Цветные комнаты

«Четвертая эра – Скайрим» Нелорен занял обширную комнату на втором этаже с большим количеством кроватей и книжных шкафов - его учитель считал, что молодому некроманту нужно большое помещение и много спален. Сам Некромант жил в темнице форта Амола, но его ученик не имел права туда заходить - это было первое и единственное правило его проживания здесь. После учитель объяснил ему, где он должен есть, что ему можно и нельзя трогать, а потом, с какой-то странной улыбкой, разрешил ему начать изучение дневника. И вот тут-то альдмера ожидал сюрприз – дневник исчез. Нелорен искал его по всем внутренним помещениям форта на протяжении двух часов, заглядывая под каждую кровать, отодвигая шкафы и залазая в каждый уголок, куда дневник мог попасть по случайности. По истечению четвертого часа, Нелорен сдался и отправился к Некроманту, чтобы сказать, что он потерял дневник. Но тот, вместо того, чтобы отругать или даже выгнать альдмера, рассмеялся и сказал, что дневник не дастся в руки не-магу, и Нелорену нужно научиться смотреть на мир другим зрением, чтобы увидеть его. Так начался первый урок. Прошла неделя изнурительных тренировок, бессонных ночей и постоянно дрожащих от усталости пальцев, но он добился своего, к концу недели он уже мог мгновенно переключаться на видение магических потоков. Дневник найти не составило труда - он лежал у изголовья его кровати. Нелорен открыл его и нахмурился: в нем не было ничего - одни пустые белые листы. Альдмер напряг глаза еще сильнее, стараясь прорвать магический блок и, наконец, смог различить едва видимую бледную надпись: «только живой может поведать историю живому». Альдмер мысленно взвыл – да, этот кусок бумаги просто издевался. После всего, что он прошел, просто – очередная загадка. Была глубокая ночь, но ученику Некроманта было наплевать. Он шел быстрым шагом к комнате учителя, и уже почти схватил ручку, но остановился – с дверью что-то было не так. Он пригляделся другим зрением – на двери висело какое-то сложное плетение. Он начал медленно изучать потоки, но потом плюнул - бесполезно. Еще побродив по свежему воздуху, он отправился спать, надеясь хотя бы выспаться Его разбудил какой-то назойливый звук, он нехотя открыл тяжелые спросонья глаза и посмотрел на источник шума - это был большой черный ворон с пробитой грудной клеткой, на лапе у которого висело что-то похожее на бумагу. Ученик некроманта медленно подошел к ворону и быстрым движением выхватил ее - в нос ударил приторный запах разлагающегося тела. Его стошнило. Когда он смог более или менее прийти в себя, он прочитал: "Нелорен, уезжаю на месяц, оставляю твою первую книгу по некромантии на алхимическом столе - изучить от корки до корки". Книга была не очень сложной - это был скорее философский трактат, чем книга по магии. Все больше погружаясь в азы некромантии, Нелорен начал понимать, что почти любой предмет помнит, как он должен работать в исправном состоянии - будь то замок, который перестал закрываться или тело, которое перестало двигаться. Вдруг его пронзила мысль: - Запись в дневнике - «только живой может поведать историю живому» - может значить, что ему нужно попробовать оживить дневник. Альдмер потратил еще добрую неделю в поисках ингредиентов, в вычерчивании пентаграмм и вычислении расположения звезд. Как говорилось в книге, все это было нужно только тем, кто не мог фокусировать свою силу волей, но юному некроманту эта работа даже нравилась - в ней была какая-то выверенность и предопределенность результата. Он прочитал заклинание, метнул весь поток своей силы и упал в обморок от истощения внутренних запасов... Вторая эра Маннимарко стоял у стен Храма Псиджиков - огромного замка, состоящего из стен и внутренних зданий, включая самое главное здание, место, куда он шел - Башня Совета Пути. Люди, стоявшие на стенах со страхом смотрели на него. Их было много – великие маги, искусственно продлевающие себе жизнь на десятки и сотни лет, адепты, пришедшие за тем, чтобы понять, как устроен мир, великие воины этой эры, желающие испить мудрости древнейшего ордена - каждый из них сейчас был переполнен решимостью защищать этот оплот знаний и света. И он – единственный маг, желающий уничтожить остров Артеум, поправка - единственный живой маг. За время своего путешествия он нашел многих магов, готовых наплевать на посмертие ради возможности поквитаться с ненавистным орденом, который слишком давно и бесправно решил стать судьей для магов мира сего. И сейчас его армия, насыщенная силой - нет, не Тьмы, ибо Тьма и Свет - просто две руки одного тела. За ним стояла смерть, смерть, несущая жизнь. Личи - великие маги прошлого, которых казнили силой Артеума за запрещенные ими знания, скелеты и зомби - тени воинов, которые сражались за то, чтобы вернуть блага Артеума в мир. Но для этого остров должен был погибнуть. Ворота открылись и вышел Галерион, в поддержке двух десятков магов, он встал в высокопарную позу