Рино-рин. Японская повесть

      Попытаюсь вкратце объяснить… так рассказать, чтоб вы поняли, что мой прекрасный, взрослый, крутейший, эксклюзивнейший и ненаглядный Дзигоро, - это не Дубаки-кун и не Митино из Обамы.       Ваще существо другого вида!       Тормознул он передо мной как надо, без всяких этих вежливых расстояний. Такой простой последний самурай. Не-е, люди, настоящий мужик, это настоящий мужик. Это вам не школота.       Ты, говорит. Ты… Я уж думал, не придешь.       Смотрит на меня как суперковбой Дэвидсон на новенький мотоцикл «Мальборо».       Руку ме-е-едленно так вытянул, - и пальцем меня за плечо потрогал.       Ух ты, говорит. Это ж надо, говорит. Сроду таких не видал и не знал, что такие бывают.       Уг-у-у, говорю. Еще как бывают.       И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!       Комплимент! Люди, комплимент!       Я думала, комплименты только в голливудских мувиках, - а наши только молчать умеют и брови супить. А оно вон, оказывается, как, - в настоящей-то жизни!       И-и-и-и-и-и-и-и!!!       Народ, я таю.       Он вежливо так говорит: а тебе говорит, идет, когда ты не в блевотине.       Угу, говорю.       Опять «угу», блин. Угукаю как филин. Лохушка я, лохушка!       Только, говорит, ты ведь маленькая совсем. Я, говорит, только сейчас толком вижу, какая ты мелкая. На тебя аж дохнуть страшно, не то, что тронуть.       Ха, говорю. С тринадцати все можно. Если с согласия. А мне, говорю, как ты понимаешь, уже давным-давным-давно никакие не тринадцать. А ты чего, говорю, струсил, да? Боишься?       Да нет, говорит. Я-то, говорит, как раз ничего такого не боюсь. В том-то и проблема… Вернее, должна быть проблема. Для тебя. Ежели по уму. А впрочем…       Ну… я вроде его и слушаю, но соображаю вообще-то мало чего. В голове одна мысль: па-а-а-а-арень!!! Настоя-а-а-а-а-а-а-щи-и-и-и-и-й!!! Как в кино-о-о-о-о!!!       Болтаю на автопилоте. Что болтаю?.. что мне ответят? – все это далеко, как на звезде Орихимэ.       Ну да, да, говорю. Понимаю, тебе сильно за двадцатник. Ну и чего? Дальше-то что?       Да ничего, говорит. Так…       А мне так весело! И так интересно: главное, в мозги снизу что-то как прильет… в башке так тепло стало…       Только трясусь маленько. Но не от страха, не, не думайте даже! Просто сердце на разгон пошло – как мотор у мотоцикла «Мальборо». Вот корпус и вибрирует, - и зубы чуток стучат. А самой весело-о-о-о!!!       И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!..

\(*v*)/

      Странно Рино-рин с Дзигоро.       Говорить надо о чем-то, - а о чем, люди?       Чистое счастье от Дзигоро, и от того, что мы вдвоем, - оно же так просто происходить не может, оно же должно из чего-то конкретного состоять. И вроде кто-то из нас должен об этом заботиться. Или нет?       Побрели куда-то. Рино-рин так поняла – к его машине. Где-то он ее не тут припарковал. А может, и нет. Я больше свой внутренний мотор слышала, чем его слова.       Остановились у такой низкой железной ограды, где море видно. И чего?       Не-е, я как бы не против. Я тоже, такая, романтико-приключенческая Рино-рин, постояла, конечно, крылья раскинув, как на «Титанике» положено стоять, - ну, или типа я Ника Сама Себе Фракийская на картинке в Истории Культуры.       Стоим, значит. Ждем, что ли чего-то?       Народ! Специалисты по свиданиям есть, или Рино-рин здесь самая крутая и опытная? Чего бы мне ему такого глупого сказать, или такого умного с ним сделать?       Дзигоро, такой, все больше помалкивает. Настоящий мачо, чего там, все понятно.       Про себя ничего почти не рассказал. Только насчет пальца.       Ну... это... Я, такая, его спрашиваю: чего, это, спрашиваю у тебя на одной руке пальцев четыре, а на другой аж целых пять? Непорядок, надо, чтоб одинаково было. Или, говорю, тебе так удобнее?       А он говорит: а-а, это... Собачку в детстве дразнил.       Вот жуткий ужас, а? Мне его сразу так жалко стало, бедненького...       Ведь детский стресс - это же на всю жи-и-изнь!.. Ой, а вдруг он теперь в постель писается?       А-ай, не хочу.       Как же я тогда с ним?       Ничего. Я его к доктор-сэнсэю отведу. Есть у папы знакомый. Специальный, совершенно психованный доктор как раз для таких случаев. Меня от словесного поноса лечил.       Но я-то, я! Неправильной жизнью, оказывается, жила Рино-рин!       В жизни собачек не боялась. Ни Куму-бобтейла, ни Сиро-шпица ни Риддика-бультерьера.       И еще над другими прикалывалась!       Вот у нас одна малолетка, в первом учится... как ее... Капибара-тян, что ли. Как увидит сиба-ину, тут же с визгом забирается на дерево. И так это у нее быстро и ловко выходит... Истинно, истинно сказано: «Ладят как обезьяна с собакой». Точная иллюстрация.       Ой, народ, а я над ней ржала! Завтра на переменке непременно пойду к этой малолетке. Поклонюсь ей, скажу: будь моим сэнсэем, Капибара-сан. Научи с визгом на дерево забираться. Мне это очень-очень нужно. А то я маникюрный набор новый купила, - как же мне без пальцев-то?

