Реверс

      Знаете, то обидное чувство, когда ты сделал что-то крутое, но когда пытаешься повторить перед знакомыми, то ничего не получается? Очень обидно, да? Так вот: я в таком положении уже почти год. Нет, я не разучился делать сальто или что-то в этом духе. Я просто стал медленнее соображать. Даже не так… Я стал заметно глупее.       Передо мной лежал лист с задачами. Довольно простые дифференциальные уравнения. Я такие решал еще в пятом классе пачками. Однако сейчас я не мог решить даже одно. Экзаменатор, полноватый мужичок лет пятидесяти, смотрел на меня из-под толстых линз своих очков.       - Степной, сдавайте уже, не мучайте себя.       - Нет, Виктор Васильевич, я сейчас решу! – цеплялся я за соломинку. – Я сейчас все вспомню.       - Кир, ну прекрати… Ты весь год вспомнить не мог, сейчас-то с чего сможешь? – Виктор Васильевич вздохнул. – Сдавай уже.       Потупив взгляд, я вышел из кабинета. Опять не сдал. Последний шанс был.       Я вышел из корпуса университета, купил в ларьке минералки и сел на скамейку. Телефон в кармане завибрировал, оповещая о том, что я кому-то понадобился. Я поднял трубку.       - Кир Степной, слушаю.       - Кир, это Кристина Валерьевна, декан. Зайдешь ко мне сегодня?       - Да, как раз направлялся к вам.       Я положил трубку и посмотрел на экран своего смартфона. Из мутного отражения на меня смотрел зеленоглазый блондин, похожий на прежнего Кира Степного. Того самого Кира, который побеждал на всех олимпиадах, который писал научные работы и публиковался в ведущих научных журналах страны и мира, того самого Кира, которого с детства называли гением. Но я был лишь похож на того Кира. Разве может такой человек, как он, быть на грани исключения из ВУЗа? Конечно, нет. А вот я был.       В несколько крупных глотков допив воду, я выбросил бутылку в урну и направился в деканат, который находился в другом корпусе. По пути я продолжил свой не особо глубокий самоанализ. Абсолютным фактом оставалось то, что я стал значительно глупее. А когда это произошло? Школу я закончил с золотой медалью. Правда, не был на вручении, так как в этот момент выступал на научной конференции в Барселоне. Конференция молодых ученых в области защиты окружающей среды. Получил диплом первой степени. Получается, что в то время я еще был умен. Нет, я был гениален. А когда начал учится в университете, я осознал, что не понимаю программу. Умудрился даже завалить экзамен по математике, которая для меня была, как вода для рыб. Получается, что эта метаморфоза произошла летом?       С этими мыслями я подошел к двери деканата, постучался и после одобрительного ответа вошел. Кристина Валерьевна посмотрела на меня поверх своего пенсне. Кто вообще сейчас носит пенсне? Она была молодой и довольно привлекательной брюнеткой, но меня всегда смущало именно пенсне. Серьезно, очки ведь гораздо удобнее! Зачем она его носит?       - Кир, как экзамен? – ее вопрос оторвал меня от бессмысленных размышлений. – Ты сдал математику?       - Нет, не сдал.       - Ох, Степной, что ж ты меня так разочаровываешь? – она вздохнула, достала из кармана пачку сигарет, покрутила в руках, ловко изъяла одну сигарету и закурила. – Ты ведь подавал большие надежды. Что теперь будешь делать?       - Скорее всего, отчислюсь.       - Жаль, – она стряхнула пепел в пепельницу. Та была полна сигарет. Странно, я думал, что в университете запрещено курить. – А ты годен к военной службе?       - Нет, у меня порок сердца.       - Хорошо… Перепоступать в следующем году будешь?       - Не знаю… Если смогу сдать экзамены.       Кристина Валерьевна стряхнула пепел и посмотрела мне в глаза.       - Кир, ты же был гением. Почему ты так плохо учишься? Тебе у нас не нравится?       - Да нет, мне нравится…       - Тогда почему?       - Я не знаю…       - А что ты знаешь?       Я молча посмотрел на декана. Еще год назад я бы с самодовольной улыбкой ответил: «Уж точно, больше вас». Но сейчас я не был в этом уверен. Я вообще ни в чем не был уверен. Поэтому просто промолчал.       - Ладно, держи, – Кристина Валерьевна протянула мне заявление на отчисление, – заполняй.       Уже вечером я стоял на вокзале с рюкзаком за спиной. Хорошо, что я остался в России. А то добираться домой из-за рубежа было всяко накладнее. Я уже позвонил родителям, рассказал им, что отчислился. Конечно, их это не обрадовало, но повлиять на это они никак не могли, потому просто попросили приехать побыстрее.       Поезд с громким шумом подъехал к платформе, проводники открыли двери, и народ начал заходить внутрь. Проводница проверила мой билет.       - Четвертое купе, место номер девять, – безэмоционально сказала она.       Я молча прошел в названное купе. Собственно, я и без ее напоминания знал, куда мне идти. Все же я не совсем уж потупел и способен прочитать, что написано на билете.       Купе было пустым. Я надеялся, что таким оно и останется следующие сутки. В этом направлении вообще мало людей ездило. Закинув рюкзак под сидение, я уселся поудобнее и достал телефон. В кои-то веки появилось свободное время, и я планировал удалить ненужные программы. И внезапно наткнулся на IQ-тест. Ну, раз уж мне все равно нечем заняться, подумал я…       Спустя полчаса на экране светился результат. Мой IQ был равен ста трем. А рядом ехидно мигал предыдущий результат. Сто девяносто четыре. От такого огромного разрыва мне стало грустно, и я лег спать.       Сутки спустя я приехал в родной город. За это время в купе сменилось пять попутчиков. Но я почти не общался с ними, поэтому даже имен их не запомнил. На вокзале меня встретил отец.       - Привет, пап.       - Привет, Кир, – он обнял меня и похлопал по плечу. – Ты как?       - Да нормально. А где машина?       - Дома. Сломалось что-то, я никак починить не могу. На такси поедем.       Я молча кивнул. Мой отец был немолодым уже человеком. Волосы, которые были даже светлее моих, начинали выпадать, чем сильно его беспокоили. Пока мы доехали до дома, я успел рассказать ему почти обо всем, что произошло со мной, пока я учился в универе. Нет, ехали мы не долго. Просто со мной мало что произошло.       Отец помог мне разгрузить вещи. Впрочем, «разгрузить» слишком громкое слово. У меня же только один рюкзак был. Мать встретила меня роскошным обедом. Хотя, после года жизни в общежитии, любой обед более чем из одного блюда становился роскошным.       Мама тоже внимательно выслушала рассказ о моих злоключениях. Иногда кивая своей рыжей головой. Нет, это был не натуральный цвет. Она так часто красила волосы, что сейчас я даже не скажу, какой у нее натуральный цвет волос. Она была на несколько лет младше отца. И несколько выше его. Особенно на каблуках, из-за чего отец слегка комплексовал.       В общем, мое возвращение домой прошло спокойно и без инцидентов. Утром следующего дня я проснулся непривычно рано. Часы показывали шесть утра. Вернуться в объятия Морфея не получалось, так что я решил пробежаться. Стараясь как можно меньше шуметь, оделся и вышел из дома. Но, похоже, не спалось в доме не только мне. Отец возился в гараже с машиной.       - Доброе утро. Ты чего так рано? – спросил отец, вытирая руки от масла.       - Не спится. А ты?       - Да то же самое. Вот, решил пока разобраться, что не так, – он показал рукой на поднятый капот машины.       - И что же не так?       - Да не знаю пока. Чет в двигателе, а что, не понимаю.       Я молча посмотрел на двигатель.       - У моделей этого года был заводской брак. Проблема со шлангом впускного коллектора. Ты можешь съездить в сервис центр, тебе бесплатно заменят.       - А ты откуда знаешь? – удивленно спросил отец.       - Год назад прочитал в Интернете.       - Вот видишь, – отец ухмыльнулся, – а ты говорил, что потупел.       Я только хотел поразиться тому, что мой мозг наконец-то начал работать, как в него вонзилась тысяча игл. Хотя, если бы они реально вонзились, я бы ничего не почувствовал, потому что в мозгу нет болевых рецепторов. Но в тот момент я не думал об этом. С громким криком я упал на землю и схватился за голову, пытаясь удержать ее от разрывающей на куски боли. Я катался по земле и кричал. Глаза застилала кровавая пелена. Последнее, что я увидел, перед тем как провалиться в темноту, это отец, склонившийся надо мной, и мать, выбегающая из дома. ****       Я очнулся в больнице. Потолок был вычурно белым. По крайне мере так мне показалось. Рядом с моей койкой сидел отец. Он читал какой-то медицинский журнал. И, кажется, совсем не заметил, что я пришел в чувства.       - День добрый, – поздоровался я, – сколько я уже лежу?       - Кир! – отец аж подпрыгнул в кресле. – Наконец-то ты очнулся! Мы уж с матерью переживали. Как себя чувствуешь?       - Да, пап, я в порядке, не переживай. Так сколько я уже тут лежу?       - Около пяти часов. А ты что, куда-то торопишься?       - Да нет, просто хотел узнать. Что произошло со мной?       - Ну, ты схватился за голову и начал кричать. Как будто тебе в мозг бензопилу засунули и завели.       - Не лучшее сравнение. В мозгу нет болевых окончаний, так что даже если его резать будут, я ничего не почувствую.       - Кстати, вот. Ты снова стал умные вещи говорить. Может, родной воздух помогает?       - Чушь. Обычная синаптическая пластичность.       - Сина… что?       - Синаптическая пластичность. Простейшее понятие из нейробиологии. Характеризует способность мозга создавать новые синаптические связи и преобразовывать уже имеющиеся.       - Кир.       - Что?       - Ты снова говоришь что-то, чего я не понимаю, – отец, кажется, готов был пустить слезу, – прямо как раньше.       - Хм… - я задумался. – Это как минимум странно.       - Это почему?       - Месяц назад я с трудом вспоминал законы тригонометрии, а сейчас рассказываю тебе про нейробиологию. Значит ли это, что мой мозг восстанавливается?       Отец не успел ничего ответить, потому что вошел врач и начал проверять мое состояние. Констатировав улучшение моего самочувствия, врач удалился, пообещав, что вернется, когда будут готовы результаты моих анализов. Отец тоже ушел, сказав, что заберет меня после работы. Когда все ушли, я встал с кровати и подошел к окну.       - Синаптическая пластичность, говорите? Занятно… Значит, мой мозг все же травмирован… Но когда я его повредил?       Вечером отец, как и обещал, забрал меня. По дороге до дома он рассказывал мне какие-то истории с работы, но я его не слушал. Я пытался вспомнить, когда я мог повредить мозг. Было очевидно, что повредил я его летом, после выпускного. Однако, в больнице не было записей моих жалоб в этот период, да и сам я ничего такого не помнил. Но было кое-что очень интересное. Когда я вспоминал что-либо из области нейробиологии, голова начинала болеть. Несильно. Но все же заметно.       