Жесткое порно

Юнги, Юнги, Юнги. Хочется его себе под кожу, по венам, в легкие, внутрь, внутрь, внутрь. Вшить под ребра с левой стороны одно единственное имя, чтобы не забывать, чтобы навсегда. Но у Юнги навсегда - одна ночь. Короткая, холодная ночь. /Чонгуку впервые хочется, чтобы рассвет никогда не наступал/ Этой ночью он позволяет коснуться себя. Позволяет руками скользить по мягкой коже, запоминая и изучая подушечками пальцев каждый ее миллиметр; позволяет чужому языку ворваться в горячий, пленительный рот, открывая его в сладком полустоне, мешая ослепительную страсть с нежностью бабочки. Позволяет так, как никто не позволял и не будет позволять. Он пускает Чонгуку электрический ток по коже одним тяжелым выдохом, цепляясь тонкими пальчиками за загривок, не оставляя никаких шансов остаться в своем уме. Покорно льнет к рукам, словно кошка, выгибаясь и постанывая, требуя ласкать его изящное, ладное тело сильными руками. - Гукки, - сказано так, что Чон готов по одной лишь просьбе убить. - Не останавливайся. Юнги легкий, совсем невесомый, сидит на нем, прижимаясь к широкой груди, ерзает задницей по чужому возбуждению, настойчиво дразня. Он дает себя целовать в шею, запрокидывая голову назад, трогательно закрывая глаза, окаймленные пушистым веером ресниц, чья тень в лунном свете падает на бледные щеки. Гук вылизывает и целует, пробуя живой мрамор на вкус, смакуя сладкие ноты парфюма, остающиеся на кончике языка. Добравшись до затвердевшей бусины соска, он вбирает его в рот, слегка прикусив зубами, выбивая из Мина сдавленный стон. Собственное возбуждение почти болезненное, ограничивается тканью домашних брюк. Чон поднимает за бедра старшего, роняя его на простыни, чтобы снять с себя лишнюю ткань. Юнги выглядит очаровательно растрепанным, оглядываясь из-за худого плеча на Гука, который расставлял его ноги пошире, чтобы сделать проникновение максимально комфортным. Чон разогревает смазку на пальцах и аккуратно вводит их в тугое колечко мышц, опять выбивая стоны из уст Мина, который вцепился руками в подушки, уткнувшись туда лицом. - Ох, - звуки заполняют комнату, от них мурашки по коже. Чонгуку будто доверили самое великое сокровище на свете. Он едва весомо касается бледно-молочного тела, боясь причинить боль или неудобство, а Юнги это лишь бесит. Прося быть развязнее, старший буквально насаживается на чужой член, стремясь получить от этой ночи все. Будто в бреду, он повторял имя Чона бесконечное количество раз. Стирались рамки дозволенного. Кожа о кожу - первобытные инстинкты. Руки блуждали, терялись в изгибах тел; уже невозможно было различить где границы самих себя. Их запахи смешались в одно и оба бы поклялись, что это божественно. Никто не сдерживался, заполняя комнату утробными звуками и мешая маты с нежными словами обожания. Горячее воздух - холодная ночь, наконец, отступает. Оба купаются в свете луны, что была ярче обычного, благословляя их на это соитие. Сегодня все было идеально. - Чонгук, - Мин чувствует, что близится к своему логическому концу. В низу живота сконцентрировалась целая вселенная, мир сузился до крохотного комочка. - Чонгуки... Парень разметался на простынях, выгибает спину, словно кошка. О, как ему было хорошо! - Чонгуки... - голос сел, он хрипит, но не может перестать шептать чужое имя. От собственного имени из обожаемых уст, Чон покрывается мурашками, что словно ошалелые пустились вниз по спине. Младший, не сбавляя оборотов, кусает худое плечо в оргазменном экстазе, рыча, словно животное. Юнги обмяк под чужим телом, дрожа всем своим естеством. Чонгук ложится рядом, загребая парня в свою медвежью хватку. Прижимает к себе, боясь, что эта ночь скоро закончится и хен исчезнет из его жизни навсегда. "- Он ведь как гребаная ночная бабочка, - грустно усмехается Намджун, глядя на носки своих ботинок. - Дарит тебе ровно одну чудесную ночь и уходит". Несмотря на все предупреждения друзей, что проклинали Мина за свои разбитые сердца, Чонгук все еще лелеет призрачную надежду стать исключением из правил. Юнги, что лежал неподвижно под его боком, пытаясь справиться с тяжелым дыханием, впервые думает, что не хочет уходить.