(^_~)

      Дзигоро весь такой… непонятно какой.       Постоим, говорит, еще. Смотри: травка в сквере, автомат дынным соком торгует. Хорошо так. Когда еще все это увидишь? Не торопись, воздухом подыши. На солнышко на японское полюбуйся.       А чего стоять-то, говорю. Здесь, говорю, ску-у-учно-о-о...       Он, такой, вздыхает.       А может, говорит, все-таки того… Еще раз подумаешь, а?       Говорит, - а вроде и не говорит. Ти-ихо так. Будто и не мне.       Потом, значит, сплюнул.       Э-эх, говорит, кабы не счетчик… Тьфу!       И опять вздохнул.       Ладно, говорит. Видно, судьба твоя такая.       Пошли, говорит. У меня тут тачка.

\(^.^)/

      Тачка оказалась ничего себе так, довольно зачетная. Внедорожничек «ахурамазда-скайровер 1300».       Не знаю, такую машину девушки каретой Золушки называют, или не такую, - но машина оч-ч-ч-чень белая, это факт. И с тыквой определенное сходство есть, правда, не особо большое.       Дзигоро застежку на мне защелкнул, - и сразу с места кэ-э-э-э-эк рванет!       Ух, думаю. Ух!       И, представляете, люди, чувствую, как внутри у меня что-то прям так взмыло и оборвалось, - и р-р-р-аз! – далеко–далеко сзади осталось. И нет его. Улетело на фиг за поворот. И что это было? Наверное, та, прежняя Рино-рин, которая без парня ходила.       Столбы таун-лайновские мимо – вжик, вжик.       Я, такая, понимаю, что без общения нет прогресса в отношениях, ну и, естественно, начинаю развлекать его милой беседой, - чтоб он, типа, понимал, что с ним рядом не кукла из театра дзёрури, а блестящая офигительная девушка женского пола. Короче, рассказала ему быстренько про себя, про Кошку, про стихи, про то, какие парни в классе все дебилы. Про Тё – совсем чуть-чуть, для смеха. Интеллектом стараюсь не давить.       Минуты две так распинаюсь.       Снаружи склады всякие пошли, контейнеры. И эти… как их… автопогрузчики. В порт, значит, въезжаем.       Дзигоро такой, сидит, вперед уставился, и даже палец у него на руле вроде как не шелохнется, - а машина такая: шух влево, шух вправо, как на гоночном симуляторе.       Решаю тогда поднять автомобильную тему. Говорю ему, - мне, говорю, права получить в любой момент просто тьфу, подумаешь, делов-то. Как креветку проглотить. Только я лучше с этим подожду до тех пор, пока не научатся все управление на мобильник выводить. А то так рулить, как теперь рулят, - это же глаз в кучку не соберешь, «фейкбук» листать неудобно, а сообщения набивать вообще непонятно чем, носом что ли?       А ты, спрашиваю, что думаешь, а?       А Дзигоро-о-о… так и сидит в режиме «Без звука».       Нет, блин, крутой мачо, все такое, - я понимаю. Но ведь мера же должна быть, правильно? Достал уже в молчанку играть!       Один раз всего рот открыл.       Тебя, спрашивает, какой город больше привлекает: Сингапур или Бангкок?       