Мать была очень рада тому, что меня выписали и тому, что я начал восстанавливать свои умственные способности. Даже провела для меня небольшую викторину, как мы часто делали в детстве. И вот тут меня ждало еще одно открытие: любую информацию из области нейробиологии я вспоминал гораздо быстрее, чем все остальное. Из этого я сделал два вывода: во-первых, мой мозг действительно поврежден, и пока восстановилась лишь та часть, в которой хранились знания об этой науке. И то не до конца. А во-вторых, я знал все то же, что и раньше, но вспоминал это очень долго. Выходило, что пострадали не столько знания, сколько скорость мышления.       На этой, почти положительной, ноте мы закончили ужинать и все улеглись спать. Однако сон и сейчас не особо шел ко мне, так что, найдя в шкафу свою летнюю куртку, я вышел на улицу. Гуляя по улицам ночного города, я снова начал размышлять о своем мозге. Думаю, стоит пройти МРТ, проверить, нет ли повреждений. Через какое-то время я набрел на круглосуточный магазинчик. Что было как нельзя кстати, потому что от долгой прогулки у меня пересохло в горле. Расплачиваясь с заспанным и недовольным продавцом, я заметил во внутреннем кармане билет. Выйдя на улицу и попивая сок, я начал разглядывать этот билет. Билет был в Сингапур. На июнь прошлого года. Билет туда и обратно, с разницей в неделю. Меня словно током ударило. Я был в Сингапуре в течение недели и совершенно не помнил этого! В глазах помутилось, я пошатнулся и начал падать, но меня подхватил какой-то мужчина.       - Эй, парень, ты в порядке?       - Да, спасибо, – я посмотрел на лицо своего спасителя и едва не закричал от страха. У него не было лица. Точнее, оно было, но я никак не мог его распознать. Черты лица менялись, как безумный калейдоскоп. Я в ужасе оттолкнул его и попытался убежать, но голова все еще кружилась, и я, запнувшись о собственную ногу, распластался по земле.       - Парень? Что с тобой? Ты что, наркоман? – в голосе мужчины угадывались страх и недоверие.       - Нет, я… вызовите, пожалуйста, скорую, – я старался не смотреть на человека. Людей-калейдоскопов не существует! Просто не смотри на него! Он хочет помочь – так пусть поможет, но не смотри на него! Тем временем головокружение усиливалось.       - Але, скорая? Тут какому-то парню плохо. Да. Парень, как тебя зовут?       - Кир Степной, – ответил я из последних сил и отключился. ****       Вычурный потолок городской больницы начинал меня раздражать. Проснуться в больнице, второй раз в сутки? Это, пожалуй, перебор. Даже для слабого от природы меня.       В этот раз пост у кровати несла мама. Стоило мне открыть глаза, как она бросилась ко мне с объятьями и слезами.       - Кирушка, родненький, очнулся!       - Я тоже рад тебя видеть, мама. Сколько я уже тут?       - Чуть больше часа. Что с тобой случилось?       - Закружилась голова, и я потерял сознание. А еще… - я выдержал небольшую паузу, решая, стоит ли рассказывать об этом матери, – а еще, кажется, у меня повреждена веретеновидная извилина.       - Что?       - Отдел мозга, отвечающий за распознавание лиц.       - Божечки…       - Можешь позвать врача? Мне надо с ним поговорить.       Мама вышла и через минуту вернулась с моим лечащим врачом.       - Ну что, господин Степной, говорил я, что вам рано выписываться. Вот теперь обострения начались. Я бы рекомендовал вам…       - Молчите и слушайте меня, – грубо прервал я его. – Мне нужно пройти МРТ. Срочно.       - Позвольте, я тут лечащий врач, и мне решать, какие процедуры вам проходить.       - У меня повреждение веретеновидной извилины. И, возможно, еще нескольких участков мозга. Так что мне необходимо пройти МРТ.       - С чего вы такое взяли?       - С ТОГО, ЧТО Я НЕ МОГ РАЗЛИЧАТЬ ЛИЦА ЛЮДЕЙ! – я сорвался на крик. Врач от неожиданности уронил планшет с историей болезни.       - Хорошо, я запишу вас на МРТ, только не нервничайте, – трясущимся от страха голосом сказал врач, подбирая бумаги. – Завтра с утра вас устроит?       - Более чем.       - Ну тогда до завтра, – врач развернулся и вышел из палаты.       Мама подошла и обняла меня.       - Ты правду говоришь?       - Да, мам, правду.       - И что же теперь делать?       - Да ничего, пока МРТ не получим. А пока иди домой, я спать лягу.       - Хорошо, – мать поцеловала меня в щеку и уже выходила из комнаты, когда я ее окликнул.       - Мам, а зачем я ездил в Сингапур?       - Что значит «зачем»? – мать удивленно взглянула на меня. – Там же конференция была какая-то.       - Конференция? А не помнишь, в какой области?       - Я точно не помню, кажется, по психологии или чему-то подобному.       - А с каким докладом я выступал, ты не знаешь?       - Нет, конечно. Ты меня уже года четыре в такие вещи не посвящаешь. А ты что, не помнишь?       - Ну… Похоже на то.       - Ох, Кирушка…       - Ладно, мам, иди, я завтра разберусь с этим.       Мать помахала рукой на прощание и ушла. Я остался наедине со своими мыслями. Итак, я провел неделю в Сингапуре. Я ничего об этом не помню. А еще я повредил мозг. Связаны ли эти события? Вероятность была близка к восьмидесяти процентам. Оставалось лишь выяснить, с какой работой я там выступал, и найти людей там присутствовавших.       Впрочем, с утра выяснилось, что у меня есть проблемы посерьезнее. МРТ показала ужасающую картину. Весь мой мозг был покрыт точечными повреждениями. Удивительно, что с такими повреждениями я вообще сохранил способность мыслить и совершать обдуманные действия. По случаю такой необычной травмы был созван консилиум. Несколько нейрохирургов, психологов и главврач обсуждали мою проблему с заморскими коллегами и пытались придумать способ помочь мне.       Я же тем временем пытался узнать, что произошло на конференции. Название конференции удалось узнать довольно просто. Слава Гуглу, как говориться. А вот узнать о результатах ее проведения или достать работы участников оказалось задачей куда как более сложной. Сайт конференции не работал, а организаторы упорно игнорировали мои сообщения. Раньше я бы мог просто взломать базу данных, скачать все, что мне необходимо, и потратил бы немногим более часа, но сейчас я не мог даже названия необходимых для этого программ и утилит вспомнить. Однако, я вспомнил кое-что другое. А конкретно номер одного знакомого хакера. Точнее, не вспомнил, а нашел в телефонной книге. Недолго думая, я нажал на кнопку вызова. Несколько гудков, а потом ответ:       - Да?       - Бульба, привет. Это Кир, помнишь меня?       - А, малец Кир! Да, помню. Ты чего решил мне позвонить?       - Да мне помощь твоя нужна. Сможешь файлик один выудить с сервера?       - Да ты с таким и сам справиться можешь, разве нет? – Бульба усмехнулся. Вообще его звали Тарас, а Бульба — это, как несложно догадаться, прозвище.       Откуда оно пошло, я так и не узнал, да и не особо интересно было.       - Раньше мог. Сейчас разучился.       - Так научись! Ты в прошлый раз на это полчаса всего потратил! – хакер заржал. Не засмеялся, а именно заржал. – Что тебе сейчас мешает?       - У меня травма мозга и частичная амнезия, – я решил быть откровенным. Все же без Бульбы я бы файл не достал.       - Ох, Кир, че с тобой приключилось?       - Понятия не имею. Поэтому мне и нужны данные с серва. Может, там что найду.       - Ладушки, понял, – Бульба покряхтел немного, очевидно устраиваясь в кресле поудобнее. – Рассказывай, че ломать?       Я дал хакеру адрес сервера и объяснил, какой файл мне нужен. Тот отключился, пообещав скинуть нужный файл на почту.       