи! ‒ Неееет, Амин, ‒ ехидно улыбнулся омега, ‒ гостиная твоя, это верно, но омеги уже не твои. Они сейчас ничьи! И я вполне могу расспросить их без твоего разрешения! ‒ Амин хотел возразить, но Ясмин пресек его доводы с самого начала. — Тебе, что, неинтересно услышать правду? ‒ А ну, быстро все рассказали! ‒ будто очнулся Амин и, уперев руки в бока, гневно уставился на бывших друзей. ‒ Это все началось возле моего шатра, ‒ подал голос самый младший, красноречиво закатив глазки и сложив лапки, как будто собрался спеть, но услышав хмыканье Ясмина, сразу собрался мыслями и быстро продолжил. ‒ Я, конечно, слышал разговор не с самого начала, только с того момента, когда Хусам стал кричать на Айюба, что тот все подстроил специально, чтобы лишить его, Хусама, наследника. Мол, Айюбу всегда было завидно, что его сын Халиб вырос таким здоровым и высоким, не то что его сыновья ‒ мелкие заморыши! А Айюб ему ответил, что его старший сын уже успешный эмир, а младший, несмотря на рост и молодость, победил его сына в честном поединке. Так что, не в росте дело! ‒ После этого Айюб ушел дальше, и все продолжилось уже между нашими шатрами, ‒ двое других омежек вначале заговорили одновременно, но потом переглянулись и продолжили, перебивая друг друга. ‒ Хусам закричал, что Айюб бесчестный! ‒ очень эмоционально начал первый. ‒ Он кричал, что все это просто хитро подстроенная ловушка, чтобы лишить Хусама наследника! ‒ подхватил второй. ‒ И что Айюб затеял выборы, чтобы заманить его с сыном в ловушку! ‒ Он так кричал! А потом заявил, что Айюб взамен должен отдать ему Салаха в наследники! ‒ А Айюб засмеялся! ‒ омеги посмотрели друг на друга и надменно улыбнулись. ‒ А после этого Хусам бросил Айюбу вызов и сказал, что если тот не отдаст наследника добровольно, то он заберет его по праву меча! ‒ омега, забыв о предупреждении Ясмина, стал картинно заламывать руки. ‒ Или убьет! Потому что если у него нет наследника, то и у Айюба не будет! ‒ другой омега обвел взглядом слушателей, наслаждаясь ужасом на их лицах. В комнату влетел жада. Было видно, что он сильно раздосадован. Он отмахнулся от всех и уселся на свое привычное место. Он что-то шептал себе под нос и загибал пальцы. Никто не решался задать ему вопросы, и поэтому все сели в кружок у его ног. Жада будто очнулся и, кликнув своего слугу, велел принести ему бумагу и карандаш. ‒ Жада, ‒ Хани с мольбой посмотрел на свекра. ‒ Не переживай, маленький, все будет хорошо, ‒ Айдан погладил Хани по щеке. ‒ Ну, насколько это вообще возможно в этой ситуации, ‒ жада подумал еще немного, а потом обвел всех взглядом. ‒ День выборов отложен, так что можете распаковывать свои сундуки. ‒ Как отложен? Надолго? ‒ на омегу со всех сторон посыпались вопросы. ‒ Конечно, отложен! ‒ жада недовольно махнул рукой на наложников. — А вы что думали? Айюб убил на поединке эмира Хусама ад Шер. Так как у того нет наследника, будет созван Совет Преданности. На нем будет решаться вопрос о наследовании. Надо заказать продуктов, нам теперь кормить всю эту толпу, пока все не закончится! ‒ жада недовольно цыкнул. ‒ Жада, не томите, ‒ попросил Ясмин. ‒ Мы все переживаем. Почему была дуэль? ‒ Будет ли тень прямой, если ствол кривой? ‒ Айдан горько ухмыльнулся. ‒ Что отец, что сын, они похожи друг на друга, как два финика! Два недоумка! Слава Аллаху, дуэль состоялась при свидетелях. Хусам несправедливо обвинил Айюба в подлости! Правду говорят, что человек, как сосуд, тронь его, и чем он полон, то из него и выльется. Хусам сам допустил