Точка невозврата

— Никогда не понимал, что все находят в этом празднике. Наруто удивленно поднял голову. Собеседник из Саске был никудышный, зачастую он и на вопросы-то не отвечал. Исполнительный шиноби, способный в любую минуту превратиться в отлаженную машину для убийства, человеком Саске был трудным. «Сомнительным», как считала бабуля Цунаде. Пассаж про машину тоже принадлежал ей; Наруто не хотел ее слушать. По правде, он вообще редко когда ее слушал. «Пост Хокаге, — говорила Цунаде, — мог уже быть твоим. А ты…» Все было сто раз переговорено, и на деле она смирилась уже, поняла: Наруто ей не переупрямить. «Учиться? Не покидать Коноху? В то время, как мои товарищи рискуют жизнями на миссиях? Что же я буду за Хокаге такой?!» Кто-то поднимается по карьерной лестнице, преодолевая ступеньку за ступенькой; кто-то взлетает вверх сразу, перепрыгивая их все — легко. Наруто не захотел быть вторым и рисковал навсегда остаться среди первых. Как Саске. Единственный выживший наследник преступного клана, воспитанный людьми, которые уничтожили его семью — вопреки расхожему мнению, Саске был годен не только на то, чтобы убивать. Правда, это Наруто понял не сразу. Поначалу он Саске терпеть не мог. Ровесник Наруто, тот вел себя как последний отморозок и всем своим видом показывал: на «объект охраны» ему плевать. Приказала Цунаде защищать Наруто на миссиях — будет защищать. Но учить его чему-то, конечно же, не станет. «Он научит тебя убивать», — сказала Цунаде, представляя Саске Наруто; тогда она уже поняла, что от своей бредовой затеи Наруто не откажется. Вот и решила его обезопасить… под таким удобным предлогом. На третий день совместной с Наруто миссии Саске, должно быть, в первый раз за свою жизнь, едва не провалился как телохранитель. Именно тот день стал точкой невозврата. — Какой праздник?.. — машинально переспросил Наруто. Саске молчал. С ним всегда приходилось догадываться. Например, тогда, на первой миссии, Наруто далеко не сразу понял, что Саске не чувствует боли. Потому и держится так хорошо. — А-а, — еще даже первый снег не выпал, поэтому Наруто сообразил не сразу. — И правда, сегодня двадцать пятое декабря! Саске молчал. Нет, на самом деле он чувствовал. И не только боль. Он не был ни отморозком, ни бесчувственным ублюдком, как Наруто подумал сразу после их знакомства… Но все чувства Саске были притуплены, он сам был — как за полупрозрачной стеной, отгороженный от окружающего мира. Только в бою оживал, без этого оставался никому не нужной пустышкой, куклой. Или считал себя таковой. — Что ты знаешь о праздниках? Это даже не было похоже на диалог. Саске молчал, Наруто не был уверен, что он слушает — но почему-то сидеть так, друг напротив друга, недалеко от Конохи, у наспех разведенного костра, казалось куда более уместным, чем отмечать успешный конец миссии в компании других шиноби. — Вот куда меня сегодня приглашала Сакура, — запоздало сообразил Наруто. — А я-то думал, на свидание… Хорошо, что отказался. Не люблю праздники. — Почему? — Даже не знаю, — Наруто прислонился спиной к дереву, втайне довольный тем, что удалось выудить из Саске хотя бы вопрос. — Бабуля Цунаде праздники всегда с размахом проводила, послы там приходили всякие… А я не слепой. Понимал же, что ее позорю. Усыновила себе на голову… Говорили всякое. А в приютах, говорили, праздников нет вообще, и я с жиру бешусь… — Нет. — Праздников? — уточнил Наруто. — Праздники есть, — кажется, ему все-таки удалось. — И в приютах. Чушь это все. Я не о том. — А? — теперь главное было — не спугнуть. — Если Сакура приглашала тебя на праздник, почему ты отказался? Настала очередь Наруто отмалчиваться. — Ты так никогда, — медленно и недобро, — не станешь Хокаге. Наруто не успел даже глазом моргнуть. Саске нависал над ним, будто собирался ранить; на третий день их первой миссии он поступил точно так же — тогда Наруто сбежал из-под охраны, а Саске догнал его… и подставился под взрывные печати. — Ты не должен был вытаскивать меня на первой миссии. Это был мой промах. Настоящий разговор с настоящим Саске; настоящие чувства. — Я возвращал долг. Ты же заслонил меня собой. — Это моя работа. Просто работа. Ничего личного. — Ты помнил, — сказал Наруто, — о празднике. В деревне Саске боялись. Избегали: в силе, как у него, всегда есть что-то чудовищное. Нечеловеческое. В АНБУ много людей, которые — настоящее оружие, но таких, как Саске, не найти и там. Возникни хоть малейшее сомнение в исполнительности Саске — скорее всего, его сразу бы ликвидировали. Все это и чуть больше Наруто понял на их первой же миссии, вместе с отключившимся Саске прячась в пещере за водопадом. На то, чтобы скрыться от преследователей, весьма скромных