Я, такая, отвечаю: не знаю я никаких городов совсем. Я, говорю, только одно знаю: что город Тиба меня совсем не привлекает. Дыра, блин. Сибуи нет, «Сто десятки» нет. Акибы – и той нету. Провинция. Хочешь приличные кошачьи ушки на голову купить, - так трясись сорок минут на электричке до Токио.       И тут он как даст по тормозам!!!       Уа-а-а… хорошо, я была пристегнутая-а-а-а…       Меня чуть ремнем не располовинило.       А Дзигоро куда-то перед собой тупо таращится. И лицо зло-о-ое!       Какой же он красавчик, когда злится!       Всё, говорит, не могу. Знаю, что без этих бабок мне кирдык, и все равно… не могу и все. Думал, сумею, но слабо мне. Как угодно, но только не так.       Потом, значит, ремень на мне расстегивает, и дверь мою открывает.       А ну, пошла, говорит. Кошачьи ушки, блин! Давай, давай, вали отсюда! Быстро! Домой пошла, уроки учить! И чтоб я тебя больше не видел!       Нет, вы это слышали, а?       Вот вам и карета с тыквами!       Ну, не знаю, как вы, а я мало чего поняла.       Поняла только, что у Рино-рин за вечер второй облом.       И свидание мое опять накрывается, причем по причинам совершенно мне непонятным.       Но знаете, народ: та Золушка, которая в своей тыкве… тьфу, в своей карете усидеть не может, - это не Золушка, а фуфло в туфельках.       Рино-рин, во всяком случае, усидела, - хоть и видно было, что ей вот-вот пинка дадут.       Ну во-о-о-о-о-о-о-о-о-о-т… - говорю, - а как же наше свида-а-а-а-а-ание-э-э-э?..       А сама ногами своими фамильными, от ушей растущими, под креслом зацепилась, за хрень какую-то под потолком обеими руками - хвать, и вишу, значит, растопырившись, как макака на турнике.       Ты же обеща-а-а-ал, говорю.       Обма-а-а-а-а-а-а-а-нщи-ик Дзиго-о-о-о-ро-о…       Ну дава-а-а-ай еще погуля-а-аем… а?       Ну еще немно-о-о-о-ожечко…       Ну пожа-а-а-а-а-а... луй!!!.. ста!!!       Вы не поверите, люди, но да, так и было: Рино-рин канючила!       Ох, давно же мне канючить не приходилось! С год уже. Я как год назад на подработку устроилась, и стали у Рино-рин свои собственные денежки, - так с тех пор ни разу ничего из предков не тянула, кроме, конечно, новогодних, это святое.       И совсем я, люди, канючить за этот год разучилась. Потеряла форму! Хнычу, и сама чувствую: не то. Неубедительно!       Главное, слезы в голосе нету. Все, что было, из меня сегодня, похоже, уже вытекло. Эх, жаль, мягко в машине. Сейчас бы попой обо что-нибудь садануться как следует. Меня если по попе стукнуть, сразу слеза появляется - проверено. Доисторический рефлекс срабатывает.       Но Дзигоро и этого хватило.       Закрыл он дверцу.       Мама-то с папой, спрашивает, у тебя есть?       Предки что ли? Ну да, говорю.       Он, такой, вздыхает: везуха же некоторым.       Ладно, говорит. Давай, говорит, посидим просто так в одном месте. А потом ты домой пойдешь к маме с папой. Идет?       Лады, говорю.       Место, - Дзигоро говорит, - такое… нехорошее. Тебе должно понравиться. Я б тебя и в хорошее повел, но я хороших не знаю. Кто меня туда пустит?