подобное. Есть много свидетелей тому, как его сын задирал Салаха, а отец ни разу не одернул его, а наоборот, подзуживал сына, говоря что наш Салах слаб, как и его отец, который даже с гаремом не может управиться! Жада замолчал, сжав кулаки и пытаясь сдержать гнев. Хани успокаивающим жестом прикоснулся к его плечу. ‒ Наш Салах, слава Аллаху, действительно как отец! – жада погладил Хани по руке и продолжил. – Как говорил мой оми: скорпион ужалил и сам жалобно запищал! Несправедливость человека поражает его же самого! Халиб сполна получил того, что желал другому! Хотел унизить чужого наследника, а что получилось в итоге? Его род прерван! У Халиба не было наследника, поэтому теперь вопросом наследования эмирата ад Шер займется Совет Преданности. Благо, почти все эмиры уже здесь! Так что, устраивайтесь поудобнее, пока Совет не назначит наследника, день выбора не будет продолжен. Аллах, дай нам сил! Надо послать весточки в мечети, чтобы помолились за усопшего и вознесли благодарственные молитвы за здоровье Айюба и Салаха. И надо бы людям объяснить, что происходит. ‒ А что Айюб? – не удержался Хани. ‒ А что Айюб? – не понял жада. ‒ У него теперь много забот. Эмир погиб от его руки, поэтому он повез его тело в эмират, чтобы успеть похоронить на родной земле до заката солнца! Он взял для этого его звездолет. На корабле Айюба отправился Салах, Саид вылетел на своем. У Халиба есть свой корабль, кроме этого в ад Шер отправились еще четыре альфы - члены Малого Совета. Они должны оповестить жителей эмирата о переменах. Им придется созвать на заседание Дивана эмирата ад Шер и дать задание визирю подготовить к проверке документы. Неизвестно, назначит ли Совет Преданности сразу наследника или только наместника. Ведь у всех эмиров наследники сейчас учатся на Земле, выполняя волю Ошая. Сейчас вопросов у каждого больше, чем ответов. ‒ Ясмин, ‒ жада протянул пустой лист бумаги омеге. – Эмир уже улетел, возлагать на визиря составление сообщения для общины не стоит. Он, конечно, хороший человек, но уж очень медлительный. Напиши текст сообщения, которое прочитают в мечетях. У тебя получается обращаться со словами так красиво и ладно, как у твоего мужа с ятаганом. Давай, поторопись, напиши и принеси мне, а я передам охране, чтоб они разнесли по мечетям, ‒ после того, как Ясмин поднялся с места и пошел к себе в кабинет за маркером, жада крикнул вслед. – И не забудь сделать пятнадцать копий и одну для визиря! Должен же он отчитаться перед повелителем о проделанной ИМ работе! ‒ Хани, ‒ жада посмотрел на зятя. – Пойдешь со мной, надо посмотреть, как у нас с продуктами, О Аллах, мы совсем не были готовы к такому количеству гостей и так надолго! Надо срочно пополнить запасы продуктов и сделать дополнительный заказ этим шкуродерам из Торговой федерации! Могу поспорить на свои шлепки, что за срочность они сдерут дополнительные деньги! ‒ Давайте сделаем заказ Алану, ‒ подал идею Хани. ‒ Но ведь это не светильники, – удивился жада, ‒ это продукты! ‒ Если их покупают за деньги, ‒ улыбнулся Хани, ‒ то Алан их, конечно, достанет. Просто перед ним надо поставить четко сформулированную задачу. Давайте посмотрим, что нам надо и в каком количестве, а потом поговорим с Аланом. ‒ А я? – Амин недоуменно смотрел на водоворот вокруг себя. ‒ А тебе самое главное, – жада смотрел внимательно на Амина. – Поскольку омеги эмиров у нас задержатся, то надо пригласить их в гости. Наверняка, они захотят расслабиться в хаммаме. Я послал слуг узнать, кто остался, и послал им