Жесткое порно

Чонгук тянет Юнги за волосы на загривке. Слишком непослушный, слишком самоуверенный. Он такого не допускает. Унизить, уничтожить, втоптать в землю, сравнять с грязью на подошве белоснежных джорданов. - Не суйся куда не надо, ты понял? - Чон шипит змеей. - Я никуда не уйду, - Юнги смеется сипло, вырываясь из крепкой хватки. - Ты мне прическу испортил, пидор. Еще чуть-чуть, какая-то маленькая капля в его чашу терпения, и Чонгук дойдет до точки кипения. Самообладание покинет его окончательно, давая место гневу, в котором он не ведает, что творит. На его лбу начала взбухать толстая вена, которая пульсировала так, будто она готова вот-вот лопнуть. Мину до лампочки до душевного равновесия Чона. - Либо ты сваливаешь отсюда, либо я отрываю тебе твой грязный язык. - Попробуй, - Юнги вкладывает в это слово столько нахальства и яда, сколько может. И это равно точно одной капле в чашу терпения Чонгука. Его прорывает. Чон прижимает того к стенке, берет за грудки, выбивая последние издыхания Юнги, размазывает по холодному бетону позвоночник и обмякшее в руках тело. Блондин ни капли не сопротивляется, давя из тонких губ усмешку. Чонгука это бесит, он хочет, чтобы он отчаянно выбивался, трепыхался пойманной бабочкой в банке, но не встречая никакого отпора, удовольствия никакого не получает. - Ты хочешь, чтобы я тебе въебал? - парень тяжело дышит, подогнанный злостью, веномом, струящейся в крови, по артериям. - Я хочу, чтобы ты меня выебал, - Юнги сладко тянет гласные, мягко выдает шепелявость в согласных. Чонгук просовывает острое колено меж ног блондина, раздвигая без усилий. Тот в тихой усмешке откидывает голову назад, сталкивая черепушку с бетоном, открывая потрясающий вид на тонкую шею со взбухшими от возбуждения на ней венами. Хрупкие ключицы, которые, кажется, едва тронешь - сломаются, маняще выглядывают из-под хлопка белой футболки. Чон льнет к ним губами, оставляет мокрые дорожки вдоль, языком очерчивает контуры. - О тебя порезаться можно, - выдыхает он, поднимаясь по шее вверх, к розовому ротику, полуоткрытом в сладостном стоне. Юнги весь мягкий и податливый, словно девка; с бархатной кожей, приятно пахнущей ничем, кроме гормонов, которые он источает в своем вожделении. Он стонет сладко и тихо, будоража сознание, подгоняя кровь в жилах течь быстрее. Чонгук распадается на атомы, сахаром крошится на столь же сахарную кожу, вдалбливаясь в непомерно худое тело, и кончает, зажав пальцы на нежных бедрах. Даже не проникая.