(^_~)/

      Лю-уди-и-и!!!       Приветики-приветики!!!       Слушайте все!!!       Сенсация!!!       Меня мой парень Дзигоро в нехорошее место повел!!! В самое-самое настоящее!!!       Банза-а-а-а-а-а-а-а-ай!!!       Уф-ф-ф-ф… Ща, продышусь…       Нда-а…       Ну во-о-о-о-от… Сидим это мы, значит, в нехорошем месте. Да-да!       Как оно снаружи называется, я разглядеть не успела. Там, вроде, вообще вывески не было.       Сколько раз я в этих краях днем ходила, и что-то не помню, чтоб на этой улочке что-нибудь было, кроме Свадебного Салона «Веддингу Хаусу», где на стеночке жених с невестой такие кульные.       А на самом деле тут столько всего, люди! Только, конечно, не снаружи, а внутри.       Меня, кстати, сначала внутрь пускать не хотели.       На входе такой дядька в красной рубашке, - вроде Дзигоро, только противный. Увидел меня, и, такой, говорит: девкам нельзя.       И рукой вот так передо мной уперся. Но тут, конечно, Дзигоро ему что-то тихо пробурчал, и пустил меня дядька как миленький. Поклонился даже. Плешка у него. Тьфу.       Ну вот, значит. Внутри там жутко жарко, и все битком набито как электричка не совсем в час пик, но где-то перед часом пик… вот.       Столики, между столиками такие пуфики, и наро-о-о-оду… Мужики, тетки. Тут же, типа, барная стойка и над всеми бармен нависает. И все это рядом, так что все друг в друга локтями упираются.       Тут я, народ, вынуждена дико извиниться. Я, если кто еще не понял, вообще-то не этот... не ресторанный критик. По кабакурам не шляюсь, скатертей четырехмесячной свежести не нюхаю, звездочек «Мишлен» не присваиваю. Как-то упустила Рино-рин к своим неотразимым четырнадцати годам этот аспект светской жизни. Все как-то больше в караоке, и домой.       Так что простите меня, люди, за дефекты изложения. Я, если честно, не особо поняла, что тут вообще такое: клуб, бар, или, скажем распивочная-идзакайя. И как себя здесь вести, чтоб быть на уровне и соответствовать. Но, по-моему, они тут и сами ни фига не знают.       Вот тетки, например. Я так и не поняла, к заведению эти тетки прилагаются, или своим ходом через дверь просочились, так же как я. Если через дверь, то тогда не знаю, зачем вообще то лысое чмо на входе поставлено, - для чего он нужен, и куда смотрит.       Четыре штуки теток, в маленьких платьицах, типа, как у меня: две черных, бордовая и сиреневая. Р-раз – и они уже на Дзигоро висят.       Макияжик у них такой старушечий, - ну, это, когда девушка уже не старше хочет казаться, чем она на самом деле есть, а наоборот, моложе. Я себя в таком возрасте ваще не представляю, - нет, конечно, все там будем, но, по-моему, надо по-любому как-то вывернуться, и до такого возраста не доживать.       Называют Дзигоро так вежливо, уважительно: «гадкий Юбикири-сама», - и, главное, прям рвут. Каждая в свою сторону тянет, будто он каждой весь целиком нужен.       Мне знаете, такой моментик вспомнился… нет, вы чего, сами не помните? Моментик такой из чиби-Харухи. Когда Харухи проводит разбор полетов и говорит: «Сегодняшнее состязание девчат по перетягиванию Кёна прошло не так удачно, как хотелось бы. А все из-за Кёна!.. Которому в самый неподходящий момент вздумалось разорваться…»       Ну, думаю, порвут тебя тетки на мелкое сасими. Но вижу, не, ничё, он вроде привычный.       Сиреневая, главное, гла-а-адит его по руке, а у самой три пальца так сложены, - еще чуть-чуть и ужасный неприличный жест получится. И она это ему не как-нибудь ругательно, или там юмористически - типа «фак», как мы друг другу на переменках, - а в самом что ни на есть древнем гейшевском смысле. Да нет, не в гейском, блин, а в гейшевском! Ушами надо слушать! И вообще. Я вам этот жест показывать не буду, - его даже в кино квадратиками цензурят.       Но Дзигоро молодцом. И вообще он классный, - не помню, говорила я, что он классный, или нет? Ну вот, Дзигоро, значит, теток от себя ладонью отпихивает, валите, говорит. А я, такая думаю - то ли придти ему на выручку и вцепиться крайней в плечо зубами, - то ли Дзигоро сам справится, а я пока займусь кое-чем поинтересней и на вкус поприятней. Дело в том, что пока Дзигоро теток отшивает, бармен со своей стойки так вытянулся, как Резиновый Человек Гумер, и прямо, значит, нам на столик поставил два бокала.       В кафешке в торговом центре, где дамы моего круга со своими молодыми людьми после школы время проводят и гокконы справляют, - там таких бокалов не заведено. Там больше стаканчики и вазочки для айсу-криму.       А эта штука, такая, книзу сужается, - типа рюмка, а сверху широкая такая, вроде стакан.       Не буду врать, что я такая скромненькая Золушка из переулочка, ах, ничего не понимаю, коктейльное платье напялила, а бокала с коктейлем в жизни не видела. Почему, видела, конечно. В фильмах.       