приглашения на сегодняшний вечер. Проверь, чтобы в хаммаме все было готово к приему гостей. И пни кухню, чтобы они приготовили на вечер сладостей! ‒ Ну, вот! – надул губы Амин. – Вечно мне достается самое тяжелое! В гостиной Ясмин увидел Алана, который терпеливо дожидался его, сидя в углу на подушке. Перед ним на маленьком столике стоял небольшой поднос с маленьким кофейником, крошечной чашкой и стаканом чистой воды. ‒ Ты стал совсем восточным человеком, Алан! ‒ Ясмин приветливо улыбнулся другу и сел рядом. ‒ О, да. Прекрасный Ясмин! ‒ Алан, как все местные, поднес руку к груди и склонился. ‒ Я уже привык к тому, что если хочешь все успеть, то не надо торопиться. Суетливые люди здесь выглядят подозрительно. ‒ Алан, расскажи мне, что происходит. Азиза нет, от Рафика я могу добиться только нравоучений, что надо делать и чего делать нельзя беременным. Еще немного, и я его задушу подушкой! ‒ Какой ты кровожадный. Это у тебя от голода! ‒ Алан улыбнулся. ‒ Ты сегодня ел? ‒ Нет, ‒ Ясмин позвал Рафика и попросил принести завтрак, а заодно и обед. ‒ Алан, ну, пожалуйста! Расскажи, что происходит? ‒ Ну, я думаю, что основные новости ты узнал раньше меня. Я тебе расскажу то, что вижу, ‒ Алан отхлебнул глоточек кофе и задумался. ‒ Ну, начну с того, что вокруг города стоит около двухсот звездолетов. То там, то здесь натянуты шатры. В городе и за городом ходят толпы агрессивных альф, вооруженных до зубов, и местные жители боятся громко чихнуть, чтобы не вызвать лишнего внимания этих бугаев к своей особе. Нет, местных образчиков воинственных тестостероновых красавцев тоже хватает, и они все такие вежливые, что становится страшно. Рафик притащил громадный поднос еды и поставил перед Ясмином. ‒ Присоединяйся! ‒ махнул над подносом рукой омега. ‒ Время обеда, а я еще не завтракал! Алан не стал ломаться и быстро положил себе на тарелку всякой еды. Утолив первый голод, продолжил рассказ: ‒ Айюб организовал что-то вроде отрядов самообороны на жилых окраинах. Люди немного напуганы и очень переживают, будет теперь через три дня торговый день, или туристов не пустят в город? ‒ Я думаю, Айюбу сейчас не до этого. Он забудет дать запрет, а значит, туристы будут любоваться на все это столпотворение! А что еще волнует людей? ‒ Все знают, что Айюб убил на дуэли нечестивого Хусама, и повез его труп домой. В городе опять будет праздник, все переживали за своего эмира. Вчера праздновали победу Салаха, только тс-с, ‒ Алан прижал палец к губам, ‒ это секрет! Нельзя, чтобы чужаки пронюхали. Я вчера отправил в городские кварталы бедняков лепешек и сладостей для детей. Все люди переживали, когда Салах отшучивался от этого наглого Халиба, но после того, как он его победил, весь город стал улыбаться. Такая, знаешь, тайная радость для всего города. Я возле магазина поставил пончиковый автомат, и теперь любой ребенок может подойти и, сказав секретное слово получить сладкий ясминчик и хитрую улыбку. ‒ А что за слово? ‒ заинтересовался Ясмин. ‒ Тигр! ‒ улыбнулся Алан. ‒ Эти дети такие неугомонные. Разрисовывают себе мордашки тигриными полосками и бегают, рыча на всех. ‒ Очень мило, ‒ Ясмин не знал плакать или смеяться. ‒ А что еще в городе нового, кроме пончиков? ‒ Близится голод, ‒ Алан стал совершенно серьезен. ‒ Запасы еды подходят к концу. Нет, ты не думай, эмир распорядился закупить еды у Торговой федерации, но те финики, что они прислали, годятся разве лишь на корм скоту, ‒ Алан покачал головой. ‒ Хорошо, что по закону цены на продукты фиксированые, а то