Фант

Саммит медленно, но верно скатывался в никуда. Америка в третий раз выступал с глупейшим предложением по «спасению мира от нашествия зомби» (бедняга переиграл в подаренную ему Японией игру), Англия в третий раз обрывал его бредни, Германия в третий раз пытался навести порядок. Ни у кого ничего сносного не получалось. – Успокойтесь! – в который раз пробормотал Канада, которого все, как обычно, проигнорировали – или, скорее всего, просто не заметили. Хотя почему все? Сидящая рядом Украина согласно что-то пролепетала, но её в этом шуме банально не расслышали. Да и давайте будем честными – кто вообще принимает в расчет мнение Оли? Девушка балансировала на грани между Европой и Россией довольно долго, и как свою её уже не воспринимала ни одна сторона. Она-то и присутствовала тут только потому, что о ней в очередной раз затеяли спор. Впрочем, это не помешало Ивану заметить призыв сестры к спокойствию. А потому он, не меняя умильного выражения лица, медленно встал. Первым заметил это Северная Италия, до этого момента дремавший на плече у Людвига, но молниеносно принявший сидящее положение под взглядом России. – Смысла в этом саммите все равно нет, – спокойно и улыбчиво заявил Брагинский. – А потому зачем терять время. Америка резко повернулся к тому, кто посмел прервать его «грандиозную речь», но тут же посерел и примолк. Тишина вообще установилась сравнительно быстро, а потому Россия еще шире улыбнулся и предложил: – Давайте все разойдемся до того момента, пока не найдем серьезных проблем для решения. Альфред, казалось, готов был возмутиться («Что может быть важнее и глобальнее зомби-апокалипсиса?), но как-то сник под взглядом Брагинского и кивнул. А Людвиг внезапно довольно хмыкнул: – Тебе надо чаще наводить порядки. – Не хочу, – умиротворенно пожал плечами Иван. На пару мгновений все так и замерли, не совсем уверенные, что им делать. С одной стороны, Россия их вроде как разогнал. С другой – формально конец собрания только через два с половиной часа. Лидеры стран четко дали им задание «Сделать хоть раз что-нибудь путное». Видимо, это дошло и до Брагинского, который на секунду нахмурился, а затем уселся обратно на стул. – Так как по сути обсуждать серьезные вопросы у нас не получается, предлагайте варианты времяпровождения, – заявил он. – Все бы у меня получилось, если бы не Англия, – злобно сверкнул глазами в сторону британца Альфред. – Защищать мир от зомби не нужно, потому что зомби не существует! – в очередной раз рявкнул Артур. – Как и фей с единорогами, – пробормотал ему в ответ Америка. Эти двое бы продолжили препираться, если бы Феличиано не уронил голову на стол и не предложил бы в своем обычно-беззаботном тоне: – А давайте пасту есть? Или в фанты играть. – В фанты? – обернулся к нему внезапно заинтересовавшийся идеей Америка. В его глазах сверкнул огонек, не предвещавший ничего хорошего. – А давайте! От такого «безответственного занятия» хором отказались Германия, Япония и Романо. Первого переубедил Северная Италия, на второго управу нашел тот же самый Альфред, а третий, поняв, что кроме него уже никто и не противится, разобижено хмыкнул и буркнул «Ладно уж, так и быть, приму участие в ваших глупостях». Причем не то, чтобы его особо упрашивали. – Кто не знает правила, – все так же весело объявил загоревшийся энтузиазмом Америка, – на бумажках пишутся действия, которые должны выполнять другие. Каждый пишет по фанту и их смешивают. По очереди все достают по одному, читают и выполняют. Но! Но я, как герой, предлагаю еще одно правило! – Ничего в этом геройского нет, – буркнул Англия, но Альфред даже не огрызнулся, а продолжил: – На заданиях можно писать, кому они адресованы! Если вы вытащите что-то не вам, ставите на нем отметку и кидаете обратно в кучу. Если на листике будет три отметки, он выбывает. Если же он – вам, то исполняете! – И в чем тогда суть игры? – пожал плечами Германия, но с идеей, как и большинство остальных, согласился. Америка еще больше обрадовался и сказал каждому написать по пять фантов, из которых адресованный только один, «А то не весело будет!». Сам Альфред над записками не думал ни секунды, а вот остальные помучались чуть дольше. Игру в итоге начали через двадцать минут. Америка согласился тянуть первым, ведь «Герои могут все!». – Не адресованный, – кивнул он, быстро пробежался по содержанию глазами и громогласно заявил: – Америка, ты – идиот. Понял, что сказал что-то не так, «герой» только после того, как остальные начали как-то подозрительно хихикать. Даже Канада