Взрослая колыбельная

Нас книги обманут, а люди не вспомнят…. Последняя битва сорвет голоса. Стараться не стану, ничем не наполнить. Пустая молитва, пустые глаза. Не верь тому, что пишут в книгах, Том. Не верь в это. Сам подумай, как все может быть так чудесно? К примеру, как из сотен девушек туфелька пришлась по ноге лишь одной? Поверь, в оригинале рассказа мачеха оказалась умнее и отрубила дочери частичку ступни. Никто и никогда не был счастлив на самом деле, для этого достаточно открыть глаза и осмотреть мир вокруг. Сними розовые очки, Томас, нигде нет счастья. Помнишь того страшного бульдога, который в этой жизни стал вышибалой? Все думали, что он может защитить всех и вся. Так вот, его сын попал под машину сегодня утром. Водитель был безбожно пьян и не разбирал дороги. Ты потрясен и возмущен, я вижу. И, знаешь, ты сильно ошибаешься, раз всерьез думаешь, что ему было дело до мальчишки. Мужлан укатил оттуда так, что даже пятки сверкали. А ведь Тайк был еще жив. Представляешь? Он еще мог выжить, но, увы – Спайк выбрал безлюдное место жительства, считая, что так будет безопаснее. Ошибся и теперь ушел в запой. Уверен, что убийца кается? Умоляю тебя. Он наверняка не помнит этого, поверь. И через несколько дней об этом все забудут. Людям свойственно забывать всё. А ты уходи, и чем дальше, тем лучше, Нет права тебе оглянуться назад. И ты не следи, как цепляясь за тучи, Дорогой небес поднимается ад. Не смотри на меня так, Том. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Считаешь меня ублюдком, что я говорю такие вещи так спокойно? Подумай сам, разве от моих слез мальчишка будет жив, преступник – посажен, а Спайк возьмется за ум? Нет, конечно нет. Наверняка хочешь сказать, что этот мир катится в пропасть. Что же, я поддержу твою мысль. Люди стали показывать свои настоящие лица, перестали держать своих монстров на привязи. Ха, да, ты прав. Линия между раем и адом стерта, ведь мир людей и стал адом. Заметь, по вине всего человечества. Да, прости. Я забыл, что тебя это не касается, ведь ты жил честнее праведника, пусть и хотел казаться плохим парнем. Поэтому не смотри на меня, Томас. Я стал одним из них, стал чудовищем. И меньше всего мне хочется предстать таким перед тобой. Потерпи до конца моего рассказа, пожалуйста, не перебивай. Я хочу сказать всё, что меня гложет. И, увы, это я могу доверить только тебе. Нас дьявол покинет и бог отвернется, Сломается хрупко бессильная сталь. И время застынет, и кто-то вернется, Затем чтоб найти на пороге Грааль. Ты веришь в Бога, Том? А в Сатану? Ах да, я забыл, что ты скептик и ни во что сверхъестественное не веришь и не верил. Как эгоистично моей стороны. Наверное, это тебя и сломало в тот день. Я очень беспокоился по поводу твоего резко ухудшенного состояния в последнее время и переезда в арендованную квартиру около месяца назад, однако ты уверял меня, что всё в порядке и ты просто очень устаешь на работе. Ты ведь помнишь, да? Мне никто не сказал, что на самом деле ты всё это время провел в больнице, подчиняясь уходу персонала. Когда я узнал, что ты там, думал, что с ума сойду. Тогда время для меня как будто остановилось. Я как во сне нашел твою палату, а вот что было дальше….При виде бессознательного тебя в окружении проводов и оборудования я упал в обморок. Кажется, потом мне снилось, будто мы вернулись в дом твоей бывшей хозяйки. Представляешь, она нас благословила. И откуда только узнала, мы ведь так хорошо скрывались…. В молчании дней прошлой жизни кумиры Уходят стремительной горной рекой. Мы будем сильней за границами мира – Мы пленом земным заслужили покой. Знаешь, Томас, а я бы отдал всё только за то, что бы вновь вернуться в дни наших погонь, драк и снова удирать от тебя по всему двору и подставлять перед хозяйкой или Спайком. Тогда, когда мы никогда ничего друг другу не говорили, а проявляли все действиями. Это, пожалуй, было самым драгоценным, что мы тогда имели. И знаешь, я искренне верю, что после смерти мы вновь окажемся там. Все будет как раньше и мы будем счастливы. Вместе. Мы всегда будем вместе, Том, хочешь ты того или нет. Не видно лица неизбежности жуткой, Где пламя ревет и бессильна вода. Душа в небеса улетает голубкой – Она не умрет, не умрет никогда. « Я, Джерри Вудс, сейчас сижу в заброшенном особняке Кетрин Джонс, которая нам обоим больше известна, как Большая Кэт и хозяйка дома, в котором мы когда-то жили. Через пару минут у меня будет передозировка. Меня найдут здесь, в грязной и мокрой комнате с голыми стенами в объятьях Томаса Карленга, погибшего от болезни Крейтцфельдта-Якоба вчера вечером. Не считайте меня некрофилом, но я не удержался, дабы не поцеловать его перед собственной смертью – любовь, знаете ли, очень злая штука. Не осуждайте меня и не скорбите. Я свято верю, что смерть – лишь начало того, что нам с Томом предстоит»