Попробовали бы мы в нашей кафешке или караоке-баре что-нибудь такое заказать, - к вечеру предки были бы уже в курсе. Квартал-то, считай, один. Что это вообще за город - девятьсот тыщ жителей? Вон, мой папа в том месяце с премией лимон иен получил. Хякуман, в смысле. Так он мог бы каждому жителю Тибы по иене дать, и еще нам четверым с мамой и Сиори на рис бы осталось. Вот и вся Тиба. Ха-ха, меня душит смех, блин.       Так вот. О чем я ваще? А, точно, о бокале. В смысле, о стакане.       В бокале-стакане зеленая жидкость, трубочка, и на краешек такой срезанный кружок от киви насажен. И тут я понимаю, что с этого момента, с этой самой секунды Рино-рин выходит еще на один новый уровень. Та-да-а-ам!       Потому что, судя по всему, передо мной НАСТОЯЩИЙ ВЗРОСЛЫЙ НАПИТОК.       Ие-с-с-с-с!!!       Сначала, конечно, нюхаю. Пахнет… вот фигня, совсем не умею запахи описывать! Почему-почему-почему? Цвет могу описать, а запах нет! Может, завтра после литературы к литератор-сэнсэю подойти, спросить, как это делается? У других великих писателей, которые, значит, до меня были?       Короче, мне показалось, пахнет как энергетик.       Кстати, среди людей, которые сами пока еще не пробовали, но уже хорошо в таких делах разбираются, имеет место гипотеза, что НАСТОЯЩИЕ ВЗРОСЛЫЕ НАПИТКИ это, в общем и целом, те же энергетики, большой разницы нету.       Но дело ведь не в химсоставе! Дело в самом факте!       Новый уровень, новый уровень…       Как интересна-а-а-а-а-а-а…       Даже не стала сразу пить. Захотелось еще что-нибудь такое устроить.       Слышу, сзади языком цокают и кашляют не по-нашему.       Оборачиваюсь, а рядом сидит настоящий живой чужеземец-гайдзин в гавайской рубахе с такими пальмочками, и вот тут, где воротник, у нее сделано вот так...       А я как сумасшедшая. Весело мне, и всё.       Хэллоу, говорю, мистер. Алоха!       Ой, он так обрадовался. Сразу стал жаловаться. Ну… как гайдзинам жаловаться положено... типа, что девушки в кабакуре ни фига по-американски не понимают, и пиво странное.       Ну, у меня-то по инглишу стабильное «отлично». Говорю ему: гуд ивнинг, давно вы из Нью-Йорка?       Он говорит, я не из Нью-Йорка.       Я, такая, конечно, удивляюсь, - как это не из Нью-Йорка? А откуда тогда ваще?       И начинаю про себя вспоминать, какие есть еще гайдзинские места. И знаете, я такая умная... Довольно много мест успела вспомнить. Африку, Италию, Лос-Анджелес. И еще этот, как его...       Тут он говорит: я, говорит, из Барнаула.       И стал жутко мрачный. Будто сквозь стакан что-то кошмарное узрел, чего никому другому увидеть не дано.       Я, конечно, сразу так обрадовалась! Из Барнаула! Обалдеть!       А я знаю, говорю. Вот здорово! Это ж надо, из Барнаула! У меня там прадедушка в войну служил!       Ну... Тут у гайдзина на физиономии обрисовывается нек-которая непоняточка. Смотрит он на меня, и чего-то до него не доходит.       Где-где, спрашивает, служил твой дедушка?       В Барнауле, говорю, где же еще.       Тут он впал в задумчивость. Тянет что-то из стакана разноцветное, косится на меня глазом и молчит. Переваривает информацию.       Ты-ды-ы-ым… Рядом еще один гайдзин нарисовался. Весь в джинсиках и блондин, довольно интересный. Тут такой накладной карманчик и американский флажок.       И говорит он мне человеческим голосом... В смысле, по-нашенски, говорит, по нихонски с бабским кансайским акцентом: эй, деточка, говорит, а твой дедуган часом не в Рабауле лямку тянул?       Ну да, говорю, в Рабауле. А что, говорю, тут есть глухие, кто-то меня не слышал?       Тут оба гайдзина хором говорят «А-а…» и затыкаются. Сидят, сосут свои коктейли из трубочек.       Тем временем, гляжу, Дзигоро у меня уже всех теток раскидал и сидит весь такой свободный мужчина, - только на самом деле не свободный, а со мной вдвоем. Только со мной!       Вот так-то!       А Дзигоро через пару-тройку голов к бармену обращается.       Эй, говорит, мама-сан! У тебя какого-нибудь… этого, как его… клубничного молока нету?       Ну, думаю у тебя и вкусы, Дзигоро. Ты же совершеннолетний! Да я бы на твоем месте…       Так-так, думаю. Запо-о-омним… Милые маленькие слабости… хо-хо…       Бармен, который мама-сан, говорит: такого, говорит, не держим. Могу, если Юбикири-сан пожелает, смешать молочный без алкоголя.       Побулькал чем-то там у себя, - и протягивает Дзигоро белый стакан с пенкой, - молочный коктейль, типа.       И тут, блин…       Тут Дзигоро молочный коктейль ставит перед Рино-рин. А потом - хвать мой НАСТОЯЩИЙ ВЗРОСЛЫЙ НАПИТОК, и из под носа у меня его забирает. Смотрю, его собственный стакан-бокал уже пустой, - а он, значит, мой стакан с киви себе взял, трубочку выкинул, и глык-глык – прямо так, через край. Вот уже и нету ничего, даже на донышке не осталось.       У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!       Отсто-о-о-о-о-о-о-ой!!! Мы так не догова-а-а-а-аривались!!!       Я же даже не попробовала! Только понюхать успела!       Что я теперь, такая, буду хвастаться: посмотрите на меня, я, блин, настоящий взрослый напиток нюхала? А-а-а-а-а…       Ла-а-ажа-а-а-а-а…       Молочный коктейль я даже в садике не любила!!!