и надменно произнес: - Остановись, безумец, пока тебя не казнили, как смутителя баланса. - Маннимарко лишь ухмыльнулся, повел рукой, и один из адептов испустил вздох и жадно вцепился глотку другого - своего лучшего друга, тот уже через секунду, напал на третьего. Галерион с ужасом смотрел, как адепты убивают друг друга, а человек, которого он называл лучшим другом, похлопал его по плечу и пошел дальше. Будущий глава Ордена Червей не собирался наносить точечный удар по главам Ордена, нет - он решил устроить бойню. Каждый убитый им враг становился под его знамена, и он пробивался в центр – к оплоту магии Псиджиков. Он шел, и каждый его шаг нес смерть, за которой следовала страшная не-жизнь. Он уже давно отвык удивляться тому, насколько он сильнее других магов - он разрывал чужие заклинания, он вмешивался в потоки и изменял их суть, он обращал огонь на своего заклинателя и превращал восстанавливающие лучи в гибельное пламя. Вскоре он дошел до темной башни. Он повел руками, и великие двери башни Совета Пути, начали покрываться трухой, а железные створки быстро ржаветь - смерти принадлежать не только люди, это он уяснил давно. Он медленно вошел в здание Совета и вдруг понял, что не чувствует течения магии, он быстро оглянулся и огромная стрела, печально известная в Нирне, как Роза Ситиса, пронзила его грудь, вошла в сердце и вышла из спины - жизнь в одно мгновение погасла в этом сильном теле. Маннимарко очнулся в тусклой красной комнате. С последнего раза, ее цвета, как ему показались, приобрели чуть большую яркость, но не больше. Он вздохнул: - Я идиот - нужно было напасть вместе с личами, и в этот раз я бы точно разрушил этот ненавистный остров. - Он кипел от негодования, он умирал на Артеуме уже в седьмой или восьмой раз, и самое обидное - он понимал об этом только в этой комнате, пока он сражался там, ему всегда казалось, что он не умирал, а просто хочет отомстить за покушение. - Не, не разобрался. – услышал он нахальный тон за спиной. Он обернулся и увидел восхитительную блондинку, в легкой голубой тунике. Она с любопытством рассматривала его, но в ее глазах Маннимарко так же прочитал и насмешку. - Тебе-то откуда знать. – Хмуро сказал он, а девушка вдруг рассмеялась: - Ну, все таки, я конструктор того мира. – Маннимарко недоверчиво посмотрел на нее: - Ты? - Да, я – Меридия. Та-дам, где же гром фанфар? – Девушка звучно рассмеялась и снова посмотрела на него: - Вот решила заглянуть к тебе. - она огляделась и ее брови чуть нахмурились. - слишком тусклая комната. А ты не из тех, кто быстро двигается, да? Почему ты умер? - Маннимарко чуть покраснел - он привык к тому, что все восхищаются его мастерством, но богиня была права: он ничего не понимал в этом месте... альдмер услышал хлопок прямо перед ухом, вздрогнул и произнес: - Меня убили, мой учитель – он убил меня за то, что я нарушил запрет. - Нет, это как тебя убили, вопрос в другом - почему ты умер? Если бы это не был бы учитель, то было бы что-нибудь другое – поверь мне. Не я тебя здесь держу, а комната. Пока ты не сделаешь шаг и не преодолеешь себя, ты так и будешь умирать, день за днем, потому, что такой ты должен умереть. И только когда ты это изменишь, изменишь себя – комната тебя отпустит, и тогда... - Она приблизилась к нему почти вплотную. - Тогда мы поговорим. - потом она посмотрела на его сосредоточенное лицо, со смехом хлопнула себя по коленям и начала исчезать. - Прощай, сладенький. - пронесся ее голос по комнате. Маннимарко крепко призадумался. В чем-то эта странная богиня была права. Он умирал десятки раз, и каждый раз было в этом что-то общее. Какое-то чувство, какая-то мысль. Альдмер прикусил губу и начал расхаживать по комнате. Он коснулся ее стен и впервые почувствовал это: жизни, жизни текущие своим чередом, которые обрываются не естественным образом. Он вздохнул – похоже, настало время настоящей некромантии, а не фиглярства с покойниками. Некромант начал медленно обдумывать слова заклинания. Он хотел проникнуть в историю комнаты. В историю тех, кто сюда попадал. Маннимарко расставил руки и чуть взлетел, от его тела отошли десятки ярких лучей, впившихся в комнату – он застонал, в отличие от Нирна, который требовал в основе заклинания только волю, План Меридии требовал куда больших расходов ресурсов тела. Он застонал, виски разболелись так, как будто в них вкручивали болты. Он искал за что зацепиться – стены комнаты были слишком опасны, а вот ее наполнение... воздух – сюда попадали только души, души, которые не поглощают кислород и не выделяют углекислый газ. Маннимарко начал медленно проникать в частицы воздуха, меняя его конфигурацию и перестраивая его. Души выделяют эманации, которые естественным образом впитываются в окружающую среду: - именно так и получается захватить их Некромантам. Сейчас Маннимарко начал просеивать их. Вот оно - он выхватил частицы нескольких душ, теперь нужно заставить их – стать тем, кем были они до