страшно подумать, какая бы началась спекуляция. Всю дичь уже перебили, начался забой домашнего скота. Гости, конечно, платят за продукты, но их с каждым днем становится все меньше. Ведь кроме самих эмиров, приехали еще их охранники и слуги. А это куча прожорливых ртов. ‒ Надо что-то делать! ‒ заволновался Ясмин. ‒ Не волнуйся, а то позову Рафика! ‒ Алан увернулся от яблочного огрызка. ‒ Я обо всем уже позаботился. Мои помощники в тех эмиратах, где у меня есть магазины, потихоньку скупают продукты, но так, чтобы не вызвать ненужного ажиотажа. Я конфисковал у Марка его корабль и послал своих собрать все, что возможно и привезти сюда. ‒ Алан! ‒ Ясмин замер от ужасной мысли. ‒ Ты ведь… ‒ Подумай, прежде, чем обвинять друга, ‒ Алан постучал пальцем себе по лбу. ‒ Спекуляция здесь приравнивается к убийству. За что купил, за то и продаю! Веришь, самому тошно. Никакой прибыли! И даже наоборот, тем женщинам, что работали у Хани в парниках, послал продуктов. Они боятся выходить за город. А у него работали в основном вдовы, для которых этот заработок был едва ли не единственным способом прокормить детей. ‒ Алан, ты молодец! ‒ Ясмин улыбнулся и принялся дальше за еду. ‒ Угу, ‒ согласился коммерсант. ‒ Я рассматриваю все это, как длительные капиталовложение в бизнес. Если все будут живы и здоровы, то сытые жители пойдут и купят в моем магазине чего-нибудь очень им нужного. ‒ Алан, ты всегда стараешься выглядеть хуже, чем ты есть. А ведь у тебя золотое сердце! ‒ Тихо! ‒ Алан нахмурился и оглянулся по сторонам, как в шпионских фильмах. ‒ Никому не говори! Если люди узнают, что меня можно растрогать влажными глазами, то весь мой бизнес накроется медным тазом! Нет, Я ‒ злой и бессердечный и в долг не даю! И, вообще, я выполняю твой приказ! Если что, я все буду валить на тебя! Ясмин рассмеялся легко и беззаботно. ‒ Ты лучше скажи, как надолго все затянется, ‒ Алан был рад, что у Ясмина все в порядке. ‒ Мне надо точно знать. Теперь, когда продукты появляются более или менее регулярно, пекарни работают не только днем, но и ночью. За городом убрали палатки для омег и натянули громадный шатер, он больше любого из видимых мной ранее цирков шапито. Даже страшно. Что происходит? ‒ Алан, насколько мне известно, соберется Большой Совет Преданности. Эмиры будут решать, что делать с эмиратом ад Шер. И только после этого продолжится передача достойным эмирам сокровищ гарема. ‒ Да, кстати, Айюб пристроил тех двух омег, которых забрали у отца и сына, Хусама и Халиба. Он передал их тем, кто сражался с ними в ритуальном поединке, ‒ сообщил Алан. ‒ Да, это так, ‒ в шорохе платья и перезвоне браслетов в комнате появился жада. ‒ Только негодяи успели опробовать омег, поэтому новые повелители будут ждать три месяца, прежде чем войдут к ним в покои, они хотят знать, понесли ли омеги и, если понесли, то от кого. Так неприятно! ‒ жада поморщился, но потом посмотрел на Алана и улыбнулся ему, как родному. Алан чувствуя подвох, напрягся и опустил глаза. ‒ Алан, я знаю, что ты по просьбе Ясмина завозишь продукты в город. Я хотел бы поблагодарить тебя от лица моего сына и городской общины! Мой сын обязательно наградит тебя за такую неоценимую помощь! ‒ Ну что вы, сиятельный и благочестивый Айдан ай Асад ад Дин, ‒ Алан сложил руки на груди и поклонился почти до самого подноса с едой. ‒ Я счастлив быть полезным эмирату ад Дин. Ваши добрые слова для меня лучшая награда! ‒ А что, Халиб, тоже улетел на похороны отца? ‒ Ясмин посмотрел на жада. ‒ Нет, ‒ жада выбрал с подноса