способностей Наруто хватило. Тогда же он понял еще одну истину: он сильно уступает не только Саске, но и многим другим шиноби. Тем не менее, не будь его рядом, Саске, скорее всего, уже бы погиб. С другой стороны, и подставился-то он из-за Наруто… Все это было частью одного замкнутого круга. «Согласись я учиться в Конохе, никогда не стал бы достойным Хокаге». Проверка боем — более рискованно, но и результаты выше, если выживешь. И, скорее всего, никто даже не заметит того, что далось тебе огромным трудом… Кроме самых близких людей. — Тебе он нужен. Даже если ты его не понимаешь. — Кто? — Праздник, — объяснил Наруто. Саске, похоже, потерял нить его рассуждений. — Счастливого Рождества. У Саске было очень странное выражение лица. — Счастливого, — медленно повторил он. А ведь он не помнит, подумал Наруто. Может, и не нужно, чтобы помнил — проклятая печать, секретные разработки, потом Орочимару, штатный генетик Конохи, рассказал Наруто о печати с этакой неприятной улыбочкой. «Гарантия его верности. Даже находясь при смерти, он не сдастся в руки врагам и не выдаст ценную информацию. Трансформация повлечет за собой режим берсерка, находясь в котором…» Находясь в котором, Саске сначала едва не прикончил ошалевшего Наруто, а потом, утратив к нему всякий интерес, принялся биться лбом о стены пещеры. Он в любой момент мог покинуть импровизированное убежище, а это было опасно; когда Наруто попытался его скрутить… — Мне расценивать это как поздравление? — поддразнил Наруто. …ему это удалось. Заломленные руки, кожа, потемневшая и огрубевшая из-за трансформации; тогда Саске неистово отбивался, но, впав в этот свой «режим берсерка», соображал существенно хуже, чем всегда. Это сказалось на его боевых параметрах, поэтому Наруто, в конечном итоге, сбил его с ног, прижал к полу… «Точка невозврата». — Как насчет подарка? — Наруто схватил Саске за руки, сжал твердые ладони в своих; у Саске всегда были холодные пальцы. И разум холодный, и сердце; когда живешь только для того, чтобы исполнять чужие приказы, нет смысла в тепле. Саске распахнул глаза. — Это уже не работа, — подсказал Наруто, — можешь отказаться. …В пещере за водопадом было влажно и холодно, но Наруто заметил это не сразу. Он не понял, в какой момент его тело отреагировало на возню с трансформировавшимся Саске неподобающим образом; это касалось не его одного, и возникшая догадка не показалась такой уж сумасшедшей. Может, потому, что их преследовали, что они находились на грани жизни и смерти, где можно — все. Саске под воздействием проклятой печати не казался Наруто страшным. Наоборот, он был понятнее, чем хладнокровный убийца на службе у Конохи; он был прекрасен, и Наруто сбивчиво бормотал это, стягивая запястья Саске его же ремнем. Тот больше не сопротивлялся, только вздрагивая при каждом движении руки Наруто, которая ласкала его член; странные звуки вырывались из его рта со слишком острыми зубами. …«Нужно было сразу ему рассказать». Но Наруто не рассказал — ни тогда, когда Саске очнулся в пещере, целый и невредимый после обратной трансформации; ни позже. Он не мог забыть сам, как ни пытался. Он слишком много думал о своем телохранителе, это становилось настоящей манией, важнее, чем стать Хокаге, чем все на свете, а дороги назад не было. И, хотя Саске не помнил о произошедшем в пещере, он тоже понимал. После первой же миссии он попросил передоверить охрану Наруто кому-то другому; Наруто наотрез отказался. Они с Саске потрясающе быстро сработались. Понимали друг друга с полуслова; между ними установилось доверие. Во всяком случае, Наруто на это надеялся. Губы Саске, коснувшиеся его собственных, были сухими и твердыми, неподатливыми; и на поцелуй-то не похоже. «Ну же, раскройся». Но Саске не любил раскрываться. Даже перед самым близким человеком, каким небезосновательно полагал себя Наруто. — Я знаю, почему ты забыл о празднике, — Саске заговорил не иначе как чтобы скрыть собственное смущение; Наруто показалось, что на его скулах появился легкий румянец. Сердце стучало чуть быстрее, чем положено, в голове билась мысль: вот он, первый поцелуй! Наш первый осознанный поцелуй… — Потому что для тебя каждый день — праздник. Саске попытался отстраниться, но Наруто не позволил, притянул за запястья, заставляя практически усесться к себе на колени. — Я думал, что тогда была точка невозврата, — сказал Наруто задумчиво. — Знаешь… я ошибался. Саске приоткрыл рот, кажется, собираясь что-то спросить, но Наруто заткнул его поцелуем. Кто-то поднимается по карьерной лестнице, преодолевая ступеньку за ступенькой; кто-то взлетает вверх сразу, перепрыгивая их все. Пока рядом был Саске, Наруто не сомневался: он сможет всё, что угодно.