Перья

Нет ничего более обманчивого, чем уверенность в собственной неуязвимости. Макс Фрай

Микаэль недовольно вынырнул из приятной сонной дремоты. Солнце уже настырно било в окно, косыми полосами дотягиваясь до противоположной стены. Подушка Юи уже совсем остыла, видно, юноша встал задолго до своего старшего брата. Вновь уснуть при подобных обстоятельствах не было ни малейшей возможности, так что голубоглазый вампир, сонно щурясь, на ощупь нашел свою рубашку и заплетающимся шагом пополз в ванную приводить себя в порядок. Но там уже было занято. Обнаженный до пояса Юичиро старательно пытался разглядеть в зеркале свою спину, неловко вывернув голову назад. Мимоходом зарывшись носом в лохматую макушку, Мика привычно обхватил младшего рукой за спину, притягивая того для ленивого утреннего поцелуя. Но Юи повел себя совершенно неожиданно. Сдавленно пискнув, он увернулся от ласк и попытался быстрее скинуть со спины узкую ладонь Микаэля. Тот нахмурился, чувствуя, что гладкая кожа под его рукой горячая и липкая, словно у зеленоглазого резко подскочила температура под сорок. Убрав руку со спины, что вызвало облегченный вздох младшего, он мимолетно коснулся лба Юи губами. Вроде ничего особенного. - Юи-чан, ты не заболел?- участливо поинтересовался Мика, попутно смачивая полотенце в холодной воде. Тот внезапно сморщился, как будто съел кило лимонов без передышки и самым несчастным голосом на свете пожаловался. - Мика, у меня крылья режутся. *** Действительно, на спине бедного, всхлипывающего Юичиро взбухли две багровые, горячие полосы, даже на вид кажущиеся болезненными. Вампир успокаивающе прижал голову Юи к своей груди и, лаская темные пряди, постарался смочить воспаленные дуги холодным полотенцем, что было весьма затруднительно, так как при каждом касании, даже самом легком и нежном, Серафим дрожал и всхлипывал. - Тшшш, тихо, ти-и-и-хо, Юи, мой хороший, смелый, мой Юи-чан,- как мантру повторял Микаэль, пытаясь облегчить страдания юноши. Ласково уложив того в постель на бок (так как каждое прикосновение к воспаленной спине приносило дикую боль), он постарался накормить Юи. Ничего не вышло. Младший жмурился и вертел головой, отворачиваясь от всякой пищи, лишь глотал стакан за стаканом холодную воду. Отчаявшись, Микаэль просто сел рядом, разглаживая черные пряди. *** К вечеру у Юи подскочила температура. Красный, горячий и задыхающийся, он метался в объятиях старшего в бреду, не осознавая того, что плачет. Лекарства не помогали, а от насильно влитого в рот сиропа юноша чуть не задохнулся. Вампиру только и оставалось, что не давать Юи вредить самому себе, удерживая того на белоснежных простынях. - Ми..ка- сдавленно, в полубреду прошептал Серафим, прижимаясь к чужой надежной груди. - Я здесь, Ю-чан,- прошептал тот в алеющее ухо. Изумрудные глаза распахнулись, а пылающее тело прижалось ближе. - Я люблю тебя, - неожиданно чисто выдали пересохшие губы. Микаэль улыбнулся, тонкие клыки блеснули из-под губ. - Я тоже тебя люблю, Ю-чан.- И прижался губами к пылающему рту младшего. Утягивая его за собой, оттесняя боль. Перетянув того так, чтобы он лег на грудь Мике, голубоглазый аккуратно прижал его к себе, не касаясь взбухших полос. Юичиро обхватил того тонкими ногами за бедра и зарылся изящными пальцами в густую копну золотистых кудрей. Месяц стыдливо спрятался за облаками, погружая комнату в уютную бархатную темноту. *** Солнечные лучи бесстыдно плясали на кончике носа Микаэля. Тот поморщился и через силу открыл глаза. Юичиро мирно посапывал рядом, по-хозяйски закинув ногу на бедра вампира и уютно устроив голову на груди. За спиной мерно покачивалось белоснежное с отливом в зеленцу крыло в два локтя длиной. Мика мягко улыбнулся, убрал от глаз юноши лезущие пряди, приласкал согнутое крыло и накинул на нагое тело простыню. Машинально почесал спину. "Ободрал что ли? Где успел?"