виноград и стал щипать гроздь тонкими пальцами. ‒ Халиб живуч как ящерица, и так же хитер. Сынок остался на месте и устроил целое представление для эмиров. Он сказал, что не может отправиться на похороны отца, потому что ему больно видеть, как родной дом будет разграблен по праву меча! ‒ Второй раз уже слышу про это право, ‒ Ясмин посмотрел на Айдана, ‒ поясните, пожалуйста. ‒ Право меча? ‒ жада растерялся, как можно не знать таких элементарных вещей. ‒ Победитель может взять все, что хочет. Жизнь проигравшего, его имущество, любое, вплоть до самого эмирата. Раньше именно так и происходила смена правящих династий. Когда старый альфа ослабевал, а наследника у него или не было, или он был мал и слаб. Происходила битва, как правило, прежнего эмира убивали, чтобы избежать ненужных заговоров, следом убивали слабого наследника и занимали дворец по «праву меча»! ‒ Так Айюб заберет себе эмират ад Шер? ‒ глаза Алана загорелись. ‒ На одну голову две чалмы не наденешь! ‒ жада махнул рукой. ‒ У моего сына есть свой эмират, он может отдать ад Шер Салаху, но тогда сам останется без наследника! Нет! Судьбу эмирата будет решать Совет. Но Айюб действительно может взять из дворца все, что захочет. Пока наследника нет и наместник не определен, дворец принадлежит ему! — Они скоро вернутся? — Ясмин с надеждой посмотрел на жада, тот только рассмеялся, услышав тоску в голосе Ясмина. ‒ Скоро! Не грусти. Шатер натянули уже сегодня, значит, уже завтра все соберутся внутри. ‒ О, в такую жару сидеть в закрытом помещении? ‒ Алан передернул плечами. ‒ Простите за дерзость, о достопочтенный Айдан ай Асад ад Дин, позвольте предоставить вам в пользование мои чудные кондиционеры с режимом вентиляции? Я уверен, они сделают воздух в шатре более свежим и прохладным. Уважаемым эмирам будет намного комфортнее и легче принять важное решение. Жада милостиво посверкал глазками и согласился принять помощь. После этого жада, сложив губки бантиком, пригласил Алана для приватного разговора в свою комнату. Алан совершенно растерялся и, не зная, как себя вести, посмотрел с мольбой на Ясмина. Но тот с коварной улыбочкой предложил Алану не волноваться за свое целомудрие, на него лично здесь никто не покусится. Спустя час Алан вышел из комнаты жада задумчивый со стопкой бумаг в руках. За это время Ясмин написал обращение к жителям эмирата, красиво все оформил и размножил на ксероксе. Айдан только глянул на него и сразу же велел разнести по мечетям. А сам, зажав в руках оригинал, отправился к визирю. Надо же было объяснить тому, какой он молодец, что смог так хорошо все устроить! Когда Айдан вернулся от визиря, то почти сразу за ним пришли и приглашенные омеги. Все было готово для встречи гостей. Начали с молитвы за покойного эмира, благочестиво повздыхали, а потом вернулись к перетряхиванию прошлой жизни эмира и его бывшего наследника. Гости разбились на группки, посетили хаммам и, устроившись со всем возможным удобством, продолжили сплетничать. Ясмин уже по привычке удалился к себе, следом пришел Хани, Мышонок, посидев в уголочке, попросил разрешения у омег уйти в комнату к Вилену. Его отпустили, а сами, выключив свет, сидели, как в прошлый раз, в потемках. Такого веселья на этот раз не было, зато в гостиной царил Амин, он хвастался мужем и, вообще, чувствовал себя центром вселенной. Хани сидел печальный, он с волнением думал об Айюбе, о Совете, скучал по Олли и, в скором времени, поцеловав друга, отправился спать в гостевую комнату, предоставленную Ясмином. А тому