Тем временем завершился консилиум. Все, к чему пришли светлые умы врачей, – это дать моему мозгу возможность восстановиться самостоятельно, без стороннего вмешательства. Однако, было решено стимулировать развитие синапсисов различными витаминами и лекарствами. Выписав мне кучу лекарств и взяв обещание регулярно обследоваться, меня таки отпустили домой. Точнее, сначала меня не хотели отпускать, но я смог доказать врачам, что в спокойной и привычной обстановке лечение пойдет быстрее.       На пути к дому со мной связался Бульба:       - Малой, что за подстава?!       - Что?       - Не чтокай мне тут, щенок! Какого черта ты сначала просишь скачать какой-то файл, который, как оказалось, засекречен, так теперь еще и в мою берлогу ломятся федералы?! Или хер пойми кто это вообще такие!       - Я понятия не имел, что файл засекречен! Это вообще мой доклад был. Какого черта у тебя там творится?       - Секундочку… – с той стороны трубки послышался громкий взрыв. – КАКОГО ЧЕРТА?! ЭТИ ТВАРИ МОЮ КВАРТИРУ ВЗОРВАЛИ!       - Бульба, че у тебя там творится?       - А ты сам-то не в курсе?!       - Да я говорю тебе, я понятия не имею, что там у тебя творится!       - Ладно, – похоже Бульба мне поверил. – Сейчас, я найду тихое место и все расскажу.       - Хорошо, я жду.       - Ок, нашел, – сообщил хакер через пару минут. – Так вот, скачал я твой файл, открываю его, а он зашифрован. И гриф поверх налеплен, мол, «совершенно секретно». Ну, я репу почесал, да и решил, что без пол-литра не разберусь. Пошел, значит, в магазин за беленькой, и тут оповещение на смарт приходит, мол, кто-то в квартире. Я подумал, что воры, ну и открываю записи с камер наблюдения. А там какие-то молодцы в костюмах мою берлогу вверх дном переворачивают. Я сначала офигел так приличненько, а потом понял, что затречили меня, твари, каким-то хитровымученным способом. Я думал, что обожду чутка да вернусь, но эти козлы взорвали мою берлогу. Я понятия не имею, что это за ребята, но методы у них жесткие. А ради чего весь этот фейерверк? Расскажешь хоть, ради какого куска кода погибла моя норка?       Я рассказал Бульбе краткую историю моих злоключений. После этого хакер взял некоторую паузу.       - Слушай, так они тогда могут и за тобой следить.       - Я тоже теперь к этому склоняюсь.       - И че нам делать?       - А есть варианты?       - Ну, для начала надо свалить от них подальше. Ты со мной?       - Хм… - я задумался. С одной стороны, была возможность узнать, что же со мной произошло, а с другой, безопасность родителей. Хотя, возможно, находясь рядом с ними, я подвергаю их большей опасности. Мне нужно было взвесить все за и против. – Мне надо подумать.       - Ты давай, думай быстрее. Я через два дня буду в твоем городе. Будь готов ответить сразу, понял?       - Да, понял. И, Бульба… Спасибо.       - Ты у меня в долгу, малец! – Бульба хохотнул и отключился.       Вернувшись домой, я начал в срочном порядке искать информацию о конференции. Новости нашлись в неожиданных местах. Точнее, в некрологах. Все организаторы, которые прежде игнорировали мои письма, оказались мертвы. Это было бы статистически допустимо, если бы все они не покончили жизнь самоубийством. Вот уж это как минимум повод начать беспокоиться. Хотя нет. Я преуменьшаю. Это реальный повод начать беспокоиться. Вот уж теперь я точно решил, что сбегу с Бульбой. Надо только придумать, что сказать родителям. Впрочем, уже через секунду это стало неважно. В дверной звонок позвонили. Мама подошла к двери.       - Кто там?       - Здравствуйте. Мы из Федеральной Службы Безопасности. Мы хотели бы задать вашему сыну парочку вопросов. Он дома?       Я стоял в коридоре. Мать смотрела на меня испуганными и удивленными глазами. Кажется, меня загнали в угол еще до начала погони.