Shower.

Джуди ужасно грязная. От своих лап до кончиков ушей. Она усиленно трёт мочалкой тело, ёжась, стоит едва подумать о том месиве, что они увидали сегодня. В этом душном трейлере пахло мертвечиной так, словно все трупы он хранил не на заднем дворе, а прямо там. Она дёргается и подставляет лицо под горячую воду. Душ в полиции – явно хорошая идея. Порой ей просто хочется смыть с себя пару-тройку ненужных ночью воспоминаний. Вроде того оторванного запястья или отрезанной головы на блюде... Вот. Об этом она и говорит. Джуди повторяет под нос список покупок и то, что не помешало бы его потом записать, если она не забудет, конечно (она повторяет, повторяет и повторяет). Это не душевая кабинка. Скорее, просто комната с торчащими из стены душами для группового пользования. Сложно заметить минусы, когда вода – всё, что тебе сейчас нужно, и она мылит голову, поворачиваясь на пятках и дёргая в ритм хвостом, а затем смывает пышную шапку со своей головы, выдыхая, и выжимает чёлку. Но сложно до той поры, пока минусы сами не лезут тебе в лицо. Дверь со скрипом открывается. – Твою мать! – она замирает, и мочалка выпадает из её рук, и по голому телу пробегается ветерок. – Ник?! Она в спешке прикрывается руками, неловко жестикулируя, чтобы прикрыться больше, и впирается взглядом в застывшее от увиденного лицо Ника. Он молчит, уставившись взглядом в одну точку и не двигаясь. Она сжимает покрепче руки и выкрикивает, краснея: – Отвернись! Любой другой на его месте уже давно бы вышел. – Д-да, – откликается, переступая, Ник и застывает в каком-то запоздалом соображении. – Что ты вообще здесь делаешь?! – спрашивает Джуди и, оглядывая себя, тоже поворачивается к нему спиной, потому что кого-кого, а Ника она хорошо знает. – Я услышал отсюда музыку, – отвечает он. – Birds flying high... Короче, ты понимаешь. Она ждёт, пока он ещё что-нибудь скажет, но он молчит и не выходит. Нет, душ в полицейском участке – это хорошая идея. Просто плохо, что он один. – Нет, Ник, не понимаю! – она подходит к нему со спины и стремглав срывает с крючка своё полотенце, так быстро, что он даже не успевает сообразить, и отбегает назад, заворачиваясь в него. Ник вздрагивает. – Я не разрешала тебе поворачиваться! – Ладно, прости, прости! – поднимает он руки, сдаваясь. – С кем не бывает. О, Джуди знает, с кем. С ней. И это первый раз, когда подобное происходит. И последний, поспешно добавляет она, стискивая полотенце. – Где ты услышал здесь музыку? – Где-то здесь! – раздражённо поворачивается он, и Джуди уже было загорается от смущения. – Слушай, не знаю, ладно? – Потому что пою и матерюсь – это именно то, что я делаю в душе. Спасибо. – Аргх, да ладно! – подходит стремительно он, вымотанный и уставший, скаля зубы, и Джуди пятится назад, пока не упирается спиной в стену, и сглатывает. – Я устал, ясно?! Я пробыл в этом клоповнике три часа. Три часа, мать их, Джуди! Я грязный, я злой и я устал! А ты пытаешься ещё сказать, что... Он замирает на полуслове, смотря на неё, испуганную и зажатую. На её всё ещё пылающие щёки и частое дыхание, от которого вздымается... Он пробегается взглядом по короткому полотенцу, достающему до середины бёдер, её мокрой шерсти и бегающих глазах. – Погоди, ты что... Он отстраняется, отходя на пару шагов назад, и закрывает лицо лапой. Щёки Ника мгновенно багровеют. Он разворачивается и быстрым шагом направляется к двери, не снимая со своих глаз руку. – Ладно, Джуди, просто забудь. Прости, – и выходит, спотыкаясь на высоком пороге. Она пытается отдышаться, чувствуя витающий в увлажнённом воздухе противный запах, что оставил он со своей одежды, а затем отлипает от подоконника. Душевые – это то, что им всем здесь необходимо. Но то, что им необходимо больше – расписание этих душевых. Ник вообще понял, что видел её голой? Она выдыхает, кривя из себя улыбку. Учитывая его реакцию, да и ещё раз да. Это было бы даже приятно, не будь Ник таким идиотом. Чёрт. Она осматривает себя и корябает на листке вместо забытого списка продуктов часы приёма, разглаживая складку, залёгшую меж бровей. Ей нужно мыться заново. Она прикрепляет лист к обратной стороне двери, вставая под горячую струю. «НИК, ТЫ ИДИОТ». И напевает под нос Feeling good. По крайней мере, ей нечего скрывать.