(>_<)

      А потом пришел Сэкухара-семпай. То есть, сначала, я, конечно, не знала, как его звать.       С виду обычный вроде дядька, - нет, конечно, пиджачок жутчайший, да еще рубашка из под пиджака розовенькая воротником наружу. Но не в том дело.       Такого усталого человека я в жизни своей не видела. Все у него было усталое, - и нос и пиджак и глаза. И даже волосы вроде как в полном изнеможении на черепе лежат, не в силах приподняться.       И главное – курит. Прям так, в толпе. Гляжу и глазам не верю. Я такое только в древних мувиках видела, тех, что еще до политкорректности. Дым такой, главное, от него расходится на темном фоне такими светлыми извилистыми штуками, вроде локонов из импортного аниме «Рапунцель», - и все люди, такие, пригибаются, значит, чтоб их пропустить, просовывают сквозь эти дымовые разводы кто голову, кто руку, - раздвигают их, типа, как ставни-фусума, и при этом никто ему ни слова, все в порядке, полный о-кей.       И идет он не куда-нибудь, а непосредственно к нам, точнее к Дзигоро.       Здравствуй, здравствуй, говорит, Юбикири-кун. Как твой счетчик поживает? Хоть одного распространителя завербовал?       Тут у Дзигоро такое лицо стало, будто он трехдневного дохлого кальмара учуял.       Добрый вечер, говорит, Сэкухара-сэмпай. Как же я рад вас видеть, вы не представляете…       Сэмпай – это, типа, старший коллега.       Сэкухара какую-то блондинистую тетку с пуфика шлепком согнал, и к нам за столик подсаживается. Дыма сразу вокруг нас стало как вокруг Ежегодного Костра на школьном осеннем фестивале.       Меня, такую, на кхе-кхе пробило… Ну в смысле, закашлялась Рино-рин.       Сэкухара-сэмпай на меня поглядел, и тоже покашлял.       Потом - к моему Дзигоро.       Девке, говорит, своей слишком много молочного не наливай. Обдрищется.       У Дзигоро лицо такое сделалось, будто ему прямо сейчас девять псов все оставшиеся девять пальцев отгрызают.       Это, говорит, не со мной. Сама по себе девка. Посторонняя.       И щекой мне делает какой-то непонятный знак, который понять невозможно, потому что он непонятный.       Сама по себе девка…       Посторонняя…       Нет, «сама по себе девка» - это, разумеется, звучит лестно и даже в чем-то правильно, но вот все остальное…       Я раньше, конечно, слышала, и в фильмах видела, - типа, что отношения это вечная нескончаемая борьба, что за любовь надо сражаться, и тэ пэ.       Инь, янь и прочая хрень. Ну ладно. Понимаю, не маленькая.       …Но чтобы до такой степени?       Это что же у нас за отношения с ним получаются?       Неужели настоящие парни – все такие?       А?       Он что, - заколдованный? Или по башке чем-то тупым и тяжелым стукнутый?!!!       Собачка в детстве напугала, и теперь у него дебилизм и провалы в памяти?       Что у него, мания такая – меня предавать?       За один вечер, блин, - еще комендантский час не пробил, а он от меня уже три раза успел отречься, без причины и без предупреждения!       Сперва у входа в парк, когда я к нему в своем лучшем прикиде подвалила.       Потом в машине. А ну пошла, главное, говорит!       А теперь вот в нехорошем месте. Не узнает и морду воротит. Забыл. Амнезия. Никто я ему!       Ну ладно, думаю. Видать, и впрямь, любви без борьбы не бывает.       Сражаться, так сражаться.       То есть как это, говорю. Какая я тебе посторонняя девка? Да как тебе не стыдно?!! Не слушайте его-о-о!!! Он мой па-а-арень, а я его де-е-евушка... Мы на гокконе познакомились, это во-первых. Я ему ботинки облевала, а он мне платок дал, это во-вторых. Он на «скайровере» белом меня катал, - это в третьих!!! Я все про него знаю! У него родителей нету, и собака палец откусила!!!       Тут господин Сэкухара чуток заржал, - аж скривило его, - и моего Дзигоро давай, значит, хлопать по плечу, типа как старший младшего.       