улыбнулся, хотя этого никто, как обычно, не заметил. – Кто это написал?! – заорал Джонс, оглядывая комнату. – Кто, я спрашиваю? – Не в этом ли суть игры? – Германия улыбался так спокойно, что не было ни малейшего сомнения в том, что авторство задания принадлежало ему. Впрочем, никто ничего не докажет. – Давайте уж дальше. Тянул сидящий по левую сторону Америки Англия. Вытянул, прочитал и злобно осмотрелся: – Тут что, ни у кого нормальных идей нет? А затем внезапно ловко заскочил на стол и пять раз с выражением прокукарекал. Северная Италия потупился – он же не знал, что его задание попадется педанту-Артуру! – но этого никто не заметил. Следующим был Япония. Он достал сложенный пополам листик, прочитал его и с абсолютно непроницаемым выражением лица, а затем оставил на нем аккуратную завитушку ручкой и между делом поинтересовался: – Кто здесь самоубийца? Фант благополучно вернулся в общую кучу, а дальше игра шла своим чередом. Несколько заданий не были озвучены, но несколько все же попали к адресатам. В итоге красная как рак Украина, которая сама не знала до этого момента, принимает ли она участие, аккуратно установила у себя на голове домик из пяти книг и стала крутиться на месте, изображая танцы. – Стриптиз надо было заказать, – недовольно шепнул себе под нос Франциск, но только шепнул: гнев России он на себя накликать не хотел. Америка… выпил водки. Аж залпом и аж целый стакан. Брагинский наблюдал за этим с настолько чисто русским я-не-я-и-хата-не-моя выражением лица, что Джонс знал, кого за это надо винить, но пользы это ему не принесло. Ничего, пусть Россия еще его фанта дождется! И так далее и тому подобное. Один раз Германия, достав бумажку с красивой спиралькой, оставленной Японией, прочел ее и поправил Кику: – Он не самоубийца. Он камикадзе. Так все и шло своим чередом – Северная Италия, дрожа крупной дрожью, попробовал суши Российского производства, его брат, хмуро глядя на остальных, декламировал стихи, очередь Канады пропускали, а Иван ловко спасался от всех «опасных» фантов, пока… Пока не развернул очередную бумажку с двумя на ней черточками. «Россия», – гласила она, – «сними шарфик!» Глядя на глубоко озадаченное лицо Брагинского, Германия с Японией переглянулись и дружно кивнули друг другу, Америка довольно усмехнулся (впрочем, усмешка тут же померкла – камикадзе он все же не был), а остальные прям замерли от нетерпения – да что ж там такое-то? – Нет, – наконец категорически отказался Иван. – Не по правилам! – среагировал Англия. Пусть он и не знал, о чем речь, но компромат на Россию – дело полезное. – А вообще что у тебя там? – Шарф снять, – пояснил вместо молчавшего России Людвиг. И тут у всех без исключения – все хоть раз задавались вопросом, зачем же Брагинскому шарф – проснулся интерес. – Не по правилам, – вторил Англии Китай. – Вот-вот, снимай давай! – слышалось ото всюду. О своем страхе к Ивану все, кажется, напрочь позабыли. Но шум медленно прекратился из-за одного звука. Кто-то смеялся. Искренне и весело смеялся. Страны не сразу и поняли, что на собрании только одна девушка, а её смеха не слышали так давно, что уже и позабыли. Реакция России на хохот старшей сестры оказалась еще страннее. Он обиженно посмотрел на Украину и густо покраснел на её подначивающие «Давай-давай!». На Ольгу удивленно уставились со всех концов комнаты, но все же, кому как не ей знать «тайну» Ивана? – Да иди ты, – добродушно буркнул Брагинский. – Это на самом деле не смешно. – О поверь! – еще пуще рассмеялась его сестрёнка и внезапно, пока никто не успел ничего сообразить, оббежала стол и сдернула с брата собственноручно сделанный шарфик. – О-Оля! – рявкнул Иван, крутанувшись к сестре, а страны как зачарованные уставились на открывшуюся им… татуировку? Да еще и настолько неаккуратно сделанную, что распознать на ней сердце можно было только с трудом. – Да это, можно сказать, татуировка, – пояснила Оля, пока её не догнал брат. – Хотя не привычной методикой. А это Наташа сделала – как, Ваня не признается. Но сомневаюсь, что он добровольно дал бы нарисовать себе сердечко на шее! Беларусь совсем не меняется. Сделать-то она сделала, а вот свести… Я ему шарфик для того и… Ай! Девушка, не глядя вперед, растянулась на полу и совершенно – совершенно! – случайно выпустила из рук шарф, который точно так же случайно оказался у Альфреда на шее. Иван, улыбаясь безумно милой улыбочкой, повернулся к Америке. – Украина, за что-о? – печально протянул Альфред. Англия тихо засмеялся. Саммит окончательно скатился в Тартарары.