совершенно не хотелось спать. Он сидел в комнате, вздыхая и отмахиваясь от Рафика, который пытался затащить его в спальню. Зудя над ухом, как комар, Рафик бормотал об одном и том же. Вскоре Ясмин перестал на него реагировать. Когда все гости разошлись, а хозяева разбрелись по своим комнатам, Ясмин вышел на порог гостиной и уставился на звездное небо. Где-то там Салах, по связи проносился странный коктейль раздражения и умиротворения. Ясмину не спалось. Он сидел и думал о том, как пустое бахвальство может разрушить судьбы одних людей, отнять жизнь у других и круто поменять жизнь у третьих, совершенно ни в чем не виноватых людей. ‒ Я смотрю, ты сегодня ночью бодр, как светлячок! ‒ жада появился из темноты ночи, как привидение. ‒ Иди спать! Пока молод, сон так сладок, а страдать бессонницей будешь, когда станешь таким, как я, старым брюзгой. Иди спать, дитя. Завтра будет тяжелый день. ‒ С чего вы взяли? ‒ удивился Ясмин. ‒ Просто я знаю своего сына. Он благородный человек и не сможет пройти мимо чужого горя. ‒ О чем вы говорите? ‒ Иди спать, Ясмин, завтра и тебе, и Хани потребуется много сил. Жада развернулся и скользнул в ночь, растворившись в темноте. Ясмин посидел еще немного и, вздохнув напоследок, отправился спать. Едва он успел раздеться, как провалился в тяжелый сон. Во сне Салах просил у него прощения за что-то, Ясмин даже просыпался несколько раз. Утром Ясмин понял, что голова просто разрывается от боли. Вместо утреннего обливания он вышел в гостиную, стараясь не потревожить свою больную голову, и сразу отправил Рафика за врачом и завтраком. Эскулап посоветовал позавтракать и поспать, а Рафику дал мазь, которую тот сразу начал втирать в виски омеги. От этой мази и бережного массажа головная боль отступила, и Ясмин согласился поспать после завтрака. Но поспать ему так и не удалось, во дворе послышался шум. Ясмин выглянул в окно и увидел, как во двор зашел Айюб, следом за ним шла толпа омег. Из гостиной выскочил вначале Айдан, а следом Амин и бледный Хани. – Я забрал их по праву меча! – громко произнес Айюб. – Супруги Амин и Хани, примите их! – И меня еще обвиняли в многочисленности гарема! – взвизгнул Амин, уперев руки в бока. – Да лучше пусть бы была своя сорная трава, чем эта чужая пшеница! Хани только покачнулся на пороге, Айюб подхватил его и прижал к себе. Он что-то шептал ему в волосы, пока Хани полубезумным взглядом пытался пересчитать количество вошедших. Ясмин быстро вскочил, похоже, Хани нужна помощь! Он уже выскочил на улицу, когда увидел как во двор заходит Салах. Он вел за руку молоденького омежку. За его спиной шла вереница омег. Ясмин машинально пересчитал. Их было ровно двенадцать. – Я забрал их по праву меча, – Салах говорил громко, но в его глазах плескалась боль и надежда. Ясмин замер, пытаясь проснуться. Все это казалось продолжением ночного кошмара. – Ясмин, супруг мой, прими их! – в глазах Салаха было такое выражение мольбы и надежды, которое Дэйчи видел однажды в глазах у Рона, когда тот притащил домой грязного уличного котенка. Омега совершенно неожиданно для себя вдруг нервно хихикнул. В тот раз от котенка удалось избавиться, но, похоже, с этими котятами этот номер не пройдет. – Они были омегами Халиба, но поскольку он больше не наследник, мне пришлось их забрать. Пойми, я не мог поступить иначе! Ясмин посмотрел на омежку, которого держал за руку Салах. На вид он был ровесником Олли, они даже были чем-то похожи. С той лишь разницей, что этот омежка был примерно на шестом месяце беременности.