Да, говорит, Юбикири-кун, а ты, вижу, плотно за ум взялся. Здорово счетчик мозги обостряет. Ко мне ее привел?       Дзигоро глаза так прикрыл и голову повесил, - то ли вирус усталости от Сэкухары подхватил, то ли просто видеть его не хочет.       Вообще-то, говорит, она не по этой части. И не было у меня плана сегодня с вами, сэмпай, встречаться. Я думал, вы в порту, с Сунь Каолином вопрос решаете.       Сэкухара-сэмпай, такой, хмыкает.       А я быстрый, говорит.       А бармен уже тут как тут, растянулся до трехметровой длины и Сэкухаре, значит, маленький стаканчик с чем-то золотисто-прозрачным: не побрезгуйте, Сэкухара-сама, ваше всегдашнее от заведения, Сэкухара-сама, не прикажете ли чего еще, Сэкухара-сама?       Ну а я, такая, понимаю, что нельзя мне сейчас просто сидеть, будто я сидячий вариант куклы «Раздень Чии». Мой Дзигоро пока вроде все еще при мне, - то есть частичная победа за мной, за Рино-рин. Но прогресс в отношениях – это такая вещь… Короче, прогресс в отношениях надо закреплять.       Дальше я уже думаю следующую мысль: умный победитель не должен отмахиваться от опыта побежденных. И вспоминаю, с какими словами те отшитые тетки к Дзигоро обращались.       А потом, типа, говорю, - отчетливо, чтоб слышно было.       Гадкий Дзигоро! – говорю.       Ну, не знаю, правильно ли мне удалось интонацию скопировать…       В первый раз все-таки.       Но сказала ведь! Я действую, люди, действую! Не просто так сюда пришла!       …Тут Сэкухара-сан резко так ко мне поворачивается.       Смотрит на меня секунды три… причем, знаете, так смотрит... Как бы сказать… на визуальный контакт эти гляделки не тянут. Вот смотрите вы, к примеру, на рынке в глаза дохлому тунцу-магуро. Это что, - визуальный контакт?       А потом, такой, приподнимается над столом, берет меня двумя твердыми пальцами под подбородок, и голову мне так задирает. И глядя, значит, мне в глаза, спрашивает:       - Парни были?       Вот, смотрите: я эти его слова даже специально черточкой выделила! Так они странно прозвучали… Видите? Все посмотрели черточку?       Ну вот… И вид и руки в эту секунду у Сэкухары-сана были такие, будто он доктор-сэнсей. Но знаете… какой-то такой нехороший, недобрый доктор-сэнсей. Ну, или вроде такой доктор, который животных лечит, но животных давно уже не любит, или даже вообще никогда не любил. А сейчас он наедине с кошечкой Тама, или там, не знаю, с собачкой Поччи; - и хозяина этой собачки-кошечки рядом нету; и что именно доктор с собачкой-кошечкой делает, никто сейчас не видит. Такой вот вид.       Вопрос его я вообще-то не очень поняла. Ясно, что спрашивает именно меня, - и вроде, про парней.       Парни, говорю, они такие дебилы…       Потом подумала, - что бы мне еще сказать?       Парни, говорю, - это забавные орудия моего наслаждения.       Тут Сэкухара-сан мой подбородок отпускает.       Ага, говорит. Парней не было.       И так, знаете, кивает, - будто доволен.       А потом… Потом резко так наклоняется, хватает меня под столом за ногу, и ногу мою в туфельке на прозрачной шпильке со светящимися бабочками, укладывает себе на колени.       Я чуть вместе со стулом не грохнулась!!!       Кя-я-я-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!       …То есть, вообще-то, это я сейчас говорю «кя». А в тот момент у меня дыхалку будто чем-то заперло. Надо ему срочно безотлагательно по морде дать, - а вот и фигушки: через стол хрен дотянешься.       На нас даже никто и не смотрит. За соседними столиками народ и не такое друг с другом проделывает. Все друг на дружке виснут, будто гиббоны.       Сэкухара-сан спокойненько так, быстро, но в то же время как бы и не спеша, коленку мою ощупал, ступню вот так пальцами измерил. Секунды четыре у него на это ушло.       Ну точно, - чокнутый доктор!       Либо взбесившийся эксцентричный кутюрье. Мерку снимает, сюрприз незнакомой красавице Рино-рин сделать хочет.       