этого. Он добился этого от четырех эманаций, все остальные слишком смешались с воздухом и были не приспособлены для его последующих операций. В итоге он получил четыре фантома, которые не были способны ни на что, кроме обмена мыслями, но большего ему и не было нужно. Предстояла самая сложная часть, но Маннимарко был не из тех, кто сдается. За этими мыслями и смелыми действиями, он вдруг заметил, как комната начала наливаться красным, становясь из тусклой все более сочной. Он удивился, но обдумывать случившиеся не было времени. Заклинание начало действовать: Четыре судьбы вплелись в голову мага. Он застонал от такого количества информации. Воин, погибший в битве с тысячей врагов, не отступивший, хотя так хотел жить. Ребенок, который обещал прыгнуть с самой высокой башни, а переломав все ноги, еще час пытался дойти до людей. Девушка, которая пошла с парнем на каторгу, вопреки предсказаниям толпы и старый маг, который пытался показать молодежи, что природная магия куда могущественнее всех этих наворотов. Четыре непохожих судьбы с одинаковым концом. Маннимарко раз за разом прокручивал воспоминания, добавив и свою смерть. «Что же нас убило? И что дало им право выйти?.. - он вздрогнул и разорвал заклинание. Комната стала кроваво-красной, а потом начали появляться серые полосы. Он покачнулся, сделал шаг и толкнул дверь. - Вы – гений, Маннимарко. - Мастер похлопал его по плечу. – Мы все верим в вас, так что – не подведите! Маннимарко лихорадочно шел в Зал Некромантии, который создали, благодаря его требованиям, всего месяц назад. Да, он спешно накидывал программу, изучал выкладки некромантов прошлого, добавлял свое – но этого было мало. Совет просто разгорелся, когда узнал, что есть возможность мгновенного исторжения души из тела, и приказал подготовить заклинание к следующему собранию, которое состоится завтра. Конечно же, это поручили ему – мастеру игры с жизнью и смертью, новому члену Совета Путей. - Ирэм, здравствуй. - Мастер Маннимарко, я думала, что у нас все. – Она протерла уставшие глаза после долгой работы и откинула голову назад, ее золотые кудри рассыпались по плечам - Ирэм была одной из адептов прошлого года, и сразу ему приглянулась за ту жизнь, которая источала ее фигура, она буквально полыхала энергией: никогда не делала ничего медленно и всегда помогала ему во всем, что касалось нового. Он сразу забрал ее из классов в свой отдел и ни разу еще не пожалел об этом решении. - Да, я тоже, Ирэм, но боюсь – Совет потребует от нас результата завтра. - Но это слишком опасно, это заклинание еще слишком сырое, чтобы завтра представить его! - воскликнула она. - Поэтому я доработаю его сегодня. - Мастер… - Ирэм. – Он перебил ее. – Иди домой, завтра я тебе покажу все выкладки доработанного заклинания, ты мне веришь? - Да, мастер. – Она кивнула, с грустью посмотрела на него и ушла. Маннимарко же энергичным шагом подошел к комнате, в которой он разрабатывал это заклинание. В ней было три стола, полностью усеянных бумагами и десяток клеток, в которых сидели крысы и крабы – подопытные его заклинаний. Ирэм была права – заклинание пока было только на стадии задумки, но не зря же он, Маннимарко, в свои годы уже член Совета, а также мастер нового направления. Он справится, он должен справиться. Он сидел за столом и дорабатывал плетения уже добрых восемь часов. Совет начнется через полтора часа, а значит пора проверить то, что он сотворил. Он подошел к одной из клеток, вознес руку над крысой и начал опутывать ее заклинаниями. Он работал не столько с самим телом, сколько с нитями, которые связывают душу и тело. Вокруг все начало темнеть и легкий ветерок пронесся в комнате, задевая свитки и бумаги. «А стоит ли? Ну, потеряю место – зато я не подвергну опасности ни себя, ни Артеум. Заклинание ведь не готово - я это знаю». Маннимарко постоял с вытянутой рукой, потом аккуратно затушил потоки и отправился в постель. Утром будет страшный скандал и, возможно, изгнание, но – все это будет потом, а сейчас, сейчас – он будет жить!!! Проснулся Маннимарко в знакомой комнате, только теперь она была раскрашена в глубокий серый и ярко красный цвета, дверь, в которую он входил десятки раз исчезла, а у другой стены появился черный портал. Некромант улыбнулся и сделал шаг. Он начал догадываться, к какой богине он заглянул на огонек. «Четвертая эра – Скайрим» Нелорен взвыл от боли и упал. Пережить все эти воспоминания, все эти жизни вместе с богом Червей было чертовски больно. Он почувствовал голод и жажду. И медленно встал. Мысли Маннимарко насчет богини поразили его до глубины души, то, кем представлял ее Маннимарко… если это так, то… Старый Некромант вернулся через неделю, он застал своего ученика за активной попыткой оживления злокрыса. Злокрыс бегал, прыгал и даже пытался оторвать клок от своего хозяина, но альдмера это не устраивало. Некромант встал в тень и улыбнулся: «Похоже, он уже бьется над третьей загадкой дневника»