Пульс жизни

Сказать, что утро было добрым, ничего не сказать. Оно было ужасным, и я просто убого себя чувствовала. Началось всё с этого грёбанного пения грёбанных птичек. Мне они всегда мешали спать утром – с самого детства. Всегда ненавидела, когда оставалось спать ещё часа два или три, а ты уже проснулась от того, что какие-то птички захотели порадоваться солнышку. Да, это немного не по-человечески. То есть, я люблю природу и всё такое, люблю всякие пейзажи, но, чёрт, иногда законы природы меня чисто добивают! Сжав простынь в кулаке, я открыла один глаз, и свет так ударил мне в глаза, что я чуть ли не завопила от боли в этой глупой башке. Надо же было вчера так наклюкаться. Я почти ничего не помню, помню только, как меня домой подвёз какой-то парень довольно страшненький. Я ему, конечно же, никак не заплатила за его услугу. А он и не думал приставать ко мне, ведь знал, что я даже в пьяном состоянии совсем не дура и могу завопить. Особенно у своего дома. Чёрт, да этот дом такой огромный! Помню, как взбиралась тихо-тихо по ступенькам на второй этаж, чтобы забрести в свою скромную обитель с надписью «Если хочешь выжить, не смей открывать», и впихнула себя в пижамку, чтобы увалиться спать. Вроде всё прошло… как обычно. Я улыбнулась и вновь открыла глаз. Он и так ослеп, и я видела только чёрные пятна. Боже, как болела башка! Я, почесав свою задницу, прошла в ванную, шваркая, как хочу. Поправляла волосы по пути. Волосы были в полной заднице. Вчерашние кудри превратились в грёбанное гнездо для грёбанных птиц. Что ж, воробушки, радуйтесь новому жилью. Я зашла в ванную и тут же сняла с себя пижаму. Стало довольно прохладно, ведь не смотря на жару на улице, дома было стабильно неплохо. Окна раскрыты, где-то в гостиной висит кондиционер, в ванной вытяжки, которые высасывают пар. Я включила холодную воду в кране и тут же просунула под струю голову. Освежиться не мешало бы! Тут же по спине от головы и позже по ногам прошлось стадо мурашек, и я услышала, как визжу на весь этот огромный чёртов дом. Мне стало так холодно, что я тут же подняла голову, но ледяные ударившие по спине волосы возбудили сознание ещё больше, и я уже неслась в комнату вполне осознавая, что день снова начался, а я всё та же Маккензи, что была месяц или больше назад – довольно примерная студентка. С волосами что-то надо делать… Я стояла у зеркала и смотрела на себя. О боже. Лучше бы в этом доме вообще не было зеркал. Под глазами мешки, причём затемнялись не смытой косметикой, впалые щёки, зеленоватая кожа. Я выгляжу, как зомби, если не хуже, хотя в последнее время все фильмы напичканы очеловеченными зомбарями, да такими красивыми, что я отдалась бы за то, чтобы мой мозг сожрали. Я прикрыла рот, устав дышать ртом. Хотя чувствовала, что сердце ещё колотилось от полученного заряда. И да… я стояла голая перед своим зеркалом и смотрела себе в глаза! Чего не бывает со странными людьми? Я пожала плечами и отвернулась к кровати, пытаясь сообразить, куда вчера дела вчерашние вещи. Ах да, вот они. Лежат… на полу! Я начала подбирать их, с трудом справляясь с головокружением и чёрными пятнами при каждом наклоне. Было до сих пор холодно, но я справлялась, ведь не в первый раз переживаю подобное. Хотя больше мне по душе, когда всё проходит бесследно. Хотя кому это не нравится? Сегодня суббота, а значит, что не нужно будет идти на занятия. Ещё один месяц, и я свободна. Чёрт, а уже так жарко, и мозг просто не варит, не настроен на учёбу! Изверги придумали учиться в июне. Закинув грязные вещи в корзину, я вернулась в комнату и открыла шкаф, чтобы найти наряд на сегодня. Но… ни одной вещи не было. Что. За. Чёрт? Хоть что-то должно же быть?! Я поискала по комнате и нашла лишь банный халат на кресле, кинутый дня три назад. Запахнув его, я вышла, наконец, в коридор и вдохнула запах оладий и ещё чего-то сладкого. Наверное, джем. Я спустилась босиком по лестнице на первый этаж и увидела мою мачеху, так спокойно вытирающую пыль со всех поверхностей. — Агнесс, где мои вещи? — спросила я, а голос был хриплым от долгого молчания и выпитого вчера спиртного. Я откашлялась и посмотрела на мачеху, которая напевала что-то, даже не обратив внимания на меня. Я спустилась на пол и поморщилась от того, какой холодный пол – раньше я ходила по коврам. — Агнесс! — крикнула я, и та, цокнув, повернула голову. — О, ты проснулась, — сказала она, стервозно мотнув головой и облизав зубы от помады. Да кому ты нужна! — Да, — кивнула я. — И не могу найти свои вещи. — Ах. Да вот они. — Она указала пушистой щёточкой на дверь, где стояла пара чемоданов и сумка с моими вещами. — Ты даже не проснулась, когда я их вынимала. — Что это значит? — спросила я и пошла к чемоданам, запахивая халат посильнее. — Это значит, что ты тут больше жить не будешь. — Она отвернулась от меня и посмотрела на фото моего папы, стоящее на камине. — Да простит меня Чарльз. — Какого?.. То есть… что значит, я здесь больше не живу? — Я подняла сумку, но она была зверски тяжёлой. — Это мой дом. Ах, значит, после смерти отца, подумала выставить меня из этого шикарного дома, а сама продаст его или ещё что-то в этом роде? Неужели думает, что у неё получится? Сериалов насмотрелась? — Если ты помнишь, две трети этого дома мои, — повторила я и нахмурилась. Агнесс повернулась ко мне. — Я помню, — сдержанно начала она, — что две трети этого дома принадлежат тебе и твоему брату. Одна треть – мне. Но я тут хозяйка, пока ты не закончишь колледж или не выйдешь замуж и сможешь распоряжаться своей частью, как хочешь. Я знаю, что не имею права выселять тебя отсюда, как наследник дома. Но я делаю это, как твоя мать и родитель! — Ты не моя мать, — презрительно произнесла я. — И никогда не будешь ею. Я помню свою маму, и я помню, как ты пришла сюда после её смерти! И чёрта с два я буду тебя слушаться. — Я устала терпеть твои выходки, Маккензи! — уже кричала Агнесс. — Ты каждую ночь возвращаешься пьяной и шумишь, как будто бы ты одна, не помогаешь мне по дому и не работаешь. Скоро ввергнешь нас в банкротство! Ты знаешь, — плакала она, — как мне сложно без твоего отца содержать этот дом на мою скромную зарплату и на оставшиеся после моего Чарльза деньги, часть из которых я отдаю тебе на колледж и твои прихоти! Я не желаю видеть тебя в этом доме до тех пор, пока ты не образумишься и не найдёшь себе приличную работу с хорошим заработком. Твоя доля этого дома останется твоей. Но до тех пор, пока ты не станешь самостоятельной девушкой, я тут управляю всем, и не позволю тебе рушить то, что так долго и упорно создавал твой отец! Я от удивления открыла рот. Она смеет попрекать меня памятью моего папы? Она смеет… — Отлично! — крикнула я и раскрыла свою сумку. Я вытащила из неё первую попавшуюся удобную вещь – коктейльное платье. Удобную – быстро надеваемую. Я забежала к себе в комнату и сняла халат. Надеюсь, не будет ничего страшного в том, что я напялю вчерашнее бельё. Пока и потерпеть можно. Хотя я люблю чистоту тела. Платье было довольно тесно, но я справилась. Схватив почти разрядившийся мобильник и деньги, я побежала снова вниз и заметила, что сумки стоят уже за дверью. Спасибо за заботу, Агнесс! Я встала у двери и плюхнулась на чемодан. Вызвала такси, которое приедет, дай бог, через двадцать минут, если не попадёт в пробку. И что мне делать? В животе проурчало, и я подумала вернуться хотя бы на кухню, попробовать тех оладий, что были приготовлены. Я не ела нормальной еды со вчерашнего обеда. Мобильник почти разрядился, и я принялась звонить знакомым, которые могли бы спасти меня сегодня. Почти каждый был занят и не мог пустить. И это около пятидесяти знакомых, с которыми ещё год назад я прекрасно дружила. — О… нет, прости, Макс, я сегодня не в городе. Ещё вчера бы пустила, может быть, но на выходные мы уезжаем по традиции на пляж. Лето же! — сообщила моя последняя надежда. Самое отстойное в такой жизни – не иметь лучшей подруги, которая в любой момент могла бы приютить. Нет, у меня есть лучшая подруга, но она, в отличие от меня, очень умная и уехала учиться в более престижном университете. И к ней я точно поехать не могу. Такси подъехало, и я уселась в него, глядя в дисплей на последний номер, который я пропустила, ведь этого человека я хотела бы видеть в самую-самую последнюю очередь. Я нажала кнопку вызова и прижала к уху телефон, прикрывая глаза и готовясь слышать этот до ужаса приятный голос, но такой пугающий. Я боюсь… Боюсь. — Алло, — сказал он, и я выдохнула, зажмурившись от страха.