Э-э… Оно…       Это…       Ну, наро-о-о-од, не хихикайте вы, пожалуйста. Конечно, насчет сюрприза - странное предположение. Дико звучит, учитывая обстоятельства нашей с Сэкухарой-саном встречи.       Но… вы поймите меня. У каждого человека ведь – свой личный опыт. Чужим его не заменишь, верно?       Так вот, личный опыт Рино-рин совершенно железно гласит, что большая часть человечества к ней, к Рино-рин, относится очень хорошо, и даже замечательно. Нет, кроме шуток! Буквально все на свете: от Тё до родителей. И всяких там сюрпризиков Рино-рин за свою жизнь успела уже наполучать жуткое количество.       И деньги на Новый Год, и тьма-тьмущая всяких ненужных штук на день рождения, и любовные послания, в таких, знаете, специальных конвертиках. И завтраки-бэнто, чьей-то чужой мамой для любимого сыночка приготовленные, - а съела их Рино-рин, и даже спасибо не сказала, - наоборот, ей спасибо сказали, за то, что, значит, согласилась съесть.       А «рафаэлло» на Белый День (причем от тех, кому Рино-рин вовсе никаких шоколадок на Валентина не дарила)? А плюшевый трицератопсик Топси от Очки-тян? А любовные послания… нет, это я уже говорила.       Блин, да я ящик для сменки не могу спокойно открыть, чтоб, значит, мне под ноги не просыпалось полтонны любви и обожания, - и большей частью от личностей, которых я плохо знаю, знаю только в лицо, либо ваще не знаю, и видела сто лет в гробу с белой ленточкой на лбу!       А вы говорите, глупое предположение – насчет сюрприза… Это только если знать, что было дальше – тогда да, оно глупое. А в тот момент… не зная дальнейшего развития событий… По моему – версия, как версия, не хуже любой другой.       И еще. Насчет того, что большая часть человечества хорошо ко мне относится, и в обиду меня не даст.       Мой Дзигоро эту аксиому почти сразу подтвердил!       Он так и говорит своему чокнутому сэмпаю: вы, сэмпай, того… полегче…       И Сэкухара-сан, такой, тут же мою ногу на место поставил.       Правда, по-видимому, не из-за слов Дзигоро, а просто он свой медосмотр окончил.       Но все равно!       Мой Кано Дзигоро, - молодец, мужик и рыцарь!       Отбил меня. Плюсик ему.       А Сэкухара-сан поменял во рту короткую сигарету на длинную, - и тут же кашлять принялся, пуская дым из всех дырок.       Прокашлялся, значит, - и ну приставать к Дзигоро.       Объясни, говорит, девчонке, что ей светит дорога в большой шоу-бизнес. Только простыми словами объясни, чтоб поняла, значит. Ну, типа того, что ты будешь выступать, а тебе все будут в ладошки хлопать, и еще денег дадут.       Ха! «Объясни», главное.       Рино-рин таких вещей объяснять не надо. Ей дорога в большой шоу-бизнес по-любому светит. Других дорог для нее и нету, хоть ты тут вся обыщись. Так что если что-то там специально ради меня, то можете, блин, не утруждаться.       Нет, не откажусь, конечно, чего там. Какая же дура от такого откажется? Ни одна дура не откажется. А значит и я тоже. Всегда готова благосклонно принять людское обожание, раз уж меня так хотят и уговаривают.       Только у Рино-рин сейчас не это главное в бизнес-плане. Для нее сейчас основной пункт - Дзигоро не упустить. Ведь он - мой парень.       Сэкухара, такой, - к бармену. Эй, говорит, мама-сан, у тебя как, прибрались уже?       Тот ему: ага, Сэкухара-сама, и пятна замыли. Никого там сейчас.       Сэкухара ему: мы там посидим, потолковать нам надо. А ты, будь другом, проследи, чтоб нам не мешали.       Мой Дзигоро что-то скуксился. Ну, то есть… Фигура там и мускулатура такие же крутые, как были, а лицо – уже не поймешь, крутое или нет. Какой же он ми-и-илый, думаю.       Сэкухара с жутким кашлем и дымом сигаретой в стол потыкал, и тут же новую в рот сунул.       Бери, говорит, свою барышню за шкирку, и пошли. Дело есть.       За шкирку? Меня, Рино-рин? За какую такую шкирку?       Кя-а-а-а-а